Глава 21

Лера Всё, что я увидела в глазок, – верхушку ёлки с надетой на неё шапкой Деда Мороза. Сперва решила, что не буду открывать – мало ли, что за сюрприз меня может ждать, тем более в свете последних событий. Но после звонка в дверь постучали. – Открывай, хозяюшка. Негоже доброго гостя на пороге держать, – пробасил Игорь. Его голос я узнала бы, как бы он ни пытался его изменить. Тем более за детство Насти и Никиты Дед Мороз в его исполнении мне запомнился. И всё равно ещё несколько секунд я колебалась. Моё «отмечание» в этом году планировалось очень скудным. Я не знала, досижу до боя курантов или нет. Да и какой смысл душу себе травить в одиночестве? – Хозяюшка! – В дверь опять застучали. Я сдалась и отперла замок. – Пусти погреться, – жалобно попросила девушка в голубом пальто с кокошником на голове. – Мы с Камчатки к тебе пёрлись, – подхватил парень в непомерно большом шарфе и шапке-ушанке. – Накорми нас, напои, а мы тоже что-нибудь хорошее устроим. Снегурочка ткнула его локтем, и парень продемонстрировал несколько набитых пакетов из гипермаркета. – Не бойся, мы не халявщики. – Да у неё, как и у отца, точняк холодильник пустой. Тут на халяву не прокатило бы. Я слушала их и смотрела на молчащего Игоря. Стоявшая рядом с ним ёлка была выше него. В белой бороде, с тёмными волосами, он выглядел более чем оригинально, а красное пальто добавляло колоритности. – Ну, раз не халявщики, заходите. – Я раскрыла дверь на полную и посторонилась. Голос дрогнул, как я ни пыталась сдержать чувства. Глаза тоже выдали меня. Слёзы навернулись, и я готова была разреветься как маленькая прямо посреди коридора. Времени почти восемь, на столе у меня распечатанная коробка конфет и безалкогольное шампанское – редкостная дрянь для дрянного Нового года, в холодильнике… В холодильнике мышь повесилась, а из праздничных украшений – рождественский колокольчик, непонятно как оказавшийся на полке в спальне. – Мам, – подошёл ко мне Никита, – прости меня за то, что в больнице вёл себя как дебил. Мы с Лизой поговорили, и… В общем, прости. Он обнял меня, и я всё-таки шмыгнула носом. Хорошо, что не заревела, а ведь могла. – Идите уже все, – махнула на комнату. – Туда. Ёлка… её поставить надо. А то она, наверное, тоже с Камчатки. Дети скрылись в комнате и с энтузиазмом начали рушить мою грустную новогоднюю ночь. Подойдя к Игорю, я стянула с него бороду. – Так лучше. До седин тебе ещё далеко, но они уже не за горами. Пока соли в перце хватит. Коснулась его волос. На улице шёл снег, и они были влажные. Когда он седеть начал? Года три назад… А может, раньше, не могу точно сказать. – Как ты это сделал? – спросила тихо, через вновь подступающие слёзы. – Как-то… так. – Как-то так, – повторила я и улыбнулась уголками губ. Выдохнула, и слезинка покатилась по щеке. Стереть её я не успела – стёр Игорь. – Мы с подарками. – Заметила. – Я взглянула на его мешок. – Тут не все. Я посмотрела с вопросом, но Игорь качнул головой. – Что бы ни случилось, Лер, мы – семья. Все мы. Как он это сказал, мне не понравилось, но выспросить, что под этим подразумевается, я не смогла – из комнаты появилась Настя. Без кокошника и пальто, в длинном вязаном свитере. Моя девочка… И у этой девочки очень взрослый мальчик. – Не смотри на меня так, мам. Мы расстались. Я изогнула бровь. – Скажи сейчас, – обратился к ней Игорь. – Под бой курантов подарок так себе. – Что ещё за подарок? – напряглась я. Муж положил мне на плечо ладонь. – Помни, что я тебе только что сказал. – Что за подарок? – спросила я требовательно. Настя глубоко вдохнула. Мне заранее стало не по себе, и появилось весьма недоброе предчувствие. Настя натянула рукава свитера на кисти рук. – Я беременна, – сказала она достаточно твёрдо для этого признания. Дар речи у меня пропал, только смешок вырвался. Нервный и недоверчивый. Он перешёл в истерический смех, а смех – в слёзы. – Мам… – Настя взяла меня за руку. – Да боже мой! – Я всхлипнула. – Настя… – Мам, я знаю, что дура. И папа это уже до моего сведения донёс. Но что теперь? Мам…. – Да вы… Я отмахнулась и быстро ушла в кухню. Там плюхнулась на первый попавшийся стул и застонала в голос. Смеялась, плакала, опять смеялась, пока рядом, на пол у моих ног, не присел муж. Взял меня за руку и заглянул в глаза. У меня дрожали губы, дрожал подбородок, да и саму меня трясло. В квартире стояла тишина. Я шевельнула губами, прислушалась, и сердце сковало от страха. – Он-ни ушли? – запинаясь, спросила я, и в ту же секунду в гостиной что-то грохнуло. – Да осторожнее ты! – воскликнула Настя, а я, как истеричка, опять заплакала. Игорь поднялся и поднял меня. – Пойдём, Лер. И не ругай её, она всё знает без тебя. Мне стоило больших усилий уговорить её прийти. Если кому-то сейчас тяжело, так это ей, смысл её осуждать? Я посмотрела на мужа. То ли я резко поглупела, то ли он поумнел. Игорь приобнял меня за талию и завёл в гостиную. Настя замерла с красным шариком в руках. – Ну что? – Я перевела взгляд с одного взрослого ребёнка на другого и положила руку на живот. – Рожать все вместе будем? *** За пять минут до полуночи мы наконец уселись за стол. Настя надела платье и чёрные босоножки, Никита – светло-зелёную рубашку и голубые джинсы. Я тоже успела принять душ и отыскать в шкафу подходящее платье. – Вот так, – улыбнулась Настя, напялив Игорю на голову колпак. Он поправил его. На экране появился президент, и Игорь налил нам с дочерью безалкогольное шампанское, а себе и Никите – коньяк. Президент говорил о семейных ценностях, о достижениях за год, о счастье, а мы все молчали, делая вид, что слушаем его. А может, и правда слушали… Речь кончилась, и куранты начали отсчёт последних секунд уходящего года. – За этот год мы успели потеряться, – вдруг сказала Настя тихо, – но всё равно встречаем Новый год вместе. А говорят, как встретишь, так и проведёшь. – Она посмотрела на всех нас по очереди. – Идите сюда. – Она поднялась. – Мам, пап, Никит… Давайте быстрее. Ну… Игорь среагировал первым, потом Никитка и я. Только мы сели рядом, Игорь и сын обняли нас, и мы оказались в кольце объятий. Ещё удар, и зазвучал гимн. Объятия стали крепче. Я зажмурилась и мысленно попросила, чтобы так было всегда. Не только на этот Новый год, но и во все последующие. – С Новым годом, – сказал Никита, улыбнувшись. – С Новым годом, – повторил Игорь, а за ним Настя. – Со старым новым счастьем, – шепнула я, чувствуя, что по лицу у меня опять текут слёзы. Только это были уже не слёзы боли. Может, ещё и не радости, но не боли – точно.