37

Разумеется, у такого мужчины есть и другие дела, кроме меня.

Я пошла за управляющим. Ноги едва держали. В душе ревела буря. Моя прошлая жизнь уничтожена и пути обратно нет. Моему сыну предстоит тяжёлое лечение. Страх, гнев, отчаяние колотили, выкручивая нервы. Но главное, что сын жив. Это главное. Остальное — не так важно.

Войдя в номер, я ощутила, как тяжёлые мысли разлетелись. Я ахнула! Аппартаменты были просто огромными, во весь широченный этаж, и через панорамные окна открывался потрясающий вид на столицу. У меня перехватило дыхание, и я несколько минут любовалась открывшейся картиной.

— Жизнь продолжается, — сказала я себе. — Продолжается, несмотря ни на что. Просто теперь она будет другая.

А потом принесли ужин.

— Но я не заказывала, — проговорила я официанту.

— Хозяин велел подать.

— Хозяин? — я приподняла бровь.

— Лорд Норфолк. Хозяин Киндом-резиденс, — улыбнулся белоснежной улыбкой парень и, поклонившись, ушёл.

Ого! Кто же ты такой, Люк Норфолк⁈ Я о тебе совсем ничего не знаю!

Пришлось немного поесть, не пропадать же еде.

Нужно поподробнее расспросить Норфолка о том, какой у него бизнес и где. Интересно, чем ещё он владеет. Мне открылась только часть айсберга. Этот человек непрост, что у него там под внешней оболочкой скрывается — не известно. Когда-то у нас с ним была связь, но прошло двадцать лет — всё изменилось. И я, и он стали другими. Да и я никогда не знала, какой он человек, — только дух. Но дух у него был самый лучший на свете.

После ужина я отправилась в ванную комнату. Горячая вода помогла смыть тяжесть прошедшего дня.

Закончив с купанием, я завернулась в пушистый белоснежный халат и забралась на постель, взяв переговорный артефакт. За окном стемнело — пора позвонить отцу. Я обещала отчитываться каждый день и знала, каким вредным может быть отец, если не позвоню.

Папа ответил сразу.

— Алисия. Ну, как ты там? — голос был резкий и недовольный.

Впрочем, как всегда.

— Хорошо, папа, — бодро ответила я. — Меня зачислили в академию, буду заниматься.

— Быстро! — цокнул отец. — А платить чем собралась?

— Я продам драгоценности. Мне этот диплом важнее всех ценностей.

— Пф-ф-ф, — фыркнул отец, но тут же заинтересовано добавил: — И много у тебя там ценностей?

— Я ещё не делала оценку.

Интонация отца насторожила, и я спросила:

— Пап, что у тебя с финансами? Совсем плохо?

— Может быть да, а может быть нет… — протянул он. — Немного не сходится, в общем. Изыскиваю все резервы.

Как мне было это знакомо — изыскивать резервы, подбивать доходы, расходы, налоги. Это было прямо моё. И очень хотелось помочь отцу разобраться.

— Слушай, пап, приезжай ко мне. Давай вместе посмотрим твои счета?

— Не думаю, что это хорошая идея, Алисия.

— Приезжай и привози документы, — надавила я голосом.

— Фыр. Ладно! — буркнул, будто делает одолжение. — Заеду на днях. Предупреди сестру. Или дай ей артефакт, я сам сообщу.

— Эм… Я не могу, пап.

— Это ещё почему⁈

— Да вот как раз хотела сказать тебе, что… я не у Мел, — проговорила я, а к щекам прилил жар, как у девочки. Почему родителям всегда сложно признаваться, даже если тебе уже сорок и ты сама уже мать?

— И где же ты, Алисия? — строго спросил отец.

Я живо представила, как белеют от злости костяшки его пальцев, сжатых в кулаки.

— Я в гостинице. Не волнуйся, всё в порядке. Я одна. Просто у Мел остановиться оказалось не очень удобно.

— Что значит, не очень удобно!

— Ну, вот тебе не очень удобно делиться с семьёй о положении дел, а мне неудобно остановиться у сестры — вот и всё. Понял?

— Хм, — фыркнул отец. — И что за гостиница? Номер? Давай, всё называй, я должен знать, где ты.

— Киндом-резиденс.

Отец присвистнул на том конце.

— Норфолк? — догадался он. — Я же велел тебе держаться от него на расстоянии! Пойми, Алисия, если у тебя будет связь, то в суде за раздел имущества тебя выставят, как изменницу! И мы вылетим в трубу!

— Связи нет. Я просто в гостинице. И хватит на меня орать!

Я уже выключала артефакт, как отец бросил на прощание:

— Я выезжаю в ночь! Жди!

И мы оба отключились.

Я плюхнулась на подушку и уставилась в потолок.

В голову лезли разные мысли. Обо всём: о сыне, о Гарольде. О нашем браке. О молодой красивой любовнице. Мысли душили, выворачивали душу наизнанку.

Но я закрыла глаза и приказала себе спать. Нельзя тратить силы на разрушающие эмоции, мне они пригодятся завтра для нового дня и новой борьбы.

А на рассвете. На рассвете произошло такое, чего я никак не ожидала.

В спокойной тишине раздалась вибрация переговорного артефакта, и я тут же проснулась. Вскочила, как будто и не спала. Нервы!

За панорамными окнами ещё стояла предрассветная серая мгла.

Я активировала кристалл и проговорила:

— Да, папа?

Только отец имел связь с моим артефактом, поэтому я не ожидала, что меня может вызывать кто-то другой. И как же я удивилась, услышав женский голос на том конце!

— Он умирает! Из-за тебя! Просит, чтобы ты приехала!