Глава 14 · Будет больно, но не мне

Переезд во дворец напоминал не торжественное шествие, а организованную депортацию. Меня, леди Элеонору д’Анри, последнего отпрыска свергнутой династии, погрузили в карету с занавешенными окнами, будто везли не невесту императора, а особо опасную преступницу. Изабелла, как единственная родственница, сопровождала меня с каменным лицом, излучая такое ледяное неодобрение, что воздух в карете казался колючим. На коленях, свернувшись теплым, храпящим клубком, лежала Соня. Единственное существо во всем этом безумии, которое не хотело от меня ни власти, ни символичности, ни исполнения долга. Только морковку и почесать за ухом. «Тетушка» пыталась настоять, чтобы каветта осталась дома, но я заявила, что тогда вообще никуда не поеду, и пусть будет скандал, тюрьма, что угодно.

Впрочем, недовольна Изабелла была не только этим — ее план, такой изящный и коварный, лежал в руинах. Вместо того чтобы тайно готовить свержение узурпатора, она теперь официально поставляла ему главный символ сопротивления прямо в спальню. Ирония была настолько густой, что ее можно было резать ножом. А виной всему был один-единственный человек, чье присутствие в этом мире превращало мою личную трагикомедию в фарс космических масштабов. Сергей. Мой бывший муж. Теперь — Его Императорское Величество Сердж Буонотарде.

Карета, подпрыгивая на булыжниках, въехала в какие-то ворота. Слышался лязг затворов, отрывистые команды. Соня проснулась, тревожно фыркнула и ткнулась влажным носом мне в ладонь. Я почесала ее за ухом и прошептала: «Все в порядке, девочка», — это была одна из немногих правдивых фраз за сегодня. Пока все действительно было… в порядке. По крайней мере, для меня.

— Запомни, — голос Изабеллы прозвучал резко, расколов гнетущее молчание. — Твое положение сейчас двойственно. Формально ты — почетная гостья, невеста. Фактически — заложница. Любая твоя оплошность будет стоить жизни не только тебе, но и всем, кто с нами связан.

— Не напоминай, — буркнула я, глядя на Соню. Та, успокоенная, уже снова начинала клевать носом. Мои руки, еще недавно знавшие только клавиатуру и в худшем случае сковородку, теперь умели оживлять механизмы, рисовать изящные завитушки в куртуазных письмах и держать рапиру. Теперь им предстояло научиться хватать за горло призраков из прошлого.

— Он явно не в себе, — продолжила Изабелла, и в ее голосе прозвучала редкая неуверенность. — Его поведение на аудиенции… отличается от того, что было раньше. Он всегда был холодным расчетливым стратегом. А тут… как мальчишка. Но не дай ему запудрить тебе мозги, девочка. Он не может быть влюблен настолько влюблен в тебя, а даже если может… это ненадолго. Впрочем, если тебе хватит ума использовать это, мы все окажемся в выигрыше.

Я невольно вернулась в тот день, когда мой мир перевернулся. Опять.

«Вика?»

Этот взгляд. Взгляд человека, увидевшего призрака. Мое собственное отражение в его глазах было таким же шокированным. Два чужака, застигнутых врасплох в самом сердце кошмара, который сами же невольно и создали.

Карета остановилась. Дверцу распахнул рослый гвардеец. Я вышла, стараясь дышать ровно, хотя корсет давил на диафрагму, а ноги слегка подрагивали. Соня, недовольно хрюкнула и тяжело вспорхнула ко мне на плечо, цепляясь коготками за бархат. Ее теплый бок прижимался к щеке — крошечный островок стабильности в нарастающем хаосе. Дворец, гигантское сооружение из темного камня, устремленное в небо остроконечными шпилями, остался прежним. Смесь готики, барокко и того самого стимпанка, который до сих пор вызывал у меня легкий когнитивный диссонанс. По стенам тянулись массивные паровые трубы, изредка выпуская клубы белого пара в прохладный воздух. А вот вход, к которому нас привезли, не был парадным. «Интересно, почему невесту императора прячут?»

Меня провели через лабиринт бесконечных галерей, залов и коридоров. Золото, хрусталь, парча, гобелены, изображавшие сцены охоты на каких-то фантастических существ… Воздуховоды, автоматические уборщики и рожки пневмопочты. Все кричало о непомерном богатстве и власти. Власти, которая теперь принадлежала Сергею. Бывшему главе средней руки IT-компании, помешанному на контроле. Здесь его мания нашла идеальный полигон для реализации.

Мои покои оказались на удивление просторными и даже уютными, если можно назвать уютом зал размером с мою бывшую трешку. Высокие потолки, расписной плафон, огромные окна с видом на внутренний сад. Мебель — темное дерево, бархат, шелк. Камин, в котором уже потрескивали поленья. И полное отсутствие личных вещей. Снова стерильная, бездушная коробка, пусть и позолоченная.

Изабеллу остановили у входа. Она бросила на меня последний многозначительный взгляд, в котором читалось одновременно «держись» и «не подведи», после чего удалилась с прямой, как палка, спиной в сопровождении какой-то придворной дамы. Дверь закрылась, и я осталась одна. Если не считать двух миловидных горничных, замерших у стены с отсутствующими лицами, и Сони, которая, спланировав с плеча, принялась обнюхивать новую территорию и фыркать на каждую резную ножку кресла.

Одиночество в толпе. Знакомое ощущение. Вот только «толпа» здесь была вооружена не офисными сплетнями, а кинжалами и ядом.

Первым делом я подошла к окну — решеток не оказалось. Хороший знак? Или иллюзия безопасности? Сад внизу был тщательно ухожен, дорожки посыпаны светлым гравием, кусты подстрижены с геометрической точностью. По периметру неспешно прохаживались гвардейцы. Побег исключался. Разве что у меня внезапно вырастут крылья, как у Сони или моего драконообразного «жениха».

Мысль о Сергее-драконе снова вызвала истерический смех где-то глубоко внутри. Внешне я только похихикала в кулачок, чтобы мои новые горничные не сочли меня безумной раньше времени. Это было так нелепо, что даже боль от предательства и ярость немного притупились, уступив место странному любопытству. Он правда превращался? С крыльями, когтями и чешуей? Интересно, это больно? Надеюсь, да.

Соня, закончив инспекцию, подошла и ткнулась носом в мою руку, требуя внимания. Я присела, почесала ее за ухом. Достала кусочек морковки из поясной сумочки и скормила довольно хрюкнувшей каветте.

— Что думаешь, девочка? — прошептала я. — Это наш новый дом.

Соня издала короткий, одобрительный визг, прежде чем приняться за морковь, что, скорее всего, означало «пахнет едой, но странно». С ней было проще. Она была моим живым детектором лжи и единственным по-настоящему любящим существом в радиусе мили.

Дверь в мои «покои» открылась без стука. Я вздрогнула и обернулась. Соня насторожила уши и угрожающе хрюкнула, уставившись на вошедшего.

На пороге стоял Сергей. Буонотарде. В простом, но безупречно сидящем темном камзоле, без всех этих императорских регалий. Он выглядел… обычным. Уставшим. Таким, каким приходил домой после особенно тяжелого рабочего дня. Только домом теперь был целый дворец, а рабочими проблемами — управление страной и война с коалицией, о чем мне успела намекнуть Изабелла, получавшая новейшие политические известия от «друзей».

Мы молча смотрели друг на друга несколько секунд. Воздух сгустился, стал вязким, как мед. Соня, не переставая, издавала низкое, предупреждающее ворчание.

— Выйдите, — наконец приказал он замершим у стены горничным. Те с низкими поклонами ретировались тихо, как мыши.

— Устроилась? — этот вопрос был обращен уже ко мне. Голос был глуховатым, без привычных властных ноток. Его взгляд скользнул по Соне с легким недоумением.

— Как рыба в аквариуме с пираньями, — парировала я, отворачиваясь к окну. — Уютно, просторно, но чувствуешь себя на виду. И с перспективой быть съеденной. А это — Соня. Моя… свита, — опередила я возможный вопрос. — Она будет жить со мной.

Он тяжело вздохнул.

— Вика, давай без…

— Не Вика, — резко обрезала я. — Для тебя я — леди Элеонора. Твоя невеста. Помнишь? «Инструмент для укрепления трона».

Он сжал кулаки, и я с удовлетворением отметила знакомый жест раздражения.

— Хорошо. Леди Элеонора. Я надеюсь, тебе здесь будет… комфортно. И твоему… зверю.

— О, конечно, будет! — я беззвучно рассмеялась — Мечта любой женщины — снова оказаться в полной власти человека, который уже однажды разбил ей сердце и вышвырнул из привычной жизни. Просто сказка. А Соне, я уверена, здесь понравится. Столько новых трубок, чтобы точить когти, и ковров, чтобы рыть норки. Прямо рай для каветты!

Его лицо исказила гримаса боли и гнева.

— Я же сказал, я не знал, что ты здесь! И я… я тебя не вышвыривал…

— Ага, — перебила я, подходя ближе. Соня последовала за мной, не спуская с него глаз. — Ты просто «освободил меня от оков несчастливого брака», оставив мне на память однушку на окраине и тыкву в придачу. Как же я могла забыть о твоем великодушии!

Мы стояли теперь почти вплотную. Я чувствовала исходящее от него тепло. И знакомый запах — кожи, мыла, чего-то неуловимого, мужского, что раньше сводило меня с ума, а теперь вызывало лишь раздражение. Его глаза, темные, почти черные, были полны того же хаоса, что и мои.

— Мы не можем сейчас это обсуждать, — прошипел он, опуская голос. — Здесь стены имеют уши. Де Монфор…

— О, да, твой верный палач-интеллектуал, — кивнула я. — Он уже намекал, что мое пребывание здесь — большая честь и высочайшая милость. Я чуть не расплакалась от умиления.

Сергей провел рукой по лицу.

— Черт возьми, Вика… Элеонора. Пойми. Ситуация хуже некуда. Война на пороге, заговоры внутри страны, а тут… ты.

— Какая досада, — сказала я сладким ядовитым тоном. — Я ведь всегда была таким неудобством в твоей безупречной жизни.

Он внезапно шагнул вперед, схватил меня за плечи. Его пальцы впились в кожу почти больно. Но отчего-то по позвоночнику прокатилось щекочущее ощущение, похожее на слабый электрический разряд, и стало горячо внизу живота.

— Хватит! — его голос сорвался на низкий, опасный рык. — Я не собираюсь оправдываться! Что было, то было. Но сейчас мы здесь. И от того, как мы будем действовать, зависит, останемся ли мы живы. Ты поняла? Живы!

В этот момент Соня, верная своему предназначению, громко и отчетливо фыркнула. Звук был настолько пренебрежительным и полным сарказма, что казалось, его издало не животное, а самый язвительный из придворных. Сергей на секунду отвлекся, глядя на каветту с глупым выражением лица.

Я воспользовалась этим и вырвалась из его хватки, отступив на шаг. По телу пробежала дрожь от адреналина. Прекрасно! Он уже на взводе. И это почему-то меня заводило.

— Отлично поняла, Ваше Величество. Значит, будем играть в счастливую помолвленную парочку. Я — восторженная невеста, ты — влюбленный жених. Публично. А наедине… наедине мы можем продолжить этот милый супружеский спор. Как в старые добрые.

Я увидела, как скулы на его лице напряглись до белизны. Он смотрел на меня с таким смешанным чувством ярости, отчаяния и чего-то еще, что я не могла определить, что мне стало весело. Да, это была опасная игра. Но игра, в которой у меня наконец-то появились свои козыри. Главный из которых — знание его слабых мест.

— Как хочешь, — сквозь зубы выдавил он. — Но переступи черту — и я не смогу тебя защитить. При дворе свои правила.

— Не беспокойся, — улыбнулась я ему в ответ, холодно и зло. — Я быстро учусь. А теперь, если позволишь, я хочу осмотреть свои новые владения. И, возможно, устроить небольшую экскурсию по дворцу. Нужно же невесте ознакомиться с будущим домом. Соне, я уверена, тоже будет интересно. Правда, девочка?

Каветта громко хрюкнула в ответ. Сергей что-то хотел сказать, но я уже протиснулась мимо него за дверь, демонстративно подошла к одной из горничных, замерших у дальней стены, и спросила о расположении комнат. Через плечо я заметила, как он стоит посреди комнаты, сжав кулаки, бросая взгляд то на меня, то на Соню, прежде чем резко развернуться и выйти, хлопнув дверью.

Первая схватка окончена. Ничья. Но война только начиналась.

Мой план был простым, как мычание: сделать его жизнь здесь невыносимой. Максимально невыносимой, но оставаясь в рамках приличий. Чтобы он либо сломался и совершил ошибку, либо… либо что? Я сама не знала. Но это давало мне чувство контроля. Хотя бы иллюзорного.

Экскурсия по дворцу превратилась в мое первое наступление. Я попросила провести меня по самым людным местам — главной галерее, тронному залу, придворной библиотеке. И везде играла роль капризной, избалованной аристократки, только что вышедшей из затворничества. Соня восседала у меня на плече, как живой аксессуар, и периодически комментировала происходящее коротким фырканьем.

— О! А что это за уродливая ваза⁈ — громко спросила я, указывая на древний, покрытый сложной резьбой сосуд в нише. — Она явно нарушает гармонию интерьера. Ее нужно убрать. Сейчас же.

Придворные дамы и кавалеры перешептывались, бросая на меня шокированные взгляды. Горничная, сопровождавшая меня, растерянно залепетала что-то о том, что это дар от посла дружеской страны и историческая ценность. Соня фыркнула, явно соглашаясь с моим мнением.

— Неважно, — отмахнулась я. — Она режет мне глаз. Или уберут ее, или придется уехать мне. Доложите об этом императору.

В библиотеке я устроила сцену из-за пыли на корешках фолиантов.

— Я думала, во дворце следят за чистотой! Я не могу дышать этой пылью! У меня аллергия! — я даже приложила руку ко лбу, изображая легкий упадок сил. — Мне нужны свежие цветы. Ароматные. Розы. Лилии. Чтобы пахло, понимаете? Чтобы перебить эту затхлость.

Слуги засуетились. Я видела, как один из них поспешил ретироваться, наверняка — к де Монфору или самому Буонотарде. Отлично. Пусть знает, что его «невеста» — не покорная овечка, а стерва с характером. Соня, тем временем, спикировала с плеча и принялась с интересом обнюхивать нижние полки, оставляя на древних фолиантах следы от лап.

Во время прогулки по саду я наткнулась на группу офицеров. Среди них оказался и Жан-Люк. Он стоял, отстраненно глядя в сторону, но я заметила, как его взгляд на мгновение выхватил меня. Что, сдулся, красавчик? Я сладко улыбнулась ему, потом — его сослуживцам, томно взмахнула веером. Соня, сидя на моей руке, наклонила голову и громко, подозрительно фыркнула в сторону Жан-Люка. Умница! Она точно знает, кто тут плохой мальчик.

— Ах, какие отважные мужчины защищают нашу страну! — проговорила я громко и с наигранным восхищением. — Это так… воодушевляет.

А потом не поленилась пройтись рядом с группой, и узнать у всех имена, при этом мило улыбаясь и глупо хихикая в ответ на комплименты.

Я знала, что кто-нибудь донесет ему о моем флирте. Пусть почешется. Пусть почувствует те самые «боль и разочарование», о которых так пафосно писал в своем письме Жан-Люк. Которые в полной мере ощутила я сама после того, как меня выбросили как ненужную вещь.

Кульминацией дня стал ужин. Не приватный, а небольшой прием в узком кругу приближенных. Человек двадцать. Сергей сидел во главе стола, я — справа от него. Он пытался сохранять маску спокойствия и величия, но я видела, как дергается нерв у него на скуле. Для Сони поставили специальную подушечку на полу рядом с моим стулом, но она, проигнорировав ее, устроилась у меня на коленях, время от времени получая с моей тарелки кусочки подходящего размера. Да, я знала, что это нарушение этикета. Нет, я не собиралась это менять.

Разговор зашел о новом налоге на торговлю шелком. Я, до этого скромно клевавшая носом над тарелкой, вдруг оживилась.

— О, налоги! — воскликнула я, хлопая в ладоши, как наивная дурочка. Соня от неожиданности вздрогнула и неодобрительно хрюкнула. — Ваше Величество, но ведь налог вредит торговле шелком! А ваша новая фаворитка, та, рыженькая, его обожает. Говорят, вы подарили ей целый рулон из личных запасов! Это так романтично! Надеюсь, мне, как законной супруге, вы подарите три.

Естественно, я не сидела сложа руки, а собрала все возможные сплетни, которые только могли предоставить мне местные слуги.

В зале повисла мертвая тишина. Вилка, которую держал Сергей, с грохотом упала на тарелку. Все присутствующие замерли, боясь дышать. Даже де Монфор, сидевший по левую руку, приподнял бровь. Соня, почуяв напряженную атмосферу, издала тихое, предупреждающее ворчание, уставившись на Сергея.

— Леди Элеонора, — голос Сергея прозвучал тихо, но в нем зазвенела сталь. — Вы плохо информированы. И тема фавориток за этим столом не обсуждается.

— О, простите! — сделала я большие глаза. — Я просто подумала… раз уж мы скоро станем мужем и женой, мне следует интересоваться вашими… хобби. Чтобы угодить.

Я опустила взгляд, изображая смущение, но краешком глаза видела, как он багровеет. Он ненавидел публичные сцены. Ненавидел, когда его ставят в неловкое положение. А я только что устроила ему маленькое шоу при всем его дворе. И пускай на моей стороне лишь маленькая храбрая каветта, мое дело правое!

— Мои «хобби» — это благополучие Фьеранса, — отрезал он, вставая. — На сегодня прием окончен.

Он вышел, не глядя на меня, оставив за столом гостей в состоянии легкого шока. Я же, напротив, чувствовала прилив странной, почти маниакальной энергии. Сработало! Я нашла рычаг давления. В какой-то момент я поймала на себе взгляд де Монфора — оценивающий, заинтересованный. Он что-то записывал в свой маленький блокнот. Отлично. Пусть записывает, чтобы не забыть, что я взбалмошная стерва.

Позже, когда я вернулась в свои покои, дверь с силой распахнулась. Сергей вошел без стука. Его лицо было искажено яростью. Соня, дремавшая на ковре у камина, вскочила, ощетинилась и угрожающе заурчала, встав между нами.

— Ты что, совсем охренела? — зашипел он, захлопывая дверь за спиной. Соколов не использовал грубую лексику в нашем прошлом мире, разве что в крайнем гневе. Значит, я на правильном пути. — Обсуждать фавориток? При всех⁈ И этот… ходячий коврик для ног еще и рычит на меня!

— Она просто разделяет мое настроение, — холодно ответила я, подзывая Соню. Та, не сводя с него глаз, подошла и умостилась у моих ног, продолжая ворчать. — А что такого? Я же проявляю участие. Интересуюсь твоей жизнью. Разве не это должна делать любящая невеста?

— Не играй со мной в эти игры, Вика! — он подошел вплотную, но на этот раз не решаясь схватить меня, под ворчание каветты. — Ты хочешь вывести меня из себя? Поздравляю, у тебя получается. Но это опасная затея. Ты не представляешь, что здесь творится! Малейший намек на мою слабость, на то, что я не контролирую тебя, и нас обоих сметут!

— А мне есть что терять? — холодно спросила я, глядя ему прямо в глаза. — В отличие от тебя, я не успела полюбить этот трон. Мне не жалко этой власти. Мне не жалко даже этой своей новой молодости. Легко пришло, легко уйдет. Так что угрозы оставь при себе. Они на меня не действуют. На Соню — тоже.

Он зарычал и хватанул кулаком по стене, вот только меня это давно перестало впечатлять.

— Действуй, — прошептал Сергей, и его дыхание снова стало горячим. — Но если ты переступишь черту, я не смогу тебя уберечь. Даже если бы очень захотел.

— Я тебя не просила, — выдохнула я. — И вообще, мне кажется, тебе стоит вернуться к своим фавориткам. Утешься. Я слышала, они мастерицы снимать стресс. А я побуду со своей. Она, по крайней мере, не претендует на мои деньги. Только на морковь.

Он издал нечто среднее между рыком и стоном, развернулся и ушел. На сей раз дверь не хлопнула, а закрылась с тихим, но зловещим щелчком.

Я осталась одна, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле, по телу бегали мурашки. Во мне клокотали старая обида, ярость и это странное, неистребимое влечение, которое не умерло даже после всего, что он сделал.

Я опустилась на колени перед Соней и обняла ее теплый, пушистый бок. Она перестала ворчать и уткнулась мне в шею мокрым носом.

— Спасибо, девочка, — прошептала я. — Что защищаешь меня. Хотя причинить мне вред он бы не смог. Все что мог, он уже сделал в другом мире.

Соня фыркнула, что, вероятно, означало «да не за что, просто он мне не нравится».

Соколов был прав. Это опасная игра. Но я не собиралась останавливаться. Пока он оставался здесь, в этом дворце, в этом теле, он был моей проблемой. Моей мишенью. Но при этом, как ни обидно, моим шансом на выживание в этом безумном мире.

Я подошла к зеркалу. Из него смотрела на меня юная, прекрасная, разгневанная девушка с глазами сорокапятилетней женщины, познавшей предательство. Леди Элеонора д’Анри. Невеста императора. И его личный демон. А у ее ног сидел мохнатый, ворчливый ангел-хранитель, мечтающий о морковке.

— Ну что ж, Сергей, — прошептала я своему отражению. — Посмотрим, кто кого первым доведет до белого каления. Наш старый брак закончился разводом. Наш новый начинается с объявления войны. По-моему, так куда интереснее.