Глава 12 · Лик врага

С того вечера, как я узнала о своей роли и получила письмо, за которое хотелось выцарапать Жану_люку глаза, прошла неделя. За это время изъявлявший мне вечную преданность офицер так и не появился в доме д’Анри, а я успела выплакаться, пережить очередное предательство, смириться и кое-что разузнать. Что ж, если я не могу выбирать кем мне быть, я, по крайней мере, смогу максимально испортить жизнь всем своим тюремщикам. Но пока эти козыри оставались в моем рукаве, а мы с Изабеллой отправились на очередной прием, который, видимо, предполагался как мои смотрины.

Прием в Императорском дворце был тем, что здесь, видимо, считали верхом изысканности. Смесь барокко и стимпанка, которую мой мозг из двадцать первого века отказывался воспринимать всерьез. Позолота, от которой слезились глаза, хрустальные люстры, отражавшиеся в начищенном до зеркального блеска полу, и повсюду — эти громоздкие паровые трубы, оплетенные декоративными решетками, и механические оркестрионы, издававшие легкую, но странную механическую музыку. В воздухе витал коктейль из совершенно странной смеси запахов — дорогих духов, жареного мяса и металла. Хотя мясо и металл так слабо ощущались, что, возможно, только показались мне.

Я стояла рядом с леди Изабеллой, стараясь дышать ровно и не думать о том, как корсет впивается в ребра, и как пройдет встреча с императором. На мне было надето очередное «произведение искусства» от местных кутюрье — платье из темно-синего бархата, расшитое серебряными нитями, с таким декольте, что я постоянно ловила себя на желании прикрыть грудь рукой. Элеонора д’Анри, последняя из своего рода, испуганная, растерянная, едва оправившаяся от долгой болезни. В общем, не представляющая угрозы. Именно такую роль мы репетировали последние несколько дней.

Изабелла, невозмутимая как скала, время от времени бросала на меня короткие, оценивающие взгляды. Ее план был прост и потому гениален: принести мнимую клятву верности узурпатору, выиграть время для Сопротивления и исчезнуть из поля зрения властьпридержащих, пока они придумывают следующий ход. Вот только в этот следующий ход никак не было включено мое избавление от помолвки с Буонотарде. Хотелось просто развернуться и уйти, оставив их решать свои «терки» с императором не за мой счет. Вот только идти было все равно некуда.

Зал гудел от приглушенных голосов. Придворные в своих нелепых, вычурных нарядах перешептывались, бросая на нас с тетушкой косые взгляды. Одни — полные ненависти, другие — любопытства, третьи — откровенного страха. Быть замеченным в обществе последней из Драколингов сейчас было сродни самоубийству. Мы были пешками в большой игре, и все это прекрасно понимали.

Внезапно музыка смолкла, и глашатай огласил череду титулов, от которых закружилась бы голова, даже если бы я их все понимала. Но последние слова заставили пробежать по коже мурашки: «Его Императорское Величество, Повелитель Фьеранса, Защитник Земель и Морей, Сердж Буонотарде».

Время замедлилось. Шелковый шорох платьев, скрип сапог по паркету — все это слилось в один сплошной гул в ушах. Я подняла глаза, следуя общему порыву, и увидела его.

Он стоял на небольшом возвышении в другом конце зала, и казалось, все пространство вокруг искривлялось, подчиняясь его воле. Молодой. На удивление молодой. Лет тридцати пяти, не больше. Высокий, с широкими плечами, облаченный в мундир иссиня-черного цвета, расшитый золотом, который сидел на нем так, будто был второй кожей. Властная, хищная красота, от которой становилось не по себе. Резкие, четкие черты лица, смуглая кожа, темные волосы, аккуратно причесанные и, возможно, покрытые каким-нибудь местным средством для укладки. Он не делал ни одного лишнего движения, просто стоял, властно глядя в зал, и от этого спокойствия исходила такая мощь, что хотелось опустить глаза.

Вот он — мой главный враг. Человек, свергнувший династию предыдущих правителей, тот, чьи приказы разоряли страну и губили людей. Тот, за чье свержение я, по воле случая, должна была бороться. И именно ему я сейчас должна была присягнуть на верность. За него — выйти замуж, даже не зная, что он за человек на самом деле. Ирония заключалась в том, что, глядя на него, я не чувствовала ничего, кроме леденящего душу страха и отстраненного любопытства. Это был не человек, а сила природы. Стихия.

Его взгляд, тяжелый и пронзительный, скользнул по мне. На секунду. Меньше чем на секунду. Интересно, поняли ли он, кто я? Ведь ему не могли не сказать, что сегодня прибудет его невеста. Скорее всего, да, хотя в зале было еще несколько девушек на выданье. Холодная самоуверенность, абсолютная власть и полное безразличие. Именно такого я и ожидала. Именно на это и рассчитывала Изабелла.

Но что-то внутри, какая-то старая, закаленная жизнью в другом мире часть меня, возмутилась. Очередной мужик, который смотрит сквозь тебя. Очередной «хозяин мира», не удостаивающий вниманием ни одну женщину, если не собирается провести с ней бурную ночь без обязательств. Вспомнился Сергей, его взгляд поверх моей головы, когда он говорил с кем-то более важным. Та же снисходительная отстраненность. И эта мысль, странным образом, притупила страх, заменив его знакомым раздражением.

Церемония началась. Один за другим вельможи подходили к трону, преклоняли колено и произносили слова верности. Изабелла объяснила мне, что это представители фамилий, которые не смогли (или не захотели) сразу присягнуть Буонотарде из-за удаленности своих имений, куда они сбежали после переворота. Кое-кто вернулся из совсем уж дальних колоний. Конечно, с щедрыми подарками императору. Я не вслушивалась, наблюдая за ритуалом со стороны. Моя очередь приближалась. Изабелла незаметно тронула мою руку, напоминая о роли. Глубокий вдох. Еще один. Я — Элеонора. Смиренная. Испуганная. Безропотная.

Когда мое имя наконец прозвучало под сводами зала, наступила мертвая тишина. Кажется, все присутствующие перестали дышать. Я сделала несколько шагов вперед, чувствуя, как сотни глаз впиваются в мою спину. Платье вдруг показалось невыносимо тяжелым. Колени слегка подрагивали, но я заставила их двигаться.

Перед троном я опустилась в реверанс, низкий, как учила мадемуазель Ленуар. Пол под коленями был холодным и скользким. Подняла голову, чтобы встретить взгляд императора, готовясь к его безразличному кивку.

И нашла его взгляд.

Он смотрел на меня. Не сквозь меня, а прямо. Его глаза, темные, почти черные, были широко раскрыты. В них не было ни холодной самоуверенности, ни власти, ни безразличия. В них был шок. В них плескалась растерянность, как у человека, который увидел призрака. И… боль. Знакомая, живая боль, которую я видела в зеркале слишком много раз после того, как Сергей ушел.

Мир сузился до этого взгляда. Звуки исчезли. Дыхание застряло в горле. Это была не игра. Не придворная комедия. В этом было столько искренности, что перехватывало дыхание.

Его губы, плотно сжатые до этого, чуть дрогнули. Он медленно, почти неуверенно, наклонился ко мне, сокращая расстояние между нами. Его лицо оказалось так близко, что я могла разглядеть мельчайшие морщинки у глаз, следы усталости, которые не мог скрыть даже его властный облик.

И тогда, сквозь навалившуюся тишину, до меня донесся шепот. Тихий, срывающийся, полный такого же немого потрясения, что и в его глазах. Шепот, предназначенный только для меня:

— Вика⁈

Все внутри перевернулось, остановилось и рухнуло разом. Это было невозможно. Абсолютно, категорически невозможно. Это имя. Мое имя. Из другой жизни. Из мира, где меня бросили. Где я была несчастна. Его произнес тот, кто не мог его знать. Тот, кто должен был быть моим злейшим врагом. Хотя… почему же «был»?

Этот голос… Глубокий, с легкой, едва уловимой хрипотцой. Голос, который когда-то говорил мне о любви, а потом цедил холодные фразы, заставляя замолчать, проглотить обиду. Голос, который я слышала во сне и ненавидела наяву.

Сергей⁈