39

Гарольд

В тёмной спальне Фист стоял над постелью спящего сына.

Мальчик обессилел и уснул сразу после процедур целителя, кожа его была бледной, лицо измученным. Макэлрой давал осторожные, но в целом положительные прогнозы, но у Гарольда разрывалось сердце. Как же так⁈ Его единственный сын может остаться инвалидом! Как это вышло? Кто это сделал — он найдёт и порвёт всех, кто сделал с его сыном такое! Как отец, он желал защитить ребёнка и уничтожить врагов. Гарольд был жутко зол на себя, что вовремя не пришёл на помощь, не поговорил с Мэтью, когда тот пытался сделать это утром. Сердце мучительно обливалось кровью от досады.

Но Гарольд допросил Мэтью. Нет, он не обвинял сына в случившемся, не выяснял, как всё началось, кто ударил первым. А просто спросил:

— Кто это сделал, мой мальчик?

Мэт помотал головой.

— Я урою любого. Просто назови имя, сын.

— Я сам разберусь, отец, — прорычал Мэтью.

Гарольд набрал воздуха в грудь и медленно выдохнул. Давить на сына сейчас — бесполезно, замкнётся.

— Ладно, захочешь поговорить, я готов выслушать. Прости, что утром так вышло, — произнёс Гарольд, стиснув челюсти.

И уже собирался уйти, как Мэтью процедил чуть слышно:

— Они толкнули меня из-за зависти… Посчитали, что я слишком легко поступил в академию. Но я не буду их сдавать, отец. Я отомщу по-другому. Ничего не делай, ладно?

Кулаки у Гарольда люто зачесались, врыть в землю ублюдков был готов. Но, собрав всю волю, проскрежетал:

— Ладно.

— Отец… — Мэтью сглотнул. — Я ведь… поправлюсь?

Взгляд сына сделался пронзительным, взрослым. А ведь вырос мальчик, мужик уже. Тяжело ему думать о том, что останется инвалидом.

— Я всё сделаю для того, чтобы ты поправился, — кивнул Гарольд. — И ты старайся делать всё, как говорит целитель.

Мэтью кивнул.

Да, Гарольд действительно был готов на всё ради сына. И уже заплатил Макэлрою хорошее вознаграждение и обсудил с ним методику лечения. Звонил также и своим целителям, консультировался, наводил справки о Макэлрое — все называли его чудотворцем в таких делах. И Гарольд готов на него молиться, лишь бы тот поставил его сына на ноги. А то, что целитель был другом его соперника — сейчас это было не важно, он готов был это в себе задавить. Ради сына.

Но кое-что задавить в себе Гарольду не удавалось. Ревность! Он весь горел изнутри из-за женщины. И кто бы мог подумать, что из-за бывшей жены! Он думал, она отцвела и больше не способна разжигать его огонь, но…

Как увидел её в этом новом, необычном платье, с румянами на лице и длинными распущенными волосами, как ходят свободные — так всё у него внутри полыхнуло. А когда вспомнил, какие трусы она оставила в спальне — ведь такие же могла надеть и сейчас, для другого мужика! Ох, как Гарольда поджигало изнутри!

Когда он увидел её в компании волка, того, которого отвадил однажды, вообще взреветь был готов. Обхаживает его истинную, проклятие! Запах свой оставляет. Нет, Гарольд просто не мог позволить, чтобы Алисия была с другим. Ни дня, ни минуты! Это его женщина. Она всегда была его и его и останется. И пока он вынужден был заниматься сыном, как же его ломало от ревности! Выжигало изнутри! Они же там сейчас вдвоём. А что делают? Нет, ждать нельзя, поэтому на закате нужно всё решить!

Смерть — единственный способ избавиться от соперника. И он вызвал Норфолка на дуэль. Сегодня. Немедленно!

А доверенному своему поручил нарыть всю возможную информацию о волке: где живёт, какие связи имеет, с кем спит. Про самого Норфолка он, конечно, слышал, как же замминистру сельского хозяству не слышать про герцога, владеющего одной пятой всех земель королевства — Норфолк безумный богач! Но они никогда не встречались. Не отсвечивал герцог ни тут, ни там, везде доверенных посылал. Но так не бывает, чтобы такой большой человек не был ни в чём замешан. Гарольд же знал, что так не бывает. Иначе не ездил бы герцог на бронированной карете последней модели. Не всё там чисто — и он выяснит всю подноготную Норфолка, если сегодня вернётся живым.

Мэтью уснул, и Гарольд принялся торопливо собираться. Будут стреляться на арбалетах — что ж, Гарольд прекрасно владел этим оружием, раз в неделю ездил на стрельбище. Он обожал стрелять и нисколько не сомневался в себе. Но состояние было хреновым: голова гудела от проблем, в руках появилась дурацкая дрожь — колотило его всего из-за падения сына, из-за ревности к Алисии. А ещё этот судебный иск от старика Стрейта по разделу имущества, когда у него уже подписан договор на миллионы с крупными партнёрами. Да, это полный ужас — всё, что творилось внутри у Гарольда, но умел успокоить себя в нужный момент. Без этого невозможно стать тем, кем он стал.

— Всё в порядке, папа? — в кабинет заглянула заплаканная дочка.

Она весь день ревела, как узнала о Мэтью, — такая чувствительная.

Гарольд жестом подозвал её, посадил к себе на колени, как маленькую, и минут пять гладил по голове, а она плакала.

— Ну всё-всё, Салли, не плачь, всё будет хорошо, дочь, — проговорил он.

И хоть не любил он этих нежностей и ласк, по-другому был устроен, больше про защиту был и чтобы обеспечить детей всем необходимым — вот какая у него было любовь. Но Гарольд не хотел, чтобы получилось, как утром с сыном. Надо приласкать дочку, и он постарался побыть с ней.

А потом отправил её спать.

Но всё же гадское было состояние, и Гарольд не мог явиться на дуэль излучая хоть малейшую слабость — не тот он был человек! Победитель — вот кто он по натуре! И он решил принять эликсир для поддержания боевого состояния, которыми пичкают солдат в армии. Он держал у себя такой в столе на всякий случай. Пользовался редко, но бывало. Открыл ящик и выпил. Двойную дозу, чтобы точно быть быстрее соперника.

А потом, садясь в экипаж, Гарольд позвонил по артефакту Кристал, чтобы та сегодня не приезжала. Сегодня не до неё.