Глава 27

Конечно, ничего не просто. Мама в шоке. Хотя я ее предупреждала. Максим… Максим до конца еще не понимает всего. – А мы с папой теперь жить не будем? – Сынок, нет. Мы с папой решили расстаться. – Нормально решили, а нас спросить? В этот момент ненавижу Воробьева. Вот просто… Не надо было мне вообще ничего объяснять самой. Пусть бы на Кирюшеньку моего все шишки! Но теперь что говорить… – А этот твой… дядя Игорь, он теперь с нами? То есть ты с ним? – Да, я с ним. – Ясно. Я вижу, что Булатов сыну понравился. Но, конечно, папа есть папа. – Сынок, я… – Я у бабушки останусь, можно? А вот это шок для меня. Как? Зачем? Нет, я знаю, что мама не будет против. Но я сама против! Это мой сын! Почему он должен жить вдали от меня только потому, что его папаша оказался таким… – Нет, Макс, мы вернемся домой. – В нашу квартиру? Без папы? – Максим, послушай… – Не хочу я слушать! Я хочу как раньше. Ты и папа! Поняла? Кричит, выбегает из комнаты, дверью хлопая. В дверях мать, смотрит с укоризной. – И зачем ты его довела? Сказала бы, что останется у меня, потом бы разрулили. – Нет, мам, не бывает потом. Надо сразу. – Вот я и смотрю, как ты “сразу”… Сразу довела ребенка. – Мам! – Что, мам? Разберись со своей жизнью. – Я уже разобралась! – Извините, Римма Гавриловна, давайте не будем делать поспешных выводов. – Игорь говорит спокойно и как-то… примиряюще, что ли. – А с пацаном я сам поговорю, по-мужски. – Игорь, может, не надо? Он ухмыляется и говорит фразой из старого фильма: – Надо, Федя… Надо! О чем уж они там по-мужски беседовали, я не знаю, только Максим подошел ко мне, сел рядом на диван, потом обнял. – Мам, а дома там как… всё как раньше? – В квартире? – Ага. Моя комната есть? – Конечно, куда она денется! – Мы там же будем жить? А папа? – Пока там же, потом, может, переедем. – Куда? – Сынок, сначала, может, в новую квартиру, побольше. – А зачем? Новую? – Сынок, чтобы места было всем. И тебе, и Ксюше и… и мне с дядей Игорем. – Он сказал, что я могу его звать просто Игорь. – Зови, конечно, если нравится. – Мам, а папа… он нас бросил, да? Не знаю, что сказал сыну Булатов, и сама не знаю снова, что мне говорить. Скажу правду. От правды никому хуже не будет. – Сынок, просто папа нашел другую женщину. Он… он ее полюбил. – А нас разлюбил? – Не вас… не тебя… Меня, понимаешь, ну, так бывает. – Я знаю… Я помню, как у Серёги Рыжова отец ушел. Совсем. Бросил их. – Ну, я уверена, что тебя папа не бросит. Максимка молчит, дышит тяжело. – А мы в Москву поедем? – В Москву? – Подозреваю, что Булатов что-то рассказывал о столице, может, и о море. – И в Москву можно, и на море можно. – А в школу успеем? – И в школу успеем. – Мам, а с папой я могу поговорить? По-мужски? Теперь мне даже интересно, что такое ему сказал мой генерал! – Можешь, конечно. Именно по-мужски! – Я тебя люблю, мам. И буду защищать всегда. – Спасибо! В Новгороде остаемся еще на два дня. Булатов настаивает на том, чтобы мы с ним сняли гостиницу на это время – я не против. Ночевать у мамы не слишком удобно, да, там три комнаты, место есть, но нам комфортнее так. Мама и ее мужчина, Павел, встретили нас очень тепло, мама, как всегда, наготовила, нажарила, напарила – мама есть мама. И по душам мы с ней поговорили, когда на дачу выехали и наши мужчины собрались у мангала колдовать с шашлыком. – Достойный мужчина, Геля, я за тебя рада. Но… ты уверена? У тебя к Кириллу всё? А то смотри… хуже нет с нелюбимым… – А ты откуда знаешь, мам? Ты же папу любила? И Пашу вроде любишь? – Любила, да, и люблю… Но знаю, был момент… Я же с твоим отцом чуть не разошлась по молодости, еще до тебя. Мне сорока на хвосте принесла, что он с другой, как раз в армии дело было, вон как у тебя тогда, помнишь, анонимкой? – Как не помнить… – Вот. Ну я и… взяла, сдуру, сошлась с одним, мы ж не женаты были с Андрюшей, только собирались после службы как раз. Ну вот. Этот был постарше, любил меня, ничего не скажу. Но до того мне с ним было тошно… За руку брал, обнимал, а меня трясло аж. Нет… Не смогла. Решила тогда, ну, раз не Андрей, то и никого мне не надо. А папашка твой тогда чуть под трибунал не попал. Сбежал ко мне. Благо служил рядом, и командир попался – человек. На губу посадил, и всё. И сказал – если любите, женитесь, нечего друг другу нервы трепать. Вот так. Но у тебя, смотрю, вроде с генералом искрит? – Искрит, мам… – Быстро так всё… – А что тянуть? Я тоже думала, быстро. И что? – Правильно, дочка, и потом… Генерал не лейтенант, правда? – Мам! Мы смеемся, потом мама меня обнимает. – Воробьев твой, конечно, козлина, не ожидала, не надо было тогда его прощать. – Да, но тогда бы я Игоря не встретила. – Ну, кто его знает, может, наоборот, встретила бы раньше. Ладно, что теперь, если бы да кабы… Я вот тоже не думала, что после твоего отца смогу с кем-то, а тут Паша… Старая любовь не ржавеет. – Это точно, девчонки! Вы всё о любви? – зычным голосом вещает Павел, в руках у него шампуры с ароматно пахнущим мясом. – А у нас шашлык готов!