Глава 61

— Когда я звал тебя на свидание, я не это имел в виду, — бурчит Ян, натягивая на руки рабочие перчатки.

Я стою рядом с пакетом мусора, пытаясь справиться с запутавшимися ручками. Морская вода подступает к кроссовкам, ветер играет подолом длинной юбки, а солнце, кажется, решило сжечь нас заживо уже в десять утра.

— Прости, — выдыхаю, наконец развязывая узел. — Катя вдруг предложила присоединиться к волонтерам и убрать на пляже. Я не могла ей отказать. Ты же понимаешь, что это для меня значит?

Он бросает на меня короткий взгляд. Молчит. Потом сгибается, подбирает пластиковую бутылку, бросает в мешок, и только тогда отвечает:

— Понимаю.

Я знаю, что он действительно понимает. Просто сказать ему это вслух было важно. Чтобы он знал, что я действительно хочу быть рядом с ней.

Катя где-то впереди, в оранжевой футболке, с ведром и щипцами для мусора. Жизнерадостная, живая, весёлая. Не думаю, что она осознаёт, насколько большое значение ее приглашение имеет для меня.

— Странно, что она тебе не сказала, что я буду тоже, — говорю, чуть тише, глядя, как он собирает мусор с камней.

Он выпрямляется, вытирает лоб тыльной стороной руки.

— Это в ее стиле.

Ян смотрит на меня. Глаза в глаза. Слишком открыто.

Я отвожу взгляд первой.

Что-то странное происходит внутри каждый раз, когда он так смотрит. Ян собирает ещё пару пластиковых бутылок, бросает в мешок.

Я украдкой смотрю на него. Он действительно красивый. Особенно сегодня. В обычной серой футболке, с небрежно взъерошенными волосами, в этих перчатках, на этой жаре. Кто бы мог подумать, что труд на солнце может выглядеть сексуально. И почему, чёрт возьми, он притягивает меня, как магнит?

Я опускаю голову, будто этим можно заглушить собственные мысли. Но не получается.

Он тоже напряжён. Я это чувствую.

Периодически его взгляд цепляется за меня. Быстро. Вскользь. Но я улавливаю это. А потом он делает вид, будто ничего не происходит между нами. Мы оба не знаем что делать.

Я отворачиваюсь, чтобы не выдать, как дрожат пальцы, пока перекручиваю горлышко пакета.

— После того вечера, — внезапно говорит он, — я не знаю, как себя вести. Но если честно… Мне просто хотелось быть рядом, Нина.

Я молчу. Мне нечего на это сказать. Всё, что я чувствую — слишком сложно, чтобы выразить одним словом. Или даже предложением.

Он подходит ближе, останавливается напротив. Я задираю голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Давай договоримся, — говорит он спокойно. — Не будем ни о чем думать, не будем строить каких-то огромных ожиданий и анализировать ситуацию. А потом… увидим.

Я киваю. Он прав. Не нужно спешить. Не нужно все усложнять. Достаточно просто плыть по течению, жить сегодняшним днем и наслаждаться жизнью.

Я снова смотрю на Катю. Она смеётся, разговаривая с кем-то из волонтёров, её волосы развеваются на ветру. Она счастлива. И мне кажется, я тоже.

Не уверена, как надолго поселилось во мне это чувство. Но впервые за долгое время оно действительно настоящее.

Катя подбегает, даёт нам еще один мусорный мешок. Мы оба стараемся быть нормальными при ней. Делать вид, что между нами ничего не произошло. Что не было того поцелуя, не было взглядов, не было желания, от которого внутри вспыхивало пламя.

Мы оба — отличные актёры. Почти.

Но каждый раз, когда наши руки случайно касаются за ручку пакета или за щипцы для мусора, внутри меня все искрит.

А он... он снова смотрит на меня так, словно вот-вот поцелует.

Мы наконец-то заканчиваем уборку своего участка пляжа. Ветер стал чуть прохладнее. Я чувствую, как одежда прилипла к телу, а волосы окончательно спутались. Руки гудят от усталости. Ян идёт рядом, молча, в одной руке скомканные перчатки, в другой — пустой мешок.

— Ещё бы один час — и у меня официально отказали бы ноги, — шучу, откидывая с лица прядь волос.

— В следующий раз отказывайся от таких авантюр, у Кати всегда были странные методы развлечения, — отвечает он и чуть касается моей спины, едва ощутимо, но от этого жеста меня бросает в жар.

Мы приближаемся к его машине. Ян открывает багажник, достаёт пару чистых кроссовок и начинает переобуваться. Я прислоняюсь к дверце своей машины, пытаясь отдышаться. Катя подбегает через минуту — румяная, сияющая.

— Ты слишком бодрая как для того, кто с шести утра на ногах, — говорит Ян, завязывая шнурки, — в следующий раз отправляйся на такие тусовки без меня.

Катя улыбается слишком широко и с каким-то лукавым блеском в глазах произносит:

— Физический труд — это отличный способ очистить мысли, обрести равновесие с собой и расслабиться перед тем как услышать важные новости.

— Я и так достаточно расслабленный. Нина, наверное, теперь тоже, — бросает на меня короткий взгляд.

— Тогда я должна сообщить вам прекрасную новость. Скоро вы станете бабушкой и дедушкой.

Тишина наступает так неожиданно, что даже чайки, кажется, замирают в небе. Я поднимаю голову и с ужасом смотрю на Янa, а он — на Катю.

— Что… прости? — переспрашивает он, моргая.

— Я беременна, пап, — она улыбается, но при этом я замечаю как сильно она нервничает, сообщая эту новость.

Ян шокировано смотрит на Катю, потом переводит взгляд на меня. Потом снова на Катю.

— Ты поэтому Нину пригласила? Боялась, что я придушу тебя за такие новости, если не будет свидетелей? Ты вообще понимаешь, что делаешь? А как же интернатура? Как же твоя карьера хирурга?

Она пожимает плечами и делает шаг назад, словно хочет создать между собой и отцом чуть больше пространства. Я не решаюсь ни слова сказать. Имею ли я вообще на это право? Все что происходит слишком неожиданно.

— Это… — он глотает воздух. — Это от Юры?

Катя закатывает глаза.

— Нет, папа, от курьера с пиццей. Конечно от Юры. И да, я взрослая. Я умею предохраняться. Просто… иногда всё идет не по плану.

Я замечаю, как Ян сжимает кулаки. Смотрит в сторону, будто пытается проглотить желание проклясть весь мир — и Юру вместе с ним.

— Я убью его, — выдыхает он, почти шепотом.

— Уже поздно, — спокойно говорит Катя. — Я должна стать любимой женой, а не вдовой.

И всё. Я не выдерживаю — хриплый смех вырывается из груди. Ян бросает на меня взгляд — сначала острый, как лезвие, а потом в нём появляется нечто другое. Он растерянный. Почти… уязвим.

— Почему тебе смешно? Мы сейчас о серьезных вещах говорим. Я еще не смирился с тем, что мой лучший друг спит с моей дочерью, а теперь это… — он тычет пальцем в Катю. А я почему-то уверена, что он очень быстро остынет. Он слишком сильно любит свою дочь.

— Прости, просто я недавно думала о втором ребенке, но, похоже, вместо второго ребенка у меня будет внучка или внук, — говорю и замечаю как Ян и Катя тоже начинают улыбаться.

— Я знала, что ты не дашь меня в обиду папе, — говорит Катя. Я сморю на нее и вижу, что она такая ранимая сейчас. Моя дочь, которая никогда не знала любви матери, сама станет мамой. Она еще так молода, но уже такая сильная.

От этой мысли у меня выступают слезы на глаза. Я не знаю, что со мной происходит, но я не могу остановить это.

— Простите, — говорю, вытирая глаза.

Катя смотрит на меня. Я на нее. И вдруг она тоже хлюпает носом и мы начинаем реветь вместе.

Я делаю шаг вперёд, но она уже двигается ко мне — резко, решительно. И обнимает.

Я теряю опору под ногами. В прямом и переносном смысле. Руки сами обнимают ее в ответ, дрожат.

Я зарываюсь носом в её волосы, вдыхаю запах моей дочери. Такой взрослой. Незнакомой и в тоже время родной.

Катя обнимает меня крепко. Как будто хочет наверстать всё, что было упущено.

Я не помню, когда в последний раз плакала так — навзрыд, громко, без стыда.

— Что с вами, женщины?.. — Беспомощно бормочет Ян.

Катя смеётся сквозь всхлипы, отходит чуть назад, но не отпускает мою руку.

— Всё нормально, пап, — говорит она, вытирая глаза. — Это просто… гормоны. Привыкай.

— Может мы где-то пообедаем вместе? — спрашиваю, вытирая глаза. — Или слишком много эмоций на сегодня?

— Для начала я бы хотел увидеть отца этого ребенка, — отвечает он. — И услышать его планы на будущее. Забронирую столик в ресторане, а ты, Катя, позвони ему. И ты какая-то слишком бледная. Как ты себя чувствуешь? Не нужно было так напрягаться сегодня.

Катя хмыкает:

— Только попробуй начать обсуждать витамины для беременных. Не забывай, что твоя специализация — кардиохирурги, а не гинекология и акушерство.

Мы все смеёмся. Уставшие. Разбитые. Немного сломанные. Но вместе.

* * *

Мы сидим в ресторане за большим столом, но атмосфера такая, будто мы на похоронах.

С одной стороны стола— я и Ян. С другой — Катя и Юра. Атмосфера давящая, тишина уже раздражает.

Я бросаю взгляд на Янa. Он сидит неподвижно, словно выточенная из гранита статуя. Губы сжаты, он прячет кулаки под столом, а его взгляд — острый, ледяной, вонзается прямо в Юру. Если бы он мог испепелять силой мысли, на месте Юры уже осталась бы только пыль.

Катя рядом с ним ёрзает на стуле, тоже нервничает. Но стоит Юре дотронуться до её руки, как в её взгляде появляется что-то тёплое, хрупкое. Нежность и смущение.

Я вздыхаю, ни кусочка еды в горло не лезет. Я здесь скорее номинально, по факту — мое мнение никто учитывать не будет.

Юра вдруг кашляет, пытаясь разрядить обстановку:

— Честно, не думал, что мои тёща и тесть окажутся не сильно старше меня…

Он смеётся. Катя сжимает его руку, будто предупреждая.

Шутка — явно провалилась.

Ян медленно поворачивает голову. Его лицо не меняется. Оно по-прежнему каменное, но взгляд…

— Не думал, — говорит он тихо, — что в твоём возрасте можно забыть, как предохраняться.

Катя вскидывает голову. Щёки её вспыхивают.

— Папа, ты обещал!

Я чувствую, как напряжение нарастает. Мой внутренний инстинкт говорит, что мне стоит вмешаться и сделать хоть что-то.

— В общем, мы собираемся пожениться с Кате. Свадьба через месяц. Надеюсь, что ты все поймешь, Ян. Мы оба любим ее больше всего на свете и оба желаем ей лучшего, поэтому не вижу причин враждовать.

— Что-то не вижу кольца на руке дочери, — Ян не ведется на речи друга, его вообще, кажется, будет сложно пробить.

— Оно есть, я его просто сняла утром, чтобы ты раньше времени не увидел, — застенчиво улыбается Катя и лезет в сумку, несколько секунд роется в ней и достает коробочку с кольцом. Возвращает кольцо на свое законное место — безымянный палец правой руки. — Правда, красивое? — ее глаза горят от счастья и она смотрит на меня, демонстрируя мне свое бриллиантовое кольцо.

— Оно прекрасное, у Юры хороший вкус. И не только на драгоценности, — говорю, а потом делаю глоток воды, чтобы смочить пересохшее горло.

Остаток обеда проходит за короткими фразами, потом Юре звонят, он извиняется и говорит, что ему срочно нужно ехать на работу. Катя встает вместе с ним. В итоге мы с Яном остаемся за столиком одни с полными тарелками еды.

— Ты злишься? — спрашиваю я, смотря через стекло как Юра открывает для кати дверцу машины.

Он хмыкает, даже не повернув головы.

— Пока только пробую отпустить.

Я улыбаюсь. Понимаю его.

Ян добавляет соли в свою пасту и говорит:

— Я не считаю, что он будет ей плохим мужем.

Я поднимаю бровь, удивлённая.

— Правда?

— Да, — выдыхает он. — Юра… нормальный парень. Надёжный. Упрямый. Заботливый. Он действительно её любит. Это видно. И Катя... Катя рядом с ним другая.

Он замолкает. Тянется за салфеткой.

— Просто он… знал. С самого начала знал, кто она. Знал, что она для меня значит. Она взрослела у него на глазах. Он должен был относиться к ней как к сестре. А не как к женщине, которую… жаждешь.

Я молчу. В его голосе — не злость. Боль. Ревность. Я понимаю о чем он говорит.

— Мы не всегда можем контролировать свои чувства, — говорю я спокойно, потягивая напиток из бокала. Лёд в стакане уже почти растаял. Вкус слабо сладкий, освежающий. — Иногда они контролируют нас.

Я замечаю, как он замер. Он поворачивает ко мне голову.

В его взгляде что-то меняется. Он медленно переводит взгляд с моего лица на губы, потом обратно. Я чувствую, как всё во мне замирает и между нами снова появляется то странное напряжение и томительное ожидание.

Он вдруг наклоняется он. Замирает всего в нескольких миллиметрах от моих губ.

— Можно? — выдыхает он почти неслышно,. Его дыхание касается моей кожи. Секунда, вторая. Он ждёт. Не торопит.

Я не отвечаю.

Я просто делаю последний шаг сама. Сокращаю это крошечное расстояние между нами, касаясь его губ своими. Мягко. Без спешки. Но с той же жаждой, о которой он только что смотрел на меня.

Поцелуй вспыхивает, как искра на сухой траве. Он тянется ко мне ближе, обхватывает ладонью мою шею, вторая рука ложится мне на талию. Он держит крепко. Словно боится, что я исчезну. А я — не хочу исчезать.

Мне вдруг становится плевать на то, что мы находимся в ресторане и нас кто-то может увидеть. Это сейчас не имеет значения. Впервые за долгое время — всё ощущается правильно. Так, как должно быть.

— Теперь это больше похоже на свидание, — Ян выдыхает мне в губы, слегка отстранившись. И я улыбаюсь. Искренне. Просто не могу контролировать это. И теперь уже не хочу.