Глава 40. Как остановиться

— Эйби, — Валериан, как обычно, стоял в тени арки. Он застал меня врасплох, когда я вышла из зала.

Я удивилась, что он нашел меня.

— Валериан, — я подошла ближе к нему, оглянувшись. Белые волосы вампира собраны в небрежный хвост, под глазами мешки.

— Как все прошло?

— Нормально. А ты чем занимался?

— Встречался со старыми друзьями.

Я не стала спрашивать, с какими именно. Меня это не касалось.

Если подумать, я вообще мало про него что-то знала.

— Помнишь, ты мне ужин обещала? Когда мы пошли искать Майю.

Я невольно улыбнулась. Точно.

— Ты только за этим пришел?

— Мне показалось, что было бы неплохо просто прогуляться по столице. Без обязательств.

Мне показалось, я увидела надежду в черных с красными крапинками глазах.

Жаль, я разрушительница надежд.

— Нет, я не могу. Такая волна сплетен поднимется. Давай лучше все оставим, как есть?

Валериан мягко улыбнулся, привычно шутовски поклонился.

— Ладно. Как-нибудь потом. Какой у тебя план?

— Придется ехать в Скайглор. С Грезеллой.

Лицо вампира на мгновение потемнело.

— Скажешь когда назначен будет отъезд. Я поеду с тобой. Осталось одно дельце.

Из-за Валериана я вернулась в дом поздно, но сон не пришёл. Я разложила все документы, которые у меня уже были, на крошечном прикроватном столике и кровати и занялась тем, что умею лучше всего — проверкой структуры.

Я не верю в совпадения, особенно когда они аккуратно пронумерованы, прошиты и заверены печатями.

Содержание уже выглядело убедительно. Переводы совпадали с исчезновениями, подписи повторялись, формулировки распоряжений дублировали стиль канцелярии. Но структура… структура была слишком стройной.

Я выстроила хронологию заново, отступив от той логики, которую мне предложили. Десять лет субсидий. Пять лет резкого увеличения финансирования. Три года стабильно повторяющихся формулировок в сопроводительных письмах. И один год — последний — в котором расхождения стали почти демонстративными.

Слишком резкий перелом.

Если система работала тихо и эффективно десять лет, она не начинает допускать грубые ошибки внезапно. Её либо вскрывают извне, либо кто-то внутри меняет режим.

Я остановилась на последнем пакете бумаг, переданном Камилом. Именно там были самые удобные для суда несоответствия. Суммы, которые невозможно объяснить. Подписи, которые не совпадали с датами назначения должностных лиц. Переводы через счета, связанные с архивом Виктора Эрменса.

Виктор.

Я закрыла глаза и попыталась вспомнить первую ночь в Скайглоре. Тогда туман был просто плохой погодой. Я записала это в отчёте. Низкое давление, влажность, отсутствие ветра. Никакой мистики. Только климат.

Туман начал меняться позже. Когда я задала первые вопросы. Когда Виктор начал активно действовать, как Охотник. А может, это кто-то действовал, копируя его стиль?

Я снова посмотрела на даты.

Резкий рост аномальных переводов совпал не с моей ссылкой, а с моим первым допросом.

Слишком поздно для подготовки схемы. Слишком рано для реакции.

Если документы существовали десять лет, почему их передали именно сейчас?

Ответ напрашивался простой: потому что я появилась. Потому что мне доверяли. Потому что я могла провести процедуру.

Но доверие — слабая валюта в Скайглоре. Да и в Империи тоже.

Я отложила бумаги и подошла к окну. Столица шумела, как всегда, уверенная в своей устойчивости. Никто здесь не чувствовал купола. Никто не слышал гул, который появляется перед пересечением границы. Здесь всё было линейно и понятно.

В Скайглоре ничего не было линейным.

Я вспомнила, как Камил настоял на том, чтобы проводить нас до заставы. Как он держал мою руку, когда купол давил на виски. Как спокойно говорил о процедуре, о праве, о юридической чистоте. Тогда это казалось поддержкой.

Сейчас… Я уже не была уверена в своих ощущениях.

Если цель — разоблачение, документы можно было отправить анонимно. Можно было передать их через третьих лиц. Можно было инициировать проверку без моего возвращения в столицу. Но документы были переданы лично мне. И именно в тот момент, когда я уже нарушила приказ о ссылке.

Это делало меня не только заявителем. Это делало меня связующим звеном.

Я снова вернулась к хронологии. В последние месяцы финансирование Скайглора увеличивалось, несмотря на отсутствие официальных отчётов о кризисе. Это означало, что кто-то на уровне канцелярии поддерживал поток средств сознательно.

Грезелла?

Или тот, кто убеждал её в необходимости проекта?

Проекта.

V.E.

Я до сих пор не понимала, что именно скрывается за этой аббревиатурой, как именно и ради чего работает проект. Каждый уклонялся от прямых ответов.

Если это инструмент, то для чего?

Я вернулась к самой первой записи в архиве. Год основания купола. Год, когда в отчётах впервые появляется формулировка «экспериментальная поддержка инфраструктуры». Подпись — тогда ещё не Грезеллы, а её предшественника.

Система старше моего брака. Старше моей карьеры. Старше многих из тех, кто сегодня делает вид, что не знает, откуда берутся деньги.

Я медленно сложила бумаги обратно в ларец. Внутри росло ощущение, которое я привыкла уважать. Не страх. Не паника. Интеллектуальный дискомфорт.

Документы выстроены так, чтобы без личного визита не обойтись. Личный визит означает пересечение купола. Пересечение купола означает активацию системы.

Я впервые сформулировала мысль полностью:

Это не просто разоблачение. Это маршрут.

Камил хотел, чтобы Грезелла оказалась внутри.

Не под следствием. Внутри купола. Зачем?

Я вспомнила его последнюю фразу на границе: «Если документы подтвердят злоупотребления, Суд обязан их рассмотреть».

Он ни разу не сказал, что хочет её наказания.

Он говорил о процессе.

Я опустила ладонь на живот. Ребёнок шевельнулся тихо, как будто напоминая о собственной независимой логике.

Если Камил действительно выстраивает маршрут, то я — часть схемы. Не цель. Катализатор.

Вопрос только в том, понимаю ли я масштаб.

Я закрыла ларец окончательно.

Процесс уже запущен. Суд назначил проверку. Грезелла согласилась. Выезд будет оформлен в течение суток. Остановить это невозможно без признания собственной ошибки.

А я пока не была уверена, что это ошибка.

Но впервые с момента подачи документов я подумала не о том, как доказать вину Грезеллы. А о том, что произойдёт, когда она пересечёт границу Скайглора. И почему Камил ждал именно этого.