Глава 3.1 · Леди Изабелла д’Анри

Дверь была приоткрыта. За ней виднелся полумрак коридора. Ну, по крайней мере, никто меня не удерживает. Сделав первый шаг, я почувствовала, как тяжелый подол платья мешает ногам, заставляя идти мелкими, семенящими шагами. Но упрямство родилось раньше меня, поэтому я все-таки дошла до этой чертовой двери. Распахнула створку шире и вышла.

Коридор оказался длинным и нешироким, стены были сложены из темного камня. В нишах горели странные лампы, похожие на расписные фарфоровые вазы, отбрасывая на стены причудливые, пляшущие тени. Воздух пах стариной, деревом и все теми же травами, разложенными, видимо, для аромата. Из конца коридора доносились приглушенные голоса и звук посуды. Туда я и направилась, держась рукой за холодную, шершавую стену для равновесия.

Дойдя до конца коридора, я оказалась перед аркой, ведущей в просторную столовую. Помещение было залито утренним светом, льющемся из высоких арочных окон. Здешние каменные стены оживляли гобелены с изображениями охотничьих сцен и гербов. Посредине стоял длинный дубовый стол, способный вместить человек двадцать. На другом его конце, спиной к окну, сидела женщина. Высокая, стройная, с безупречной осанкой. Ей на вид можно было дать лет пятьдесят, но возраст лишь придавал ее чертам утонченность и властность. Лицо с высокими скулами и прямым носом было серьезным, взгляд темных, проницательных глаз — оценивающим и цепким. Волосы, убранные в сложную, но строгую прическу, тронула изящная седина у висков. Я даже позавидовала такому царственному старению. Одета она была в длинное платье глубокого синего цвета, скроенное из дорогой ткани, с высоким воротником и длинными рукавами. Никаких украшений, кроме небольшой броши-камеи на плече. Похоже, это и была леди Изабелла.

За столом она оказалась одна. Перед ней стояла фарфоровая чашка и лежала серебряная ложка. Но леди Изабелла не ела, а лишь медленно помешивала содержимое чашки, ее взгляд был устремлен куда-то в пространство, но, когда я появилась на пороге, ее глаза мгновенно сфокусировались, стали острыми и внимательными.

— Доброе утро, Элеонора, — ее голос прозвучал ровно, без приветливых нот, но и без упрека. — Я начала уже беспокоиться, что сон затянется еще на сутки. Садись. Ты, должно быть, голодна после такого долгого сна.

Она кивнула на стул справа от себя. Путь до него показался бесконечно долгим. Платье шелестело по каменному полу, а корсет все еще не давал дышать полной грудью. Наконец, я опустилась на указанное место, чувствуя, как напряжена каждая мышца.

Напротив, на другом конце стола, стоял еще один прибор. Горничная, та самая Мари, тут же появилась из боковой двери и бесшумно поставила передо мной аналогичную чашку с дымящимся темно-коричневым напитком. Пахло не кофе, а чем-то горьковатым и травяным. Рядом появилась небольшая тарелка с парой круассанов, куском сыра и несколькими ягодами в сиропе. Все выглядело изысканно, но аппетита не вызывало.

— Это цикорий, — пояснила леди Изабелла, заметив мой неуверенный взгляд на чашку. — Кофе стал редкостью с тех пор, как колониальную торговлю перекрывают наши бывшие союзники. Спасибо нашему новому императору.

Последнее она произнесла с нескрываемым презрением. Я поднесла чашку к губам и сделала маленький глоток. Напиток был горьким, с дымным послевкусием. Дома я его никогда не пробовала, и, кажется, не зря.

Непонятно было, могу ли я довериться этой властной даме, которая явно ждала пробуждения племянницы, а не чужой женщины в ее теле. Но какие у меня были варианты? Если примут за сумасшедшую, притворюсь, что случилось временное помутнение рассудка.

— Объясните, пожалуйста, что здесь происходит? Где я? — попросила я, подняв взгляд на хозяйку дома.

Та ответила своим, пристальным.

— Ты в своем родовом поместье, д’Анри. В Аренвале. А я — твоя тетушка, леди Изабелла д’Анри, твоя опекунша и единственная родственница по материнской линии. И, судя по твоим растерянным глазам и этому неуместному вопросу, пробуждение оказалось не таким уж и благополучным.

Она произнесла это спокойно, как нечто само собой разумеющееся. Леди Изабелла д’Анри. Аренваль. Родовое поместье. Слова обретали форму, но не смысл. Они были пустыми скорлупками.

— Я… я не понимаю, — покачала я головой. — Я не леди д’Анри. Меня зовут Виктория. Виктория Соколова.

— Виктория… — произнесла она, растягивая слово, будто пробуя его на вкус. — Забавно. Однако сейчас ты — леди Элеонора д’Анри. Последняя прямая наследница угасшего королевского рода. И твоего пробуждения ждали многие. Очень долго ждали.

— В смысле, долго? Аж целую ночь? — саркастически хмыкнула я. Этот разговор начинал походить на бред. Голова шла кругом. Воспоминания о кабинете адвоката, о подписях, о переезде в убогую однушку, о броши были настолько яркими и болезненными, что не могли быть сном. — И кто вообще ждал? Это… это какая-то ошибка. Или розыгрыш?

Леди Изабелла скрестила руки на груди и подняла бровь.

— К сожалению, ошибки здесь нет. Ты пролежала в состоянии глубокого сна почти месяц. Врачи ничего не могли поделать. Только я понимала, что это не просто сон — в тебе пробуждалась магия. Другое дело, — она сделала паузу, и ее взгляд стал еще острее, — что иногда при таком пробуждении случаются… издержки. Память может подбрасывать странные картинки. Имена. Иные жизни. Это пройдет. Нужно только время.

Ее слова звучали настолько уверенно и логично, что на мгновение я чуть не поверила. Почти. Но воспоминания были не картинками. Они были моей плотью и кровью. Безмятежное детство в маленьком поселке, вдали от бандитских разборок и потрясений девяностых, трудности учебы в столичном ВУЗе, несколько лет поиска себя и неудачных отношений, счастье с Сергеем, боль от его предательства, унижение в кабинете адвоката, тоска в той убогой квартире — все это было настоящим, выжженным в душе.

— Нет, — покачала я головой, цепляясь за свою реальность, как утопающий за соломинку. — Это не пройдет. Потому что это — правда. Я не та, за кого вы меня принимаете.

Леди Изабелла вздохнула, и в этом звуке впервые прозвучала легкая усталость.

— Ты — леди Элеонора д’Анри. Твоя кровь — это кровь древнего рода, восходящего к самим Драконидам. Ты — «Спящая Наследница». И сейчас, когда Фьеранс раздираем войной и интригами, когда на троне сидит выскочка-узурпатор, твое пробуждение — это знак для многих. Знак надежды. Ты — законная наследница старой крови, последняя, кто может узаконить права на престол через династический брак или… иным способом.

Она говорила о вещах, которые были мне абсолютно непонятны. Фьеранс? Дракониды? Узурпатор? Это звучало как отрывки из какого-то исторического романа или сказки. Но на ее лице не было и тени шутки.

— Мне все равно, — сказала я с отчаянием. — Я не хочу быть вашей наследницей. Я хочу домой.

— Это теперь твой дом, Элеонора, — ее голос стал тверже, в нем зазвучали стальные нотки. — Или Виктория, если тебе так удобнее. Но факт остается фактом. Ты здесь. И ты — одна из нас. Твоя магия, твоя кровь — все это принадлежит этому миру.

— Какая магия? — спросила, и в голосе прозвучала истерическая нотка. — Я дизайнер! Я рисую узоры для обоев и тканей! У меня нет никакой магии!

Леди Изабелла внимательно посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Понимание врача в палате умалишенных.

— Магия крови д’Анри проявляется в умении оживлять древнее. Артефакты, механизмы, все, что было создано предками и погружено в сон. Это редкий и могущественный дар. Он проявится. Рано или поздно. А пока… — она повернулась к двери, — тебе нужно прийти в себя. Осмотреться. Привыкнуть. Разум со временем примет неизбежное. Поверь, дитя мое, я понимаю твое смятение. Но реальность такова, какова она есть. Ты здесь. И ты нужна этой стране.

Она отломила маленький кусочек от круассана, но не стала его есть.

— Сегодня отдыхай, однако в ближайшие дни тебе предстоит начать уроки. Этикет, история Фьеранса, основы геральдики. Ты должна будешь вспомнить, или узнать — кто ты такая. Мир не будет ждать, пока ты разберешься в своих… воспоминаниях.

— Какие уроки? — голос прозвучал резко, почти враждебно. — Я не собираюсь здесь ничему учиться. Мне нужно домой.

Леди Изабелла откинулась на спинку стула, сложив руки на коленях. Ее поза была спокойной, но в глазах читалась непреклонная воля.

— Твой дом сгорел дотла во время восстания пять лет назад. Это поместье — все, что осталось. А то, что ты называешь «домом»… — она сделала легкий, почти незаметный жест рукой, — существует лишь в твоей голове. Как защита, отголосок сна. Лекарь объяснял, что такое возможно.

— Это неправда, — прошептала, глядя в ее темные, непроницаемые глаза.

— Правда — это то, во что ты выбираешь верить, — парировала она. — Но я предлагаю тебе поверить в то, что сохранит тебе жизнь. Твое имя, твое происхождение — сейчас это не привилегия, а мишень. Узурпатор на троне, Буонотарде, не потерпит существования законной наследницы старой династии. Многие из тех, кто верен королевской крови, уже убиты или изгнаны. Твое пробуждение — это надежда для них. И смертельная опасность для тебя самой, если ты не научишься играть по правилам этого мира.

Она произнесла это без драматизма, просто констатируя факт. И от этого по спине пробежали мурашки. А затем отпила глоток цикория, ее движения были размеренными и точными.

— Завтрак остывает. Поешь. Тебе понадобятся силы.

Она больше не смотрела в мою сторону, всем своим видом демонстрируя, что разговор окончен. Я сидела, уставившись в свою чашку, чувствуя, как тяжелое, чужое платье буквально вдавливает в стул, а происходящее уже не удивляет, а угнетает. Но это не отменяло того, что я была голодна. Поэтому я принялась за еду, следуя принципу Скарлетт о’Хара — «я подумаю об этом завтра».