Глава 24 · Автоматон-убийца

После покушения я твердо решила, что с меня хватит этих многослойных платьев Фьеранса. Идея пришла во время бессонной ночи, когда я сидела с Соней. Крыло у нее заживало медленно, но верно. А вот мои нервы требовали немедленного и радикального решения.

Я вызвала придворного портного и главного управляющего гардеробом. Оба явились с настороженно-почтительными лицами, не зная, чего ожидать.

— Меня не устраивает текущий гардероб, — заявила я, разложив перед ними наброски, сделанные угольным карандашом. — Вот два новых фасона. Первый — платья. Высокая талия под грудью, мягкий силуэт, легкие ткани без этого вороха нижних юбок, похожих на одеяла.

Эти платья всплыли в моей памяти из каких-то исторических фильмов. Я ими даже восхищалась. Конечно, лучше было бы ввести и вовсе современную моду, но здравый смысл подсказывал, что Фьеранс к этому пока не готов.

— Второй — дамский брючный костюм. Широкие брюки и длиннополый пиджак, который скроет бедра.

Портной, мужчина лет пятидесяти с тонкими пальцами, осторожно взял эскизы. Его глаза постепенно расширялись.

— Ваше Величество… эти линии… они революционны. Но, извините, брюки… для женщин? Даже в рабочем квартале такого не встретишь…

— Пиджак длиной до середины икры, — напомнила я. — Со спины и сбоку это будет выглядеть как узкая юбка. Я прекрасно понимаю, что Фьеранс не готов к… демонстрации женских прелестей, которые скрывает платье. Поэтому и объемные брюки, и длинные полы.

— Э-э-э, что ж, возможно, шелковистый твид или плотный креп, — предположил портной.

Управляющий гардеробом же прочистил горло и уточнил:

— Ваше Величество, такие платья очень… откровенно будут… обтекать женскую фигуру. Вы уверены? Пойдут пересуды…

— Пусть себе ходят, — разрешила я, — они и так неизбежны. А я, по крайней мере, избавлюсь от всей этой тяжести.

Они переглянулись, и в их взгляде я прочитала профессиональный интерес. Вызов. Я воспользовалась этим.

— Первые образцы — для меня. Если они будут удобны и элегантны, мы представим их на одном из приемов. Это будет мой личный вклад в моду Фьеранса. И да, — добавила я, видя их замешательство, — я готова оплатить все материалы и работу из своих личных средств. Считайте это художественным экспериментом.

Управляющий, человек практичного склада, кивнул.

— Как прикажете, Ваше Величество. Ткани у нас есть, привезли из Альмирии. Цвета?

— Для начала — темно-синий, цвет ночного неба, и бордовый, как спелый гранат. И сшейте мне одно платье по новому фасону из жемчужного… муслина, — я сверилась с образцами ткани, захваченными портным, — Хочу посмотреть, как это будет смотреться.

Они удалились, унося мои эскизы. Соня, лежавшая на подушке у камина, тихо хрюкнула. Ей я тоже заказала маленькую жилетку из того же твида — чтобы ушибленный бок не задевал за твердые поверхности или кусты во время прогулок.

Пока они трудились, я погрузилась в дела школы. Мадам де Варри прислала список из трех учителей, готовых начать работу под официальным протекторатом «Ее Величества Императрицы Элеоноры». Среди них была вдова негоцианта, мадам Леруа, которая вела дела мужа после его смерти и спасла семейное предприятие от банкротства. Она соглашалась преподавать основы бухгалтерии и договорного права. Вторым был старый библиотекарь из университета, уволенный за излишний либерализм, месье Фабр. Он должен был вести историю, литературу и риторику. Третьей оказалась сама виконтесса д’Эгрильон, вызвавшаяся рассказывать о светских манерах и основах торгового дела.

Я подписала письма о назначении и скрепила их своей новой печатью — крылатый дракон, обвивающий императорскую корону.

Личная жизнь тем временем обрела зыбкое тепло. После покушения Сергей стал появляться чаще. Он заходил под предлогом мелких дел: обсудить ремонт в северном крыле, спросить о школе или здоровье Сони, узнать мое мнение о новом после. Но каждый раз приносил с собой что-то маленькое и приятное: букет кристаллов, меняющих цвет, крошечного механического паука, умеющего точить письменные перья, книгу местных легенд с гравюрами.

Мы разговаривали о делах, о политике, о том, как Соня учится заново пользоваться крылом. И между делом, осторожно, касались нашего общего прошлого. Вспоминали рекламные ролики, цены на бензин, вкус пельменей из соседнего супермаркета. Это было похоже на осторожное зондирование почвы после землетрясения.

В один из таких вечеров, когда мы сидели у камина в моих покоях, он вдруг сказал:

— Знаешь, я тут в архивах рылся. У предыдущих императоров, тех… твоих родственников, была целая коллекция артефактов времен Первых Драконидов. Часть ее, скорее всего, до сих пор пылится где-то в подвалах.

— Ну, для начала, это не мои родственники, ты же знаешь. И, потом, к чему ты это? — спросила я, отрываясь от чертежей системы вентиляции для будущей школы.

— Подумал, может, там есть что-то связанное с твоим даром. В легендах говорится, что Драколинги могли не только чинить, но и создавать. Наделять механическую жизнь осознанностью.

В его голосе звучал профессиональный интерес менеджера, нашедшего перспективный актив. Но в глазах пряталась тень беспокойства.

— Де Монфор уже предложил мне потренироваться на сломанном «чистильщике», — сказала я нейтрально.

— Я знаю. Он доложил. Сказал, что у тебя хорошо получается. Но архив — это не учебный автоматон. Там могут быть вещи поопаснее.

— Ты предлагаешь мне не туда не ходить? Тогда зачем было рассказывать?

— Я предлагаю, если захочешь, пойти и не раз, но делать это со мной. Мало ли…

Я посмотрела на него. Огонь камина играл на его профиле. Нет, он не пытался взять под контроль мою жизнь, как делал в Москве, он действительно беспокоился и предлагал помощь.

— Хорошо. Если решусь — позову.

Сергей кивнул, и на его лице мелькнуло облегчение.

Тем временем де Монфор по своим каналам выяснил, кто стоял за покушением в саду. Некто Виллем де Бриссак, ярый роялист, посчитавший, что, став женой Буонотарде, Элеонора предала своих предков. Злоумышленник уже давно находился на территории коалиции северных королевств. Он действовал через подставных лиц, и следы терялись в торговых кварталах. Привлечь к ответственности его сейчас было невозможно. Поэтому приходилось полагаться на дворцовую охрану и защитных автоматонов, теперь в еще больших количествах расставленных по периметру.

— Значит, это была не последняя попытка, — констатировала я, когда де Монфор доложил Сергею результаты.

Старый лис предпочел бы говорить только с императором, но мой муж неожиданно настоял, что я тоже должна быть в курсе.

— К сожалению, вероятность новых инцидентов остается высокой, Ваше Величество. Ваша деятельность вызывает раздражение у консервативных сил. Но не переживайте, я уже усилил охрану.

— Спасибо, — сказала я. После той ночи в саду ценить работу его людей стало… легче.

Охрану сменили — почти весь состав караула, ответственного за внутренние сады перевели во внешнее оцепление. Новые же лица были серьезнее, и их патрули стали встречаться чаще.

Однажды, когда я после долгого дня пришла в свою мастерскую, чтобы поработать с «чистильщиком», меня ждал сюрприз. Рядом с латунной ящерицей на верстаке лежал еще один предмет. Небольшой куб из темного, почти черного дерева. Его грани покрывала сложная резьба, изображавшая переплетающихся змей или корни. Ни замочной скважины, ни щелей видно не было.

Я осторожно прикоснулась к нему. Дерево было теплым. И под пальцами я почувствовала едва уловимое биение, похожее на пульс. Рука дернулась прочь, больше на всякий случай, чем от страха.

— Месье де Монфор, — позвала я, не повышая голоса.

Но ответа не последовало. Видимо, на сей раз он хочет, чтобы я догадалась… или это не от него?

Через пару минут в дверь постучали, и вошел его секретарь — молодой человек с умными глазами.

— Ваше Величество?

— Откуда это, Жозе? — кивнула я на куб.

— Его доставили сегодня утром из старых императорских покоев. Месье де Монфор велел передать, что это называется «Сердце Древа». Артефакт, правда, давно не работает, и мы пока не очень понимаем для чего он предназначался. Предположительно, хранитель памяти. Месье де Монфор счел, что он может представлять академический интерес для ваших упражнений.

Хранитель памяти? Интересно, чьей? Я снова посмотрела на куб. Он молчал.

— Передайте месье де Монфору мою благодарность. Скажите, что я изучу его когда-нибудь.

Помощник поклонился и удалился. Я осталась наедине с двумя механизмами. Выбор был очевиден. Я прикоснулась к кубу опять, вновь ощутив под ладонью неслышный пульс. Попробовала потянуться к внутреннему устройству, ничего не вышло. Куб молчал. То ли он был сломан серьезнее, чем казалось, то ли моей магии было слишком мало, чтобы его восстановить. Я вздохнула и снова принялась за ящерицу.

На этот раз получилось лучше. Я смогла мысленно потянуть за разрывы в энергетической схеме. Раздалась серия щелчков, шестеренки завертелись, и одна из лап дернулась, приняв правильное положение. Из дыры в груди послышалось ровное жужжание. Чистильщик был еще далек от рабочего состояния, но прогресс казался явным. Я почувствовала усталость и удовлетворение.

— Вот так, молодец, малыш, — моя улыбка предназначалась ящерице. — Мы еще поставим тебя на ноги.

Этим вечером должен был состояться прием в честь провинциального графа, чьи земли находились на границе. Этот доблестный слуга императора не только снабжал сведениями о противнике корону, но и несколько раз силами собственного ополчения отбивал несколько вражеских вылазок. Сергей попросил меня присутствовать.

— Де Монфор сейчас где-то в городе — носом землю роет, чтобы узнать, кто имел доступ во дворец, — сказал он утром. — А Де Санше срочно отбыл в часть. Мне будет спокойнее, если рядом будет кто-то… достаточно мудрый и хорошо меня знающий.

Ничего себе, прогиб! Чтобы прежний Соколов признал кого-то умнее себя⁈ А уж тем более, жену, которую несколько супружеских лет ни в грош не ставил? Я настолько обалдела, что не нашлась, что сказать, только кивнула, соглашаясь.

Вечером я выбрала одно из своих новых платьев — из серебристого муслина, с высокой талией и рукавами-фонариками, окантованное золотой каймой и с широким вышитым поясом белого цвета. В отличие от обычных местных платьев в нем хотелось летать. Я даже рассмеялась от радости, оглядев себя в зеркало. Когда же я вышла в бальный зал, на мгновение воцарилась тишина, а затем по рядам собравшихся пробежал шепоток. Не обращая на это внимания, гордо, как настоящая императрица, я прошла к своему месту рядом с троном.

Сергей бросил на мой наряд быстрый оценивающий взгляд. В его глазах мелькнуло удивление, и на пару секунд губы расплылись в одобрительной улыбке.

Церемониймейстер объявил действующих лиц, и прием начался. Сперва все шло как обычно: льстивые речи, подобострастные улыбки, диалоги ни о чем. Я уже начала считать минуты до завершения, когда почувствовала неладное.

Сначала это ощущалось как едва уловимое изменение в воздухе — будто пропал какой-то привычный фоновый шум. Я прислушалась, и в какой-то ммомент поняла — исчез постоянный гул дворцовых автоматонов-защитников, которые стояли в стенных нишах по периметру зала. Я мельком глянула на ближайшего. Он стоял в своем углублении, как и прежде, будто ничего не изменилось. Но раньше от него исходило слабое вибрирующее поле, которого сейчас не было.

Тревога кольнула под сердцем. Я уже достаточно натерпелась в этом мире, чтобы игнорировать такие вещи, поэтому незаметно осмотрела зал, делая вид, что проявляю праздное любопытство. Гости, заметив мой взгляд, подобострастно улыбались или отводили взгляд. Охрана была на своих местах. Сергей слушал графа, и все, вроде бы, оставалось в порядке.

Если бы не моя тревога и попытки понять, что не так, я вряд ли увидела бы, как один из гвардейцев у дальних дверей резко повернул голову. Его движения были дергаными, механическими. Автоматон! Кто-то заменил живого охранника.

Я открыла рот, но было уже поздно. «Охранник» двинулся вперед, его рука с неестественной скоростью выхватила из складок мундира короткий ствол с широким раструбом. Завизжала женщина. Кто-то закричал, и толпа шарахнулась в стороны, а зал приемов вдруг показался мне до тошноты маленьким и открытым. Охранники у трона уже заметили угрозу и бросились вперед, но автоматон был быстрее. Раздался глухой хлопок, и первый из гвардейцев рухнул на пол.

Теперь в зале поднялся сплошной крик. Гости бросились врассыпную, толкаясь и давя упавших. Сергей вскочил с трона. Охрана плотным кольцом окружила нас, встав между нами и приближающейся механической фигурой. Автоматон в гвардейском мундире, игнорируя любые препятствия, двигался прямо на нас. Его задача была очевидна. Охрана пыталась стрелять в него, но механическое существо удивительно ловко уворачивалось от пуль.

Почему бездействовали дворцовые автоматоны-защитники? Они бы справились с этой машиной без проблем. Кто-то намеренно их обезвредил. Я потянулась своим даром к механическому гвардейцу, надеясь остановить, отключить его, но не тут-то было. Меня словно отталкивало невидимое поле, зато я вдруг почувствовала кое-что — тонкую, почти незаметную нить, ведущую от него куда-то вглубь дворца, в подвалы.

И в тот же миг моя сила отозвалась резким, болезненным толчком. Она чувствовала чужеродную магию, ставшую помехой для работы дворцовых автоматонов.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Я сосредоточилась на ближайшем ко мне автоматоне-защитнике. Мысленно я представила как погружаюсь в его корпус, кручу шестерни, завожу переставшее биться сердце-мотор.

Раздался звук, похожий на треск ломающегося льда. Глаза каменного рыцаря в нише вспыхнули тусклым оранжевым светом. Его рука дрогнула, а затем поднялась. Он шагнул из ниши и двинулся на механического гвардейца.

Тот, убивший уже нескольких живых охранников, отчаянно пытавшихся что-нибудь ему противопоставить, повернул голову на новый звук. Две механические фигуры сошлись в центре зала. Меч защитника опустился на руку нападавшего, отсекая ствол. Завязалась жестокая схватка. Возможно, дворцовый автоматон и не был вооружен лучше нападавшего, он как минимум создал необходимую отсрочку.

Этого момента хватило — охранники императора опомнились, и град выстрелов из их пистолетов прошил корпус механического гвардейца. Он замер, дернулся и рухнул.

В наступившей тишине было слышно даже мое тяжелое дыхание. Сергей, бледный, но собранный посмотрел прямо на меня. Кажется, он понял, откуда пришло спасение.

В этот момент дверь загремела и затрещала под чьими-то ударами. Оказалось, нас всех еще и заперли в этом зале, чуть не ставшем смертельной ловушкой. Наконец створы поддались, и в зал ворвался де Монфор. Его безупречный камзол был покрыт пылью, на щеке краснела свежая ссадина. Одним взглядом он оценил ситуацию: обломки механизма, ожившего и теперь снова замершего защитника, меня и Сергея.

В его глазах метнулся неподдельный ужас, тут же уступивший место ярости.

Де Монфор медленно подошел к обломкам, пнул одну из деталей ногой, а затем повернулся к своим людям.

— Живого, — произнес он тихим, сиплым голосом. — Кто бы ни стоял за этим, приведите его мне. Живым.

Потом он обернулся к нам. Ярость в его глазах поутихла, сменившись тяжелым оценивающим взглядом. Он склонил голову в почтительном поклоне.

— Ваше Величество, — сказал он. — Я не справился с вашей защитой. Отправился по ложному следу, да еще и не заметил подметного письма, которое прислали герцогу де Санше. Вы вправе разжаловать меня и казнить.

— Я не наказываю верных людей за одну единственную ошибку, — нахмурился тот. — Тем более, что со мной была моя прекрасная жена, которая блестяще справилась с ситуацией.

Де Монфор повернулся ко мне.

— Ваше Величество, примите мою глубочайшую признательность. Империя перед вами в долгу.

Я почувствовала себя не в своей тарелке. Слишком много внимания и неожиданных похвал. Поэтому просто кивнула.

Сергей подошел ко мне, прервав этот немой диалог. Он взял мою дрожащую руку и сжал в своей горячей ладонью.

— Пойдем, — просто сказал он.

И, не обращая внимания на толпу, повел меня прочь из зала, усыпанного телами и обломками.

Его пальцы сжимали мои так крепко, будто он боялся, что я рассыплюсь, если отпустит. А в кармане его камзола что-то твердое и угловатое упиралось мне в бок.