Глава 20

Булатов – Ну что, господа хорошие, работы много, но сделать надо. И как там было в кино – выполнить и доложить! Прихлопываю ладонью папку, тем самым показывая, что совещание окончено. Оглядываю кабинет. Командиры встают, отдают честь, прощаемся, они уходят, но не все. – Так точно, товарищ генерал, – усмехается генерал Фролов, который остался. – За все действия во вверенном мне гарнизоне отвечу лично. – Уверен, что всё будет готово в срок. Конечно, понимаю, от поставщиков зависим все, да от штабных… – С поставщиками, думаю, проблем не будет, если платить в срок, заказ-то отличный, тендер проведем, так что… – Должен подъехать генерал Миронов. – Смотрю на Фрола, он Миронова должен знать. – Миронов? А его разве не комиссовали? – хмурится генерал. – Миронова из кабинета вперед ногами вынесут, – усмехаюсь я. – Да, мужик суровый. – И неподкупный. – Значит, в строю? – Говорят, даже танцевать собрался учиться. – Неужели? Только пусть на своей танцплощадке танцует, – открыто смеется Фролов. – Это почему? – удивляюсь я. – А то ты не знаешь, товарищ генерал? За Мироном такая слава ходит. Ни одной юбки не пропустит. – Или юбки его. – Это точно. Нам тут еще только клуба разбитых сердец не хватало. – Зришь в корень, Фрол. Кстати, вопрос у меня, по поводу… – Воробьева? Киваю. Не хотел этот вопрос поднимать, но придется. Мутная ситуация. Хуже всего то, что моя Настюха… От нее не ждал. Звонила она утром, просила о встрече. Должна вот-вот явиться ко мне. – Не ожидал я, конечно, от Кирилла такой подставы, – Фролов усмехается. – Казался всегда приличным мужиком, и жена у него такая… – Жену его не трогай, – ощетиниваюсь моментом. Фролов глаза вскидывает. – Ого, даже так? Быстрый ты… Генерал Булатов. – Быстрый, да. Только… это давняя история. – Неужели? – Ну… Ты же свою жену еще со студенчества знаешь? Сам же рассказывал за чашкой коньяка? – Так точно. – Ну и я… почти… Старлеем тогда был, а она… – Да ты старлеем-то был не так давно, – смеется Фрол. – Как и ты, Фролов, ты же тоже быстро по званиям пробежал? – Не так, как ты, но было дело, да… – Боевые офицеры на дороге не валяются, особенно такие, как мы. И тот же Миронов. Так, насчет Воробьева давай. История там не самая красивая, проблема еще и в том, что он… – Да знаю я, что он. Настя же твоя падчерица? – Дочь она мне, как родную воспитывал. Люблю эту дурочку. И от нее совсем не ожидал, не думал, что по такой вот дорожке пойдет. – Ты же не знаешь, что ей Воробей наш напел? – Да что бы ни напел, Гош, она знала, что он женат. И жена его с ним и Крым и рым прошла. Уж про долю жены офицера ей ли не знать. Вызвал ее, поговорить хочу. А насчет Кирилла этого… Он же на развод подавать собрался. А жилья у них нет. И сертификата военной ипотеки – тоже. Получается… – Получается, его Ангелина и дети могут ни с чем остаться, – задумчиво выдает Фролов ту мысль, которая крутится у меня. – Ну, ни с чем я ее точно не оставлю, но… вот такая вот неприглядная история получается. Что делать? – Надо подумать. С этой военной ипотекой непростая история. Я уже сталкивался. Суды сами толком не могут определить, что тут и как. Вроде бы надо делить, и семья офицера более чем заслуживает право на жилплощадь. Но закона нормального нет. – Да уж, я и сам уже заглянул в интернет, почитал, что и как. В общем, думать надо. Не должно быть так, чтобы жену, детей просто списывали со счетов. А вообще… поговорил бы я с этим Воробьевым здесь и сейчас. – Так в чем проблема? Сейчас вызовем. Фролов берет внутренний телефон, набирает номер. – Да, полковника Воробьева в штаб. Что? Ясно. Отбой. – Что там? – Товарищ полковник уехал. – Куда? – Домой. Плохое самочувствие. Давление поднялось. Медичку к себе вызывал. – Твою ж… дивизию! Домой! Там же Геля… Черт… – Что, генерал, и тебя отправить, в связи с плохим самочувствием? – Я себя и сам могу отправить, товарищ Фролов, но да, мне бы отъехать на пару часов. – Езжай, разгребай… Успеваю встать – в дверь стучат. Настя заходит. – Папа… Ой… Здравия желаю, товарищ генерал. – Она в форме, отдает честь Фролу, тот усмехается. – Вольно. А у меня мгновенно идея появляется. – Ты вовремя, Настасья, поедешь со мной, по дороге поговорим. – Куда поеду? – Куда надо, туда и поедешь. Выхожу, кивая, чтобы за мной шла. Семенит, вижу, что красная вся. Да и поглядывают на нее, когда по двору к парковке проходим. Дверь машины открываю. Садится. Выезжаю за ворота. – Что? Стыдно тебе? – А чего я должна стыдиться? – отвечает с вызовом. – Пап, он и так хотел развестись! – Неужели? Тебе лет сколько? Ты еще не знаешь, что это вечная отмаза всех женатиков? – Ты, когда матери изменял, так говорил, да? – Я матери твоей не изменял. Мне как-то там, на Ближнем Востоке, больше делать нечего было. – Ага, я знаю. – Что ты знаешь? Поговори еще со мной! – Поговорю! И вообще… Что я тебя так боюсь? Ты мне… ты мне даже не отец! – Всё сказала? Тогда кругом – шагом марш, вещички собирать. Если я тебе не отец, считай, что ты со службы вылетаешь, как пробка из бутылки, и отправляешься на родину, в однушку твоей бабки. Ясно? Голову опускает, слезы по щекам катятся. – Пап, ну прости, я… я люблю его, понимаешь? – Да я-то понимаю. А ты? Ты понимаешь? Ты уверена, что он тебя любит? – Уверена, пап! – А я вот не уверен! Потому что, когда любят женщину, с ней так не поступают! – Как? – Как с шалавой! – Папа! – Что? Он тебя притащил в дом при живой жене! Ты подумала, каково было Геле? – Он… он сказал, что она уйдет! – Но она же не ушла? Ты каким местом думала, чтобы в чужую квартиру вот так впереться? – Что, тебе твоя Геля всё во всех подробностях рассказала? – Геля? Нет, не Геля! Подробности мне рассказал генерал Фролов, а ему… Да весь гарнизон уже знает! – Не в курсе была, что офицеры такие сплетники. – А надо быть в курсе. И это не сплетни! А обстановка в гарнизоне, которую командующий обязан знать! Мало ли что? Муж жену бросил, а она его табельное оружие прихватила и пошла с любовницей разбираться! Думаешь, мало было таких историй? Или, наоборот, муж рогатый… Да что я тебе рассказываю! Машу рукой. Паркуюсь у дома Ангелины. – Я туда не пойду, – говорит Настя, поняв, куда я ее привез. – Пойдешь! Не стыдно было тебе явиться сюда с чемоданом, жену подвинув, значит, и теперь не будет стыдно разбираться во всем. – А что разбираться? Ты же Ангелину забираешь? – Я забираю, да. Но у Воробьева перед ней есть обязательства. И перед ее детьми, так что… Вперед. Поднимаемся по лестнице. Дверь закрыта. Собираюсь постучать – и тут слышу дикий грохот. – Похоже мы вовремя. Или нет, – говорю спокойно, а про себя думаю: “Хорошо бы Геля его не убила”.