33

— Почему же, брошу? Я заберу его с собой, — произнесла я.

Ох, надеюсь, Мелани не будет против! Меня одну приютила, а если я ещё буду с больным сыном… Нервы натянулись, словно струны. Но выбора не было!

— Решай, Мэтью, с кем ты поедешь! — я взглянула на сына.

— Совсем сдурела⁈ — прорычал Гарольд и повернулся к Мэтью: — Только попробуй! Ты что, девочка за мамку держаться⁈

Мэтью испуганно помотал головой.

Сын выбрал.

Снова не меня.

А Гарольд развернулся ко мне, нервно постукивая ладонью по дверце кареты:

— Зря-я-я ты так, Алисия. Мы могли бы поехать вместе, поговорить о ситуации. Хочешь бегать от меня — что ж. Это ненадолго, — низко прорычал он и сел в карету к сыну.

Последний взгляд Гарольд бросил на Норфолка: враждебный, самцовый. С таким взглядом только убивать.

— На закате! — свирепо выкрикнул Гарольд.

И мощная карета отъехала.

— Урою тебя, — хрипло выругался Норфолк.

— О чём речь? Вы что, враги⁈ Что вы не поделили? — проговорила я, поглядев на герцога.

— Не важно, Алисия, — покачал головой мужчина. — Не волнуйся за это. И за сына своего не волнуйся — мэтру можно доверять.

— Спасибо, лорд Норфолк, я не знаю, что делала бы без вас, — голос дрогнул.

Меня колотило нервной дрожью. Мой сын. Хотелось закричать от бессилия. Как мать, я не находила себе места. Но успокаивала себя лишь одной мыслью: сын уже большой, ему девятнадцать, он живёт СВОЮ жизнь и делает СВОЙ выбор. Он мужчина.

Эмоции захватили меня, и я не знаю, как дальше оказалась в карете Норфолка. Мы куда-то ехали, и мне было безразлично куда — я настолько устала. Отупление. Полное бессилие. Вчера я думала, что горя сильнее, чем развод и предательство детей, быть не может, но сегодня я достигла самого дна. Мой сын чуть не погиб.

За окном мелькали красивые богатые особняки, и это был не тот район столицы, где жила моя сестра. Я немного пришла в себя.

— Куда мы едем? — проговорила я.

— Поужинать. Ты должна поесть, чтобы были силы. Почти приехали.

Карета затормозила, Норфолк вышел первым и подал мне руку. Нас тут же встретили и проводили по ковровой дорожке на просторную террасу к единственному стоящему здесь столику, застеленному белой скатертью. Кроме нас, здесь больше не было никого, и это было немного удивительно.

На столе стояли живые цветы, и на террасе повсюду были горшки с растениями. Вокруг царила тихая спокойная атмосфера. Приятный цветочный аромат успокаивал и возвращал мысли в равновесие. И уже за это, а не за сам ужин, я была готова сказать Норфолку «спасибо».

Этот человек столько сделал для меня меньше, чем за сутки. Я до этого момента особо не рассматривала его — чужого мужчину — зачем мне изучать его лицо, взгляд, властные черты, чувственный рот? Но теперь захотелось всё это рассмотреть. Захотелось узнать, кто он, мой благодетель. И что он не поделил с Гарольдом.

Тут подошёл официант, и герцог сделал заказ за нас обоих, выбрал для меня рыбу и овощи, видимо понял, что я не в состоянии решать. Но он угадал с выбором — я это очень любила и сейчас даже через силу, наверное, смогла бы съесть. Аппетит у меня до сих пор не появился.

Норфолк удобнее расположился в кресле и поглядел на меня собственническим жадным взглядом, в глубине которого загорелись звериные огоньки.

Мне стало страшно. Сердце забилось быстрее, проталкивая загустевшую кровь. Ведь я знала этот взгляд, знала!

— Вы уже столько сделали для меня, — проговорила я. В ушах гремел учащённый пульс. — А я ведь до сих пор не знаю вашего первого имени.

Я должна узнать. Должна!

— Можете звать меня Люк, — ответил герцог, не разрывая зрительного контакта.

Мои брови резко взлетели вверх, по коже пронеслись колючие мурашки. Люкар! Может ли передо мной быть Люкар?

— Вы можете оборачиваться волком? — проговорила я, затаив дыхание.