Глава 21

– Ты с ума сошла? Что ты творишь? Ты меня чуть не убила! – Жаль, не по башке, жаль! Ничего, может, в следующий раз получится? Стою на табуретке. Скидываю с антресолей чемодан, еще один, сумку. Вещи вываливаю. Разгром устроила знатный. Воробьев орет. Пытался меня хватать, получил по оглоблям. – Действовать, говоришь? А я действую, Кирюша, я так действую! Я тебя, кобелиная морда, на всю армию российскую ославлю! Ты меня плохо знаешь! – Знаю, Геля, знаю! Не надо, притормози! – Притормозить? Сейчас я тебе приторможу! Так приторможу! Хватаю лыжную палку, которая на антресолях завалялась, и со всей дури хреначу его по спине. – Вот тебе тормоз! А вот тебе газ! – Ангелина! – Не ори! Не позорь меня! Выбрасываю палку, слезаю с табуретки, тащу ее к шкафу, опять залезаю. – Геля, хватит, что ты творишь? – Что творю? Вещи выкидываю! Вещи, которые больше в этой квартире не понадобятся! – Выгребаю с верхних полок его старые спортивные костюмы, военную форму, которая уже не носится, но выкинуть жалко, да и я планировала перешить. – Что? Ты о чем? – О том! Действовать, ты сказал, да? Генералу подмахивать, чтобы он мне хату дал? Прекрасно. Только у меня уже есть хата! Вот эта! Служебная! И меня она устраивает! А ты со своей мокрощелкой можешь идти куда хочешь! Понял? – Хватит уже дурить! Воробьев подскакивает ближе. Не знаю, как так получается дальше, он хватает меня, табуретка подгибается, и мы летим на пол. Я лечу. Головой в пол. Реально вижу, как искры из глаз посыпались, кажется, даже сознание теряю… – Геля… Ангел, посмотри на меня… Тихий, напряженный, знакомый голос. Как же я устала, господи, как хорошо лежать и спать! – Ангелина? Что-то происходит вокруг, суета какая-то, всё как в тумане. Почему я лежу? И почему так адски болит голова? – Ангелина? Посмотрите на меня, вы меня видите? Мужчина, в светлом, врач? Зачем врач? – Доктор, что с ней? – Давайте-ка мы ее в госпиталь заберем, там уже будем смотреть и решать. – В госпиталь? Может, лучше сразу в городскую клинику? – Не лучше, товарищ генерал, поверьте. Всё будет хорошо. Думаю, небольшой сотряс, стресс, возможно, еще и гипертонический криз. Заставили красавицу понервничать. Ангелина? Слышите меня? Киваю. Да, слышу хорошо и вижу. Только мне плохо. – Голова болит. – Сейчас укольчик подействует, будет лучше. Но нужно проехать в госпиталь. – Да, хорошо, только… Вещи же нужно собрать? – Геля, что надо, я соберу… – мямлит муж. – Отвали, Воробьев, я сам разберусь. Сам. Булатов. Мой генерал. Разберется… – Ты не знаешь, где что лежит… – Найду, не проблема. Доктор, что нужно? – Может, я помогу? – голос женский… Неужели снова эта Настя? – Настасья, не мельтеши, и вообще, лучше уйди отсюда, – шипит мой генерал. – Доктор, так что? Белье? Пижаму, халат? – Да вот всё это, предметы гигиены. Может, сегодня мы и домой отпустим. – Я всё соберу. – Товарищ генерал, это моя квартира и моя жена… Спазм голову сдавливает, когда слышу голос Кирилла. – Молчал бы, Воробей. Потерял ты право на жену. А с квартирой… – Квартира моя, служебная, товарищ генерал, и если вы считаете… – Не здесь и не сейчас, товарищ полковник! Ангелине плохо, твоей жене, между прочим. Так что рот закрой. Вздыхаю. Да уж. Вот это мы докатились. Я докатилась. И как я упустила момент, когда Кирилл начал вот так себя вести? Просто мы настолько друг от друга отдалились, что мне уже было всё равно? Не хочу думать об этом. – Мама! Мамочка, что с тобой? – слышу взволнованный голосок дочери. – Ксюша, девочка моя… – Тихо, не надо ее волновать. – Это моя мама! Я сама знаю! Мам! – Ничего, Ксюш, просто упала неудачно. Всё будет хорошо. – Мам, тебя в госпиталь? Я с тобой! – Не нужно, родная, оставайся дома, тут… наведи порядок. – Мам… я хочу с тобой. – Да меня, скорее всего, сегодня домой отправят, я позвоню… Обнимаю ее, целую. – Всё будет хорошо, моя девочка, всё будет хорошо! До машины скорой меня несет мой генерал. – Как ты? С тобой поеду. – Спасибо. Нормально. Перенервничала. – Я виноват. Не стоило тебя отпускать. – Я не думала, что всё вот так… Не знала, что Кирилл придет раньше. – Ты устала. Всё это не для таких, как ты. Он шепчет это, пока мы спускаемся во двор. – А какая я? – Хрупкая, нежная, ранимая. Моя. Постарайся больше не волноваться. Я со всем разберусь. – Хорошо. Спасибо тебе. До госпиталя добираемся быстро. Там меня обследуют. Давление, ЭГК, меня смотрит невролог, потом кардиолог. У нас хороший госпиталь и врачи все приличные. Не жалуемся. Да, есть проблемы – а где их нет? Здание отремонтировали, но оборудования не хватает, да и специалистов. Это всё я слышала. Тут работала одно время доктором Лида Новикова, моя подруга. Еще до Зимина было дело. Рассказывала, что проблем выше крыши, денег ни на что нет. Потом Зимин взялся за весь гарнизон, много хорошего сделал, Фролов вот сейчас продолжает. Жаль, Лида уехала. Мы с ней переписываемся, созваниваемся, но это не то, конечно. У нее были проблемы с сыном, он заболел, пока она сына поднимала, муж загулял. С нашей местной звездой, Ларисой, той самой, которая магазин держит. Ох уж эта Лариска… Думаю о том, что нужно написать Лиде, раз я о ней вспомнила. В палату, куда меня поместили, заходит Булатов. Белый халат на плечи накинул. Ему идет. – Ты прямо как военный врач. – Ты меня напугала, Ангелина. Больше так не делай. – Я сама испугалась. Больше не буду. Знаешь… Может, мне на самом деле… просто уехать к маме? Забрать детей… – Я тебе уеду! Уедет она! Я… думаю, надо тебе ко мне перебираться. – Куда к тебе? – В мою служебную. – В двушку? Игорь, у меня двое детей. – Я помню. Я сегодня напишу рапорт, тут Фролов решает, он главный. Объясню, что и как. Мне же квартиру дали такую потому, что я один. Настя в женском общежитии живет с девчонками. Сейчас прошу дать мне площадь больше. По крайней мере на полгода я точно тут. Постоянно. Потом вернусь в Москву. – Вернешься? – Почему-то от этой мысли сжимается всё внутри. От страха сжимается. Он уедет. Совсем. А я? – Вернусь при условии, что ты поедешь со мной.