Глава 25

Лера В машине Игорь и дети перешучивались, всячески пытаясь создать атмосферу непринуждённости. О похищении и моём несостоявшемся убийстве никто не упоминал, словно это нам причудилось. С одной стороны, я была им за это благодарна, с другой – понимала, что вечно делать вид, что ничего не случилось, мы не сможем. Но машина и правда не самое лучшее место для разговоров о таком. – Мам, ты что-нибудь хочешь? – спросила Настя, когда мы подъезжали к магазину. – Может, что-нибудь особенное? – Особенное у меня и так есть – вы. Просто хочу домой. С досадой я вспомнила об оставшихся в машине Егора подарках. Жаль, выбирала я их с любовью и мыслями о семье. Обняла дочь и прижалась щекой к её волосам. Обязательно съезжу в торговый центр и куплю ей точно такое же платье для беременных. И постараюсь следить за собой, не упрекать её в том, что сделала неправильный выбор. Выбирая, никто до конца не знает, правильным он будет или нет. Да и любовь не всегда предоставляет выбор. Посмотрела на сына. Он сидел рядом с отцом впереди и что-то делал в телефоне. Я едва не спросила, как Лиза, но промолчала. Потом, когда домой вернёмся. А пока… – Есть хочется, – призналась я. – У вас же есть чем накормить жутко голодную беременную женщину? – Двух голодных беременных женщин, – подхватила Настя и настороженно замолчала. Я улыбнулась ей и шутливо пощекотала её живот через куртку. – Хорошо, что сейчас есть круглосуточные доставки. Твоему отцу вот не так повезло – приходилось по ночам бегать то за клубникой, то за виноградом. А тогда не то что круглосуточной доставки – круглосуточных магазинов было всего ничего. – Мне повезло, – отозвался Игорь с водительского кресла. – Наш супермаркет был в десяти минутах ходьбы. Так что я не пострадал. Никитка усмехнулся. Ничего не сказал и снова уткнулся в телефон. Какой-то месяц назад у нас была совершенно обычная семья. А теперь… Теперь предстоит много работы, но главное, что мы остались семьёй. – Спасибо вам, – сказала я тихо. – За то, что вы у меня такие. Я очень вас люблю. Поймала взгляд Игоря. Вспомнила, как он касался меня в скорой, его голос, прорывающийся сквозь мглу, и повторила, глядя ему в глаза через зеркало: – Очень люблю. *** Пока Игорь и Настя выясняли, что нужно подогреть, что ещё заказать и куда кто сядет, я отозвала Никиту. Не знаю, догадался он или нет, о чём пойдёт речь. О ком. Судя по его сосредоточенности – догадался. – Как Лиза? – спросила я, не став ходить вокруг да около. – Дома. Ясно, говорить о ней он не жаждал. Я, в принципе, тоже. Но раз получилось так, что он её любит и у них будет ребёнок, ничего не сделаешь. Запретить ему быть с ней? С пеной у рта доказывать, что она плохая? Какое я имею право? Да и откуда мне знать, какая она? – Передай ей спасибо, Никит. – Сын сдвинул брови, и я пояснила: – Если бы она не рассказала Игорю про Егора, возможно, меня бы уже не было. Я искренне благодарна ей. Знаю, что кроме Егора у неё никого нет, и… – У неё есть я, – отрезал сын. – Да, конечно. Прости, я не так сказала. Егор – её брат. Они всегда были вдвоём, а теперь ты понимаешь, что его ждёт. Из тюрьмы он выйдет не скоро. То, что он сделал… – Мам, перестань. Лиза – не ребёнок, она сама всё понимает. Никто не предполагал, что Егор способен на хладнокровное убийство, ни я, ни Лиза. Я и подумать не мог, что наша дружба – липа. Он – манипулятор чистой воды. Он манипулировал мной, подбирался к вам. Лизой он тоже манипулировал. Мы с ней уже решили, что она поработает с психологом. Если потребуется, будем ходить на приёмы вместе. Я кивнула. Сын всегда был рассудительным и умным, но я и не предполагала, что его принятые в короткий срок решения могут быть настолько взвешенными. – Скажи, сын, ты её в самом деле так сильно любишь? – Да, – ответил он, не колеблясь. Я взяла его за руку. Ладонь у него была широкая, как и подобает ладони настоящего мужчины. – Если хочешь, езжай к ней. Я всё понимаю. Сейчас ей тяжело, тем более она ждёт малыша. Я не обижусь. Попроси Настю положить тебе с собой вкусностей и езжай. Я бы предложила Лизе приехать к нам, но, думаю, чтобы все мы рядом друг с другом чувствовали себя уютно, должно пройти какое-то время. Сын всмотрелся в моё лицо. – Ты правда не против? – Правда. – Я улыбнулась уголками губ. – Я же сама предложила. Неправильно, что она осталась одна. Если ты её любишь, то… – Я глубоко вдохнула. – Она твоя семья. – Спасибо, мам. – Он перехватил мою ладонь и сжал в своих. – Ты у нас супер. Когда-нибудь ты поймёшь, что Лиза хорошая. И, я надеюсь, сможешь её простить. – Я тоже надеюсь. Похлопав его по кисти, я взглядом показала на дверь. Настя звала нас уже второй раз, до полуночи осталось несколько минут. Рождественская ночь походила на сказку: кружила метель, и в жёлтом свете фонарей снежинки словно танцевали вальс. Только мы вошли в гостиную, Игорь вручил мне стакан с соком, а Никите – коньяк. – Так понимаю, ты с нами ненадолго? – обратился он к Никите. – Не помню, чтобы ты был любителем подслушивать. – Никто не подслушивал, – ответила за Игоря Настя. – Я за вами пошла и услышала. Ладно, я с мамой согласна. Так что давайте. – Она подняла свой стакан. – С Рождеством, семья. Пусть у нас всё будет хорошо. – Пусть, – согласилась я и повернулась к настенным часам. Они показывали ровно полночь. Улыбнувшись, я отпила сок. – Ты – центр нашей семьи, Лера. – Игорь обнял меня за плечи и прижал к себе. – Главная ось и душа. А для меня ты ещё и сердце. – Пап, ты романтик, – заметила Настя. – Не романтик, а любящий мужчина. Никита хмыкнул, молча отпив коньяк. – А теперь представьте, – снова заговорила Настя, – что скоро, когда мы все будем встречаться, у нас будет три орущих младенца. Кстати, надо будет посчитать, вдруг нам и рожать в один день придётся. Не сдержавшись, я засмеялась. Игорь перевёл взгляд с дочери на меня и хмыкнул, и только Никита, снова отпив коньяк, посмотрел в окно. Мысли его явно были не только с нами, и он вдруг напомнил мне Игоря в молодости. Такой же красивый и такой же серьёзный. И такой же… мой, как наш сын – её. – Езжай, – сказала я, коснувшись его плеча, и он, кивнув, поставил бокал на стол. По очереди обнял нас и ушёл одеваться, взяв с собой только несколько конфет. Настя ушла в кухню, а мы с Игорем уселись за стол. Он накрыл мои ладони и сжал их. – С Рождеством, Лера. – С Рождеством, – откликнулась я. – Игорь… я… – Ничего не говори. Он погладил мои пальцы. Взял правую руку и, достав из кармана кольцо, посмотрел с вопросом. – Можно надеть? – Можно, – ответила одними губами. Он окольцевал меня, и я посмотрела на руку. – Это другое кольцо. – Другое. С новой страницы мы не начнём, всё-таки двадцать шесть лет… Вычеркнуть их было бы неправильно. Да и не получится. – Не получится, – согласилась я. – Ты бы хотела? Я подумала всего секунду и мотнула головой. – Вот и я не хочу. Но моя любовь повзрослела, Лер. Пусть будет другое кольцо. Если оно тебе, конечно, нравится. Я снова посмотрела на свои пальцы. Кольцо было очень красивое, хоть и простое. С четырьмя бриллиантами – одним посередине и тремя вокруг него. – Самый большой – ты, – сказал Игорь. – Три – наши дети. – А ты? – А я вот. – Он провёл по металлу. – Хочешь сказать, на тебе всё держится? – Я толкнула его коленкой. – Ну ты и самоуверенный. – Всё держится на тебе, но ты – бриллиант, и с этим не поспоришь. Так что я пошёл методом исключения. Я покачала головой. Игорь взял меня за плечо, притянул к себе и поцеловал. Нежно, ласково. Рука его переместилась мне на затылок, пальцы оказались в волосах. Больше не думая, я обхватила его за шею и ответила на поцелуй. Целовала всё откровеннее и горячее, чувствуя потребность в нём, как в дыхании. Его ладонь опустилась мне на плечи, поцелуй перестал быть нежным. Я почти забылась – в себя привели шаги. Я повернулась и увидела дочь, стоящую на пороге гостиной с индейкой на подносе. – М-м… Может, я спать? – Иди сюда, – с усмешкой махнул Игорь. – Если пойдёшь спать, оставь хотя бы еду. – Обойдётесь. – Она поставила индейку в центр стола, рядом с горящей свечкой. Посмотрела на нас и, молча подойдя, обняла и меня, и отца. – Пап, а ты человек слова, – шепнула она. – Уважаю. – Это вы о чём? – Да так. – Настя и Игорь переглянулись. – Пусть это будет нашей маленькой тайной. Просто… папа тебя очень сильно любит, мам. Я знаю.