Глава 12. Твой муж разводится с тобой

— Не нужно было вываливать всё на девочку, — с упрёком звучит голос свекрови, как только я ступаю на порог кухни.

— Думаете, оставить ложь реальностью для ребёнка было бы вернее? — спрашиваю в ответ.

Я не злюсь на женщину. Как минимум сейчас я просто не способна вырабатывать столько эмоций. Я выжата похлеще лимона, и мне тоже нужно время на принятие.

— Я не знаю, что у вас происходит, но Сашенька…

— Людмила Фёдоровна, — перебиваю её, но сразу выставляю вперёд ладони: — Раз уж вы не знаете о ситуации, тогда, может, и лезть не будете?! — я стараюсь говорить мягко, но отстаивая то, что этот дом и мой тоже.

А дети и подавно.

Она опускает глаза на чашку, что держит в руках, её губы сжимаются в плотную тонкую линию. Так, что, кажется, женщина совершенно не умеет радоваться мелочам.

Задумываюсь.

А я всё ещё умею? Помню, раньше, даже бабочка на улице вызывала лёгкую улыбку, потому что летела к лучам солнца. А теперь…

— Знаешь, я ведь никогда не лезла в вашу семью, — озвучивает Людмила Фёдоровна, и я уже слышу эти нотки.

Немного обиды, жалкости и гордости одновременно.

— Однако Дашеньке рано в таком участвовать, она ещё совсем ангелок, — смягчается её тон на словах о нашей младшей дочери.

Карина уже переросла этот порог, с ней в детстве Людмила Фёдоровна тоже сюсюкалась, но не до десяти лет. И всё-таки, на Дашу это распространяется в большем соотношении. Может быть, потому что младше, и хочется продлить момент до начала пубертатного периода.

— Ваш сын, Людмила Фёдоровна, — чувствую, как начинаю закипать, но вовремя себя осекаю: — В общем, сойтись обратно мы не сможем, в любом случае. Поэтому чем раньше дети это осознаю́т, тем больше времени у них будет на принятие. А теперь, я пойду проверю, собралась ли дочь…

Оставляю её на кухне, не дав сказать и слова. Не хватало ещё, чтобы после всего случившегося я разбиралась со свекровью, которой сын явно ничего не объяснил. Иначе бы, я уверена, она мне уже сказала своё мнение.

Людмила Фёдоровна никогда не держит его при себе. И вот, чёрт его знает, хорошо это или плохо.

— Даш, собралась? — заглядываю в комнату, а дочь сидит за своим столом и рисует: — Ты ещё не оделась?

— Мам… — тянет она: — А если папа не будет жить с нами, значит, и Карина не будет? — вдруг задаёт она вопрос.

Логичный, впрочем. Она ведь тоже слышала наши крики и слова своей сестры.

Подхожу ближе, растирая ладони о штаны, и присаживаюсь на колени.

— Я пока не знаю, Дашуль, — признаю́сь ей: — У взрослых бывает так, что всё очень сложно и некоторые решения требуют времени…

Дочка кивает, скривив губы, а потом обнимает меня.

— Я всегда буду с тобой, мам… — улыбаюсь, но вместе с улыбкой, из глаз мгновенно нескончаемым потоком текут слёзы.

Прижимаюсь к дочери и позволяю себе просто безмолвно поплакать. К чёрту всё.

— И я, малыш, — шепчу ребёнку, шмыгая носом: — А теперь давай собираться, ты же знаешь, бабушка не любит ждать.

Сквозь слёзы с улыбкой подгоняю дочь, она кивает, но сама ладошками утирает мне бегущие дорожки.

Я со всем справлюсь. Повторяю как мантру, глядя на то, что она надевает кофту. Обязательно справлюсь.

Когда я наконец их провожаю, старательно пряча перед Людмилой Фёдоровной тот факт, что расклеилась, то просто замираю в тишине. Душа отчаянно старается утрамбовать всё то, что происходит. Пытается не умереть в безмолвном крике от того, что одна из дочерей отказывается от меня, а некогда любимый муж, кажется, очень давно перестал любить.

Наверное так бывает. Ты просто никогда не думал, что это возможно с тобой. И то, как резко и стремительно ушла земля из-под ног должно бы заставить тебя сгруппироваться. Только проблема в том, что эффект неожиданности играет против тебя и сделать это получается уже после падения, а не до.

Дела фонда, безусловно, сейчас отошли на второй план. И теперь я не совсем понимаю, как вести эту деятельность. Да и надо ли оно… Может, сто́ит посмотреть вакансии и вообще рынок труда, раз моя жизнь меняется так стремительно. К тому же без финансовой безопасности с детьми будет очень туго. И даже если Озеров будет вовремя платить алименты, мне необходимо стабильно стоять на ногах.

Из тяжёлых мыслей вырывает звонок моего телефона, и я иду за ним на кухню. Наверное, оставила, когда говорила со свекровью.

Смотрю на номер абонента и странно, вроде бы все вечера мы провели, сумму собрали.

— Яна? — отвечаю одной из самых ярых представительниц светской тусовки.

Она из тех, кто отслеживает любую мелочь. Всё по этикету и правилам раутов, сервировка и обязательно наряды в оговорённый тон.

Я иногда схожу с ума только лишь после десяти минут общения с ней.

— Юленька, здравствуй, — начинает она елейным голосом: — Я слышала новости…

Хмурюсь, не понимая, о чём она.

— Так жаль, — следом добавляет: — Вот решила поддержать тебя, и завтра мы встречаемся за завтраком в нашем месте.

— Подожди, Ян, ты о чём? — в недоумении торможу женщину.

— Ну как же?! — удивляется она: — О том, что твой муж разводится с тобой…