Глава 24

Игорь Едва машина остановилась, я рванул наружу. – Лера! – заорал не своим голосом, не увидев жену. Только Егор, словно загнанный в угол шакал, пятился вдоль котлована. Я было рванул вперёд, но двое ОМОНовцев схватили меня. – Пустите! – прорычал и снова заорал во всю глотку: – Лера! – Рванулся к Егору. – Сука, куда ты её дел?! За ним уже гнались ребята в спецформе. – Стоять! Стоять, кому сказано! На завалившем всё вокруг снеге остались следы от стоящей в нескольких метрах распахнутой машины. Примят он был и возле котлована. Я кинулся туда, оставив Егора ОМОНу. Один за другим раздались выстрелы, но меня волновала только Лера. Если я не успел?! Что, если я потерял слишком много времени?! Душу пронзал нечеловеческий страх. Собственная смерть была ничем по сравнению с тем, что я мог потерять Лерку. Я всегда любил её, но за последние два часа понял, что она – это я, моя душа, моё сердце. Ноги увязали в снегу, котлован освещали только фары машин, поднявшийся ветер взметнул снежинки в воздух. – Лера, ты где?! Лера-а-а! Лера Сквозь уплывающее сознание я слышала приближающийся вой сирен, а перед глазами так и стояло искажённое ненавистью лицо Егора. Мне хотелось видеть совсем другое лицо. – Игорь, – прошептала я и словно издалека услышала его голос. – Лера! Лера, ты где?! Туман прояснился. Я схватила воздух ртом, попыталась приподняться и вскрикнула от пронзившей руку боли. На глазах выступили слёзы, но боль, как ни странно, прояснила голову. На лицо падали снежинки, а голос мужа был уже не таким далёким. Слышались и другие голоса – крики, хлопки. – Стоять, сука! – донеслось до меня. – Вниз! Руки за спину. Я подняла голову к небу. Оно казалось как никогда тёмным и далёким. Снова попробовала привстать, но только глубже увязла в снегу, а рука заболела до белых вспышек перед глазами. – Лера, ты тут?! Лерка! – Игорь… – Голос звучал совсем тихо. Я набрала в лёгкие как можно больше воздуха и крикнула что было сил: – Игорь! Иг… – Закашлялась, подавившись собственным тихим криком. – Сюда! – заорал муж. – Она здесь! Скорее сюда! Игорь Котлован был глубиной около двух с половиной метров, но пока из него доставали мою жену, он казался пропастью. Едва носилки оказались наверху, я сжал руку Леры и посмотрел ей в глаза. Разглядел её улыбку в тусклом свете и сглотнул стоявший в горле ком. Что самое страшное позади, не верилось. – Лерка, – просипел я. – Девочка моя… любимая моя Лера… – Игорь… – Её голос звучал слабо. – В скорую её, – скомандовал кто-то из бригады медиков. – Пострадавшая на первом триместре беременности. Валерия Вячеславовна, – обратился он к Лере, – вы можете говорить? – Да. – Что болит? – Рука… Кажется, я её вывихнула. Или сломала. Носилки загрузили в скорую. Я повернулся к машине, в которую затолкали Егора, и глухо выругался. С этим сукиным сыном я ещё разберусь. Никакого снисхождения он не дождётся – получит по полной, это я проконтролирую. Озлобленный крысёныш, возомнивший себя Господом Богом. – Вы едете? – спросил фельдшер. Кивнув, я забрался в скорую, и та, заревев сиреной, сорвалась с места. Я подсел ближе к Лере и дотронулся до лежащей на подушке пряди её волос. Надо было дать знать детям, что всё в порядке, но я не мог отвести глаз от жены. – Я очень испугалась, – тихо сказала она и вдруг заплакала. Почти беззвучно, но у меня сердце едва не разорвалось. – Я знаю. Я всё знаю, любимая. – К-как… ты меня н-нашёл как? – Лиза. Она вспомнила кое-какие мелочи, но эти мелочи оказались важными. Я состыковал всё и… Тихо Лер. – Стёр слезинку. Всё хорошо. – Я склонился над женой, и, не обращая внимания на суетящихся врачей, поцеловал в уголок губ. Крепко закрыл глаза, прижавшись к её холодной мокрой щеке. Если бы я потерял её, завтра бы не было. Ничего бы больше не было без неё. Смириться, что она не со мной, я бы, может, ещё сумел, но только зная, что она есть. – Игорь, – позвала Лера. – М-м? – Ты… Я снова поцеловал её в уголок губ. Лера присела, опираясь здоровой рукой о носилки. – Пожалуйста, не вставайте, Валерия Вячеславовна. Сейчас я измерю вам давление, сделаю обезболивающее и… – Минуту моё давление подождёт. – Она дотронулась до моего лица. – У тебя снег растаял, – шепнула она. – Да, – просипел в ответ и, взяв её кисть, поцеловал влажные кончики пальцев. Они были солёные. Всего лишь растаявший снег – мужикам не положена слабость. Даже если несколькими минутами ранее их сердцу грозила смертельная опасность. Снова поцеловал пальцы жены и посмотрел ей в глаза. Всё сделаю, чтобы заслужить её прощение. Даже если на это придётся положить остаток жизни. Лера – Мама! Настя подлетела ко мне, но остановилась в нескольких сантиметрах. Я как могла бодро улыбнулась ей. – Мам, мы… За ней подошёл сын. Загипсованная рука лежала в бандаже. Учитывая похищение и планы Егора похоронить меня в котловане, перелом казался мелочью. – Со мной всё в порядке, – ответила я детям и перевела взгляд на Игоря. – Отвези меня домой, пожалуйста. – Лер… тебе не нужно оставаться одной. Тем более у тебя рука сломана. Как ты… – К нам домой, Игорь, – хотела сказать весело, а вышло почти шёпотом. Мы с Игорем долго смотрели друг на друга, дети молчали. Тишину нарушил появившийся доктор. – Валерия уговорила отпустить её домой. Под вашу ответственность. – Он посмотрел на Игоря. – Конечно. – В принципе, оснований для того, чтобы держать её в клинике, нет. Я бы порекомендовал провести под наблюдением ночь, но сегодня сочельник. – Он посмотрел на время. – Рождество вот-вот наступит. Слава богу, что и с Валерией, и с малышом всё в порядке. Можете считать это рождественским чудом. Врача окликнула медсестра, и он, извинившись, отошёл. Между нами снова повисло молчание, но на этот раз продлилось оно недолго. – Домой? – спросил Игорь. – Домой, – ответила я и, шагнув к нему, оказалась в его объятьях. Упёрлась лбом в его плечо и судорожно выдохнула, а он ласково погладил меня по голове. Как маленькую девочку. Свою девочку.