Глава 13. Я заберу детей

— Я за солью, — только успеваю открыть дверь, как Алена тут же бесцеремонно заходит в квартиру.

Разумеется, соль — это предлог.

— Что тебе от меня нужно?

— Я вообще по-женски пришла тебя поддержать. Понимаю, что ты мне не веришь, но я примерно понимаю, что ты испытаешь. У нас с Сашей не сразу все завязалось, мы сначала просто дружили.

От ее наглости и откровенной беспринципности я даже на мгновение цепенею. Смотрю широко открытыми глазами на женщину, которая за время моего молчания успела разглядеть окружающую обстановку.

— В горизонтальной плоскости дружили?

Голос свой совсем не узнаю. Он хрипит. Мне так хочется сейчас выглядеть в более выигрышной позиции, но судя по тому, что происходит — в ее глазах я жалкая.

В Сашиных тоже? Жалкая жена? Истеричная жалкая жена.

— Юля, ну ты ведь не глупая женщина… — она вздыхает, — Нет. Мы правда дружили. Как соседи. Знаешь, Саша все время был какой-то грустный и загруженный, я лишь желала ему доброго утра, когда выходила гулять с Тошей. А потом наши разговоры превратились в более открытые диалоги… И я влюбилась в твоего мужа. Она — самый настоящий клад, таких мужиков мало на планете осталось. Зря ты его оттолкнула от себя.

Больше слушать я не могу. Меня накрывает ярость, отчаяние, боль.

Я его потеряла? Я виновата в том, что он нашел утешение в постели другой?

Почему всегда виновата женщина? Ты не так воспитала детей, ты не так ублажила мужа, ты не так приготовила обед.

Кто это вообще придумал? Почему мы должны нести ответственность за весь этот идиотски и сюрреалистичный мир, где гендерные рамки стали абсурдны.

— Уходи по-хорошему! Я не знаю, зачем ты пришла. Помзедватья? Это ты зря. Я тоже могу обнажить свои зубы и показать клыки, Алена, но я стараюсь оставаться человеком до последнего, а не тварью.

— Поэтому твоя дочь в слезах от тебя убегает?

Мне кажется, ей нравится, что она издевается надо мной. Это какой-то определенная форма извращения.

А я не терпила. Я могу быть иногда терпеливой, если того требуют обстоятельства. Но в большинстве своем нет… Я не собираюсь терпеть.

Поэтому делаю то, что хотела сделать с того самого момента, как эта наглая особа заявила о том, что спит с моим мужем.

Виноват мужик. Я не спорю. И любовницу винить нужно в последнюю очередь, эта лишь отчаявшаяся женщина, которая ищет себе любого мужика, лишь бы был.

Но сейчас передо мной не просто любовница мужа. А настоящая тварь.

Поэтому я совершенно без зазрения совести, в порыве гнева, трясущейся рукой оставляю на ее правой щеке ярко алую отметину.

В воздухе повисает тишина. Она молчит, видимо не верит в то, что я действительно это сделала. А у меня в эту же секунду легкость в теле появляется, такое спокойствие накрывает.

Унижать я себя не позволю. Тем более в собственном доме.

— Я сделаю все, чтобы твой муж выбрал тебя на помойку, как использованный презерватив.

Она шипит и плещет в мою сторону ядом.

— Думаешь, он оставит мать своих детей без денег и крыши над головой? Ты плохо знаешь Сашу. Убирайся!

— Поверь мне, я смогу сделать так, что твоя дочь еще больше станет тебя ненавидеть, а младшая… — на ее губах появляется мерзкая улыбка, — Младшая тоже со временем сбежит от тебя. И ты останешься одна. совершенно одинокая стареющая никому ненужная женщина. Запомни мои слова.

Я делаю шаг в ее сторону и выталкиваю из своей квартиры. Прсто силком ее выволакиваю на лестничнуюп площадку, цепляюсь за локоны.

Она кричит, брыкается. Видимо все же ей больно.

— Саша! Саша, помоги!

Муж появляется из ниоткуда. Он перехватывает мою руку, отцепляя от этой больной, которая начинает рыдать.

Оттягиваю меня назад. сдерживая порывы надрать зад той суке.

— Юля, что с тобой происходит? Во что ты превратилась? Уже бьешь людей…

— Это твоя сука пришла ко мне якобы за солью. Она угрожала мне, Саша. Она… господи, — смотрю в его лицо и понимаю, что он не верит. Не единому моему слову. Потому что в последнее время я действительно не сдерживала своих эмоций, — Саша…

— Хватит, Юль. Я устал! Клянусь, я устал. Думал, что еще есть шанс спасти наш брак, спасти нас. Но ты перешла черту. Давай разведемся, как можно скорее.

— Саш…

Хватаю его за руку, которую он тут же отталкивает.

Внутри все сжимается. Мне очень страшно и больно. В его глазах пустота. Там нет ничего кроме разочарования. Во мне!

— Почему ты мне не веришь?

— Потому что ты стала другой, Юль. Я не узнаю тебя. Сегодня ты бьешь людей, а завтра что? Начнешь бить наших детей?

— Что? — застываю, — Не смей… Я бы никогда.

— Откуда мне знать теперь? Юль, — он прячет руки в карманах брюк. На его лицо ложится тень, а я замираю, боясь услышать, что он скажет, — Ты подумай, может стоит, чтобы дети остались пока-что со мной?

— Я не отдам тебе детей. Только через мой труп…

Внутри все леденеет, превращается в глыбу льда, а сердце замедляет пульс.

Мой Саша никогда бы такого не сказал. Он никогда бы в жизни не произнес эти слова.

— Мы обратимся к лучшему специалисту, Юль. Тебя посмотрят, возможно… Что-то с тобой происходит, но тебе обязательно помогут. Дети временно поживут со мной. Как только тебе станет легче…

Я не даю ему договорить, в ужасе говорю ему категорическое нет.

— Нет! Нет!

На меня находит истерика. Но я держусь. Если я сейчас покажу то, что чувствую, у него точно не останется оснований, чтобы не забрать у меня детей.

— Саша, — жалобный писк за спиной, — Она оставила на моем теле синяки.

Поворачиваюсь в сторону суки, в шоке смотрю на ее щеку. Там и правда синяк.

Но я не могла так сильно ударить… Или могла?