Глава 30

Адам

Утром я встал пораньше. Хотел поговорить с Джиной наедине, пока Софи спит.

Поэтому вышел на кухню и уже на первом этаже понял, что Джина сегодня снова готовит. Ведь нос щекотало от запаха свежей выпечки.

А вид Джины с красными щеками и в фартуке вызвал у меня улыбку, которую было невозможно сдержать.

— Доброе утро, Адам! — поприветствовал меня она. — Я приготовила твое любимое имбирное печенье.

Сегодня она была уже другой. Сегодня она была больше похожа на ту Джину, к которой я привык. В ней все еще было то стеснение, скромность, но появилась яркость, широкая улыбка, энергия…

— Доброе утро, Джина, приятно удивлен, что ты помнишь… — сказал, проходя на кухню. Признаться, я заприметил стул и решил присесть.

Хотя уже сам не понимал, когда моей ноге легче. Когда стою, хожу или лежу. Казалось, что уже никогда.

— Я помню все, что ты любишь, Адам, — сказала Джина и тут же осеклась. — То есть то, что вы все любите, — повторила она, слегка потупив взор в печенье. Она вытащила огромный противень и поставила передо мной.

— Горячее… — тихонько прошептала она.

— Я же огненный маг, — напомнил Джине и с легкостью взял горячую печенюху, тут же откусил кусок и закрыл глаза. — Ммм, Джина… Это невообразимо вкусно.

Открыл глаза только ради того, чтобы увидеть, как Джина стала светиться еще ярче от моего комплимента.

На кухне воцарилась тишина, в которой мы смотрели друг на друга… Звуков не было… Но между нами словно все накалялось даже на таком расстоянии…

— Адам, я хотела поговорить, — прервала молчание Джина и отвела глаза.

Я кивнул.

— Да, я тоже хотел… — честно сказал я.

— Давай… Давай ты… ты первый… А то я хочу кое-что сказать, что может выставить меня в дурном свете.

Я улыбнулся. Джина, все та же Джина…

— Ничто не выставит тебя в дурном свете, — искренне сказал я.

Но Джина мотнула головой. Значит, начинать все же придется мне. И что она могла мне еще сказать?

— Я хотел сказать, что отлучусь сейчас по делам. Заеду в суд, чтобы получить официальный ответ о твоем заключении. А после мы могли бы что-то придумать для тебя, меня и Софи…

Посмотрел на Джину. Она кивнула.

— Да, было бы здорово… — согласилась она. — Пока не приехала Николь… Кажется, она скоро вернется?

Я кивнул, выходные подходили к концу.

— Адам, я подумала, что хочу после того, как обрету свободу. О планах, — сказала Джина на вдохе, и я… я напрягся.

Я ужасно испугался, что Джина заявит о своем отъезде.

Даже боль в ноге усилилась, и словно все сосредоточилось только на этой боли.

— Адам, я… я хочу остаться, — сказала Джина, и кажется, я даже забыл как дышать в этот момент.

— Джина, я буду только за, — сказал я и даже вскочил на ноги, я был так счастлив, что сделал пару шагов и обнял ее.

— Адам, — рассмеялась Джина, — ты что…

— Я так рад! Я очень рад, что ты приняла такое решение. А Софи… Она будет так счастлива! И я буду счастлив!

От моей реакции Джина рассмеялась, ее смех наполнил всю кухню, смешался с запахом имбиря, и боль от ноги снова стихла, стихла от того, что внутри было слишком много счастья.

А потом, потом мы снова замерли. Оба, рядом. Снова все заполнилось этой вибрацией, этим чувством, которое пропитывало каждую клетку, этим теплом… И мне так хотелось… Хотелось поддаться соблазну… Хотя бы… дотронуться горящими от желания пальцами…

— Адам, — Джина опустила голову, — я выставлю на продажу дом и куплю где-то здесь квартирку…

— Зачем? — тут же сказал я. — Ты можешь жить с нами, Джина.

— Нет, ну ты что…

— Джина, зачем тебе продавать дом? И искать недвижимость. Ведь если ты хочешь быть ближе к Софи, ближе, чем здесь, ты нигде не можешь быть! А еще Николь скоро вернется…

Джина резко померкла, она… побледнела и снова опустила глаза, сделав шаг назад.

— Джина?

— Адам, я хотела поговорить о Николь. Боюсь, она мне не обрадуется…

— Ты что? Обрадуется, конечно! Она просто расстроена была, что ты уехала… Николь, она упертая… Но перестанет обижаться, когда узнает, что ты теперь не уедешь…

Но Джина резко качнула головой.

— Есть то, о чем ты не знаешь, Адам, — сказала она и вздохнула. — И это может изменить твое отношение к тому, что я буду жить рядом. Но ты должен знать, — уверенно сказала она, и я нахмурился.

— Джина, что не так?

— Адам, помнишь ту ночь, когда умерла Джоан?

Я почувствовал, как леденею внутри. Тяжелая ночь… А я напился… Бедная Джоан, все легло на ее плечи! Тряхнул головой, чувствуя стыд.

— Я тебя тогда укладывала спать, наверное… ты забыл?

Нет, не забыл. Хоть и был пьян. Но как такое забудешь. Это был срыв. Джоан вела себя весь вечер очень буйно, она кричала и даже кинулась… на Софи. Я еле смог ее утихомирить.

Нога ужасно болела. Тогда я еще не привык к этой боли. Проблемы с деньгами. Война.

Маленький ребенок, который постоянно кричит, и я будто бы не знал, что делать. И Николь уже взрослая, чтобы понимать все происходящее. Но слишком маленькая, чтобы помочь.

Я помнил, как надрался тогда, перед тем как… Джоан не стало.

У меня закончились силы, казалось, смысла жить совсем нет. Но Джина, она была рядом. Она поговорила со мной, ободрила, а после помогла лечь спать.

Когда я проснулся, то узнал, что моей жены больше нет в живых. И что Джина уже сделала половину приготовлений, которые должен был делать я. Это был позор… И все же. При чем здесь эта ночь и Николь?

— Не совсем понимаю…

— Николь видела, как я вела тебя в твои покои. И она… Она неправильно это восприняла. Адам, она думала, что в ночь, когда Джоан умерла, я тебя опоила и… мы… я… ну… что я тебя соблазнила. И она меня ненавидит, Адам. Она ненавидит меня с того самого раза, — с болью и слезами на глазах сказала она и тут же отвела взгляд.

«Что она подумала?»

Я даже не успел хорошо обдумать услышанное, как вдруг раздался детский смех, и Джина резко стерла слезы.

— Папа, Джина, доброе утро! — сказала Софи. Она посмотрела на меня, а после на Джину.

— Что-то случилось? — тихо спросила она.

— Все хорошо, малыш, ну что могло случиться? — поправил я дочурке выбившийся локон. Няня еще не пришла. А значит, Софи собиралась сама. Она заплела нелепую косичку, но было видно, старалась.

— Какая красивая у тебя сегодня прическа, — похвалил я, вызывая у дочурки улыбку. А сам внутри чувствовал ужасное напряжение. Малышка, конечно, проснулась… очень и очень не вовремя.

Впрочем… Кинул взгляд на часы. Надо съездить еще в суд.

— Тетя Джина, сегодня я хочу готовить с тобой! Я даже сама оделась и заплела косу. Все как делаешь ты!

— Ох, я… я буду только рада! — сказала Джина. Все ее внимание приковала Софи. — Я как раз собираюсь ставить вторую партию печенья для папы. Но фигурное печенье такое скучное. Может, ты слепишь для папы что-то необычное?

Дочурка просияла от такого предложения.

Я явно был лишним на этой кухне.

— Джина, я съезжу куда договорились и вернусь. И мы с тобой поговорим, ладно? — спросил я, и она кивнула, снова опустив голову. Из нее опять пропала вся радость. Хотелось взять и расставить все точки над «и», но Софи уже тянула Джину за фартук.

Конечно, можно попросить дочь выйти. Но разговор тогда будет на пороховой бочке… Софи будет ждать под дверью. Это только усугубит волнение в данной ситуации.

Но скоро придет ее няня, и я смогу хитростью отправить Софи погулять, например… покормить тех же голубей, только во дворе.

— Хорошо, — сказала Джина.

Я улыбнулся, стараясь ее успокоить простой улыбкой. Но она уже и не смотрела на меня, больше была увлечена тем, что Софи начала что-то катать из теста.

Да уж… Николь… Николь…

Сначала поговорю с Джиной, а потом… потом уже с дочерью. Зря Джина не сказала мне всего сразу. Ведь без этих всех тайн все могло быть намного проще… Все могло быть совсем по-другому.