Глава 11

Дома я иду в спальню машинально, не понимая, куда двигаюсь. На кровати валяется футболка Тимура. Я поднимаю её, комкаю в пальцах. Запах, который я любила столько лет. Теперь он режет мне ноздри. Я отшвыриваю вещь в угол, будто она обжигает мои пальцы. Всё-таки надо уйти. Собрать чемодан и исчезнуть. Потому что ничего у нас не получится. Потому что мы не восстановим из пепла свои отношения. В них теперь всегда будет ревность, недоверие и боль. Но я не ухожу. Опять. Остаюсь. Страх сковывает меня. Страх одиночества. Страх ошибиться. Страх сломать то, за что ещё вчера собиралась бороться. Внутри – пустота, будто кто-то выскоблил всё до последней мысли. Но я не могу позволить себе расклеиться. Я всё ещё здесь. В этой квартире, где каждый угол напоминает о нашем общем прошлом. С глубоким вдохом открываю ноутбук и снова погружаюсь в поиск курсов. Пальцы бегут по клавиатуре, я словно пытаюсб убежать от реальности. «Бухгалтерский учёт для начинающих», «Современные системы налогообложения», «1С: Предприятие» – названия сливаются в одно монотонное пятно. Всё, хватит. Устала копаться в похожих сайтах. Я кликаю на первый попавшийся интенсив, заполняю анкету, оплачиваю картой Тимура. Потом вспоминаю, как вчера Женя смеялась: – Может, ты астрологом станешь? Или психологом по отношениям? Опыт у тебя теперь богатый. Морщусь. Да уж, опыт у меня – врагу не пожелаешь. Экран гаснет, и я остаюсь наедине с самой собой. Тимур не приезжает ни в семь вечера, ни в восемь, ни в десять. – Ма, папа опять задерживается? – сыплет соль на рану Машка. – Он обещал глянуть моё задание для семинара по физике. – Да, видимо, срочная работа, – опускаю взгляд в пол. – Ясно, – дочь кривится. – Тебя не прошу, ты не сечешь в физике. Пойду Марку напишу. Может, он разбирается. В физике я действительно полный ноль, тем более в институтской. Бесполезно даже пытаться выудить из головы хоть какие-то воспоминания. Я жду Тимура и одновременно боюсь, что он объявится. Нам ведь придется объясняться. Говорить о чем-то или опять изображать соседей. Виновата ли я, что сорвалась на него сегодня? Нет. Я себя не осуждаю. Я устала от недоказанности и измен. И вдруг телефон вибрирует. Сообщение с незнакомого номера. «Вечер добрый. Это Артем», – вылавливаю я первые слова. Но… Откуда он узнал, куда звонить? Он оставлял мне свой телефон, но я не писала ему. Абсолютно точно. Засунула бумажку в карман и решила не торопиться. Вообще в какой-то момент подумала: да ну, сдались мне эти глупые интрижки. Не сходи с ума, Кира. А тут… он сам пишет. «Как настроение? Нашёл ваш шарф на заднем сиденье и попросил у оператора ваш контакт. Я могу передать – скажете, когда удобно» Я улыбаюсь. Мило. Очень мило. Но… «Спасибо, но это не мой шарф», – отвечаю. Три точки танцуют на экране. Он пишет мне новое сообщение. «Жаль. Тогда просто спросить хотел: как вам ресторан? Всё было ок?» Я замираю. Воспоминания вновь накатывают, заставляют меня сглотнуть соленый ком в горле. «Откуда вы знаете про ресторан?» «Вы же туда поехали. Я ещё подумал – наверное, у вас какая-то важная деловая встреча. Как у любой бизнес-леди. Но раз вернулись через десять минут и в слезах… Кажется, не угадал» Грубо. Наивно. Почти по-детски. «Это не ваше дело», – отвечаю, но без злости. «Знаю. Просто… Вы мне понравились. Я надеялся, вы напишете первой. Но ждать не люблю, поэтому пришлось взять быка за причинное место» Я смеюсь. Не потому что смешно, а потому что нелепо. Ему лет двадцать пять, а я – женщина с морщинами у глаз, дочерью-подростком и мужем-изменщиком. «Артём, вам сколько лет?» «Двадцать семь. А вам?» Откровенный. Неплохо. И с возрастом почти угадала. Юнец. В теории я могла бы стать его матерью. «Сорок пять» Пауза. Долгая. Вот он – момент, когда парень отступит. «Если вы надеетесь, что я испугаюсь и сбегу, то, увы, не сработает, – наконец приходит ответ. – Давайте всё же встретимся? Хотя бы на кофе, как и договаривались» Я замираю. Сердце колотится. С одной стороны – это смешно. Какой ещё кофе? Я замужняя женщина, мне не до таких глупостей. Но с другой… С другой – я долго смотрю на экран, ожидая, что внутри проснётся рациональность, скажет «нет», напомнит о Тимуре, о Маше… Но вместо этого пальцы сами печатают: «Я подумаю» Чуть позже, уже лежа в кровати (Тимур так и не приехал домой), вновь открываю переписку с Артёмом. Он был так настойчив после нашей случайной встречи. Такой… живой. Словно услышав мои мысли, он пишет: «Что ты делала сегодня?» Мы перешли на «ты»? Впрочем, да, так лучше, чем «вы». А то ощущаю себя совсем старой. Тетя Кира, блин. Или даже Кира Эдуардовна. Неужели этому молоденькому парню действительно интересно, чем могла заниматься скучающая домохозяйка в свободное время? Звучит как бред. И вот тут начинается самое странное. Я рассказываю ему про Машу, про мой порезанный палец, про то, как сходила в магазин и убралась на балконе. В общем, полный бред. Банальщину. А он слушает. Или притворяется очень убедительно. Он шутит, но не издевается. Спрашивает, но не лезет. Иногда его юмор кажется мне слишком молодым, дурацким. Но в целом – этот разговор помогает мне понять, что я ещё не совсем закостенела в четырех стенах. Тимур приходит домой запоздно. Бесшумно раздевается, залезает под одеяло и тотчас засыпает. Дыхание его становится ровным. Я сжимаю губы тонкой линией. Но молчу. Даже не шевелюсь. Хороший ли знак, что он выбрал общую спальню, а не диван в гостиной? Но утром он уходит так рано, что я даже не слышу, так крепко сплю. Кажется, наш хрупкий мир рухнул, не успев склеиться. Весь следующий день я опять переписываюсь с Артемом. Есть в этом что-то порочное. Наше общение не заходит куда-то «не туда», но даже обычные вопросы кажутся мне пошлостью. Чем я лучше Тимура, если при живом муже общаюсь с другим мужчиной? Тотчас осекаю саму себя. Нет уж. Нас нельзя сравнивать. Я никому не изменяла и не собираюсь. Я не лезла в чужую постель. Я не скрываю непонятно что. У меня, в конце концов, нет то ли беременной, то ли не беременной девушки под боком. «Чем ты занята вечером? – спрашивает Артем. – Как насчет посидеть в ресторане? Недолго. Семья даже не заметит твоего отсутствия» «Если честно, я не думаю, что это уместно», – всё же отвечаю я. Не знаю. Не хочется мне никуда идти, не хочется давать ложных надежд этому приятному молодому человеку. «Не переживай. Обещаю не распускать руки… Если сама не попросишь» И добавляет смеющийся смайлик. Хм, соблазн велик, если честно. Хочется ощутить себя живым человеком. Куда я выбиралась, кроме встреч с Женькой и общих походов в рестораны с семьей? Да никуда. Маша сегодня якобы «гуляет с подружкой» – якобы, потому что улыбалась она при этом очень уж мечтательно. Тимур… Да даже думать не хочу, где и с кем Тимур. А я опять одна? Чем займусь? Пол вымою или шторы постираю? «Договорились. Я согласна встретиться и по-дружески пообщаться» У меня во рту солоно после отправки сообщения. Кто бы знал, как сложно мне выбрать платье! Слишком открытое? Нет, не то, это какой-то разврат. Закрытое классическое? Да я буду смотреться мамашей рядом с сыном. С глубоким декольте? Фу, пошлость. Без декольте вообще? Целомудренная монашка. Останавливаю свой выбор на брючном костюме густого синего цвета. Вроде смотрится неплохо. «По-дружески». В таком можно пропустить коктейль с другом. Когда я выхожу из дома, Тимура всё ещё нет. Да и плевать на него. Ресторан «Лофт», маленький и уютный, встречает нас полумраком и мягкими джазовыми мелодиями. Артём, как истинный джентльмен, пододвигает стул, заказывает вино и первым тостом провозглашает: – За самую красивую женщину за этим столиком. Нет, даже во всем ресторане! Я улыбаюсь, но внутри ёкает. Артём одет в чёрную рубашку, ворот расстегнут, волосы его слегка взъерошены. Улыбка неизменно белоснежная и широкая. Первые полчаса он говорит о путешествиях, о своём желании «жить ярко», о том, как ненавидит офисы. Мол, в такси ушел, чтобы «чувствовать свободу». Я слушаю, киваю, но ловлю себя на мысли: его шутки – слишком глупые, его мечты – слишком наивные. Ну, какая свобода быть таксистом? В чем она заключается? В пьяных клиентах, в отсутствии больничных и нормального отпуска? В том, что ты должен работать и днем, и ночью? Импульсивный мальчишка, даром, что скоро стукнет тридцатник. При этом мои планы и цели его как будто не очень-то и заботят. Даже странно. Нет, он слушает меня внимательно, даже слишком – как будто пытается запомнить каждую мою интонацию. Всё время рядом: пододвигает стул, поправляет свет над столом, заказывает то, что я даже не успела заметить в меню. Только я не чувствую в нашем разговоре реального интереса ко мне. Он даже не помнит, что мы обсуждали в переписке. Видимо, всё-таки не вчитывался, так, поддакивал, чтоб затащить на свидание. Первый бокал он выпивает быстро. Второй – ещё быстрее. К тому времени, как нам приносят еду, взгляд моего партнера по вечеру становится расфокусированным, движения – развязными. Он начинает касаться моей руки во время разговора. Не сильно. Почти незаметно. Но мне становится очень неуютно. – А давай после ресторана куда-нибудь ещё сходим? Как насчет бара, здесь недалеко есть отличный? Или просто прокатимся? Я припарковался недалеко отсюда. – Нет, спасибо, мне завтра рано вставать, – мягко отказываюсь я. – А ты выпил, тебе нельзя за руль. – Ну что за жизнь такая… – он смеётся и снова наливает себе вина. – Вы все такие осторожные. Мужчина должен сделать первый шаг? Так вот, я делаю! Чего ждать? Успеешь ты приготовить завтрак своему ребенку. Давай развлечемся. Он опять пьёт, и его галантность трещит по швам. Голос становится чуть хрипловатым. И впервые за вечер я понимаю, что, возможно, ошиблась. Что он не просто живой и импульсивный. Он – слишком свободный. Слишком уверенный, что мир будет играть по его правилам. Слишком самоуверенный. – Ты вообще потрясающая, – он наливает очередной бокал, пальцы скользят по моей руке. – Я таких, как ты, очень люблю. Опытных… знаешь ли. Которые уже не стесняются своих желаний. – Артём, – я аккуратно отодвигаюсь. – Давай не будем об этом. Мы же договорились: по-дружески. – А что? – Он наклоняется ближе, дыхание пахнет алкоголем. – Ты же сама согласилась встретиться. Или просто поиграть со мной хотела? Ладно тебе, нормально всё будет. Я тебя всё равно просто так не отпущу. За всё заплачено, развлекайся. В его глазах появляется неприятный блеск. Мне становится душно. – Я на минутку, – беру сумочку и встаю. Он только машет рукой – типичный жест мужчины, которому плевать, чем ты занята; потому что ты всё равно вернешься к нему. Первая мысль: уйти. Но выход близко к нашему столику. Уверена, Артем так просто меня не отпустит. Туалет находится в дальнем конце зала. Я захожу в одну из кабинок, закрываю дверь и обдаю горящее лицо водой. Сердце колотится где-то в горле. Я чувствую себя глупо. Дура. Ты решила, что юный парень захочет пообщаться с тобой просто так, без каких-либо планов? По-хорошему нужно уйти прямо сейчас. Но что-то мне подсказывает – Артем может разозлиться. Он пьян, его машина неподалеку. Даже не хочется думать, чем всё может закончиться. Черт. Что же делать?.. Решение приходит самое очевидное – и самое неприятное. Не ожидала, что окажусь в такой нелепой ситуации. Пальцы сами набирают сообщение мужу: «Прости. Мне нужна помощь. Можешь забрать меня как можно скорее?» Ответ приходит почти сразу. «Где ты? Что случилось?» Я сообщаю адрес и добавляю: «Ничего не случилось, просто не хочу здесь находиться» Следом я глубоко вдыхаю, обмываю лицо и выхожу – прямо в объятия Артёма, который поджидает у дверей. – Я уже соскучился, что-то ты задержалась, – он обнимает меня за талию. – Пошли, я заказал тебе классный коктейль. Там три вида алкоголя, сливки и… – Думаю, хватит коктейлей. Мне уже скоро пора уходить, – аккуратно отстраняюсь. – Дома много дел и… – Ой, да ладно! – Его голос становится громким, вальяжным. – Ты же ещё даже не выпила как следует! Да расслабься! Следующие пятнадцать минут я хожу по тонкому льду, общаясь с Артемом. Он перестает быть тем приятным парнем, который вчера успокаивал меня в такси – становится грубым, развязным. Постоянно предлагает выпивку, потанцевать или «свалить отсюда побыстрее». Уходить нельзя. Я жду. Что же он так долго… Музыка в ресторане становится громче, пульсирует в висках. Стены будто сужаются, давят на плечи. Артем снова тянет ко мне руку, но я отстраняюсь. Его пальцы скользят по моему запястью – не больно, но слишком уверенно. Мне тошно от его попыток сблизиться. – Ну что ты так бурно реагируешь? – усмехается он. – Раньше ведь нормально общались. – Не понимаю, о чем ты, – говорю спокойно, но внутри закипает раздражение. Раньше? Когда? Мы знакомы сутки. В какой момент я показалась Артему слишком доступной? – Действительно? Не понимаешь? Да ты прибежала сюда, ко мне, нарядилась вон, накрасилась, губы намалевала. От мужа своего побыстрее ускакала. И изображаешь недотрогу? Меня дергает. Неужели он прав? Неужели со стороны так всё и выглядит? Приоделась, намарафетилась – и прибежала к первому предложившему мужику. – Не смей так со мной разговаривать, – отвечаю я, стараясь не дать голосу дрогнуть. Самодовольная улыбка расползается по лицу Артема. – А мне казалось, ты любишь погрубее. Знаешь, давай-ка уедем отсюда, и я выбью из тебя всю дурь… одним проверенным методом. Тебе понравится. Всем бабам постарше вроде тебя это нравится. Я не успеваю испугаться его «предложения». Потому что в этот момент входная дверь распахивается. Тимур. Он стоит на пороге, ресторана сжав челюсти. Администратор на входе что-то у него спрашивает (наверное, ожидает ли моего мужа кто-то), но Тимур отмахивается от него как от мухи. Медленно оглядывает помещение, находит меня взглядом. Замечает, что Артем сидит слишком близко. Замечает моё напряжение. И в этом взгляде – не просто злость. Это что-то иного характера. Настоящая, живая ревность. – Кира! Не ожидал тебя здесь встретить, – произносит он нарочито удивленно, подходя быстрым шагом к нам. – Ну, что, пойдем домой? Артем даже не думает отступать. Наоборот – выпрямляется, поднимает подбородок. Собирается «бороться» за право пользования мною, что ли?! – А ты, стало быть… – Муж, – подсказывает Тимур. – Кира, кто этот… кхм… джентльмен? Представишь нас? В его тоне такая ирония, которую он даже не пытается скрыть за мнимым дружелюбием. Артем поднимается, протягивая ладонь для рукопожатия, и хмыкает. – Я её партнер на сегодняшний вечер. Ну, ты же знаешь, как это бывает: иногда женщине хочется развлечься, и она находит кого-то моложе. Мой новый знакомый не собирается тушеваться или как-то не допустить конфликта. Напротив, нарывается на него. Тимур делает ещё шаг. Медленно, но так, что воздух между нами сжимается. Теперь они стоят друг напротив друга. Почти нос к носу. – Если ты сейчас не заткнёшься, – говорит Тимур, – то следующий твой разговор будет в больнице с челюстным хирургом. – Очень страшно, – фыркает Артем. – Какой-то ты агрессивный. Неудивительно, что твоя жена вечерами общается с теми, кто поспокойнее. Старик, не злись, всё нормально. Мы хорошо проводим время. Я твою супругу к утру верну домой, довольную и уставшую. Это последняя капля. Тимур бросается вперёд, хватает его за грудки и швыряет на стену. Удар глухой, резкий. Артём охает, но не отступает. На нас оборачиваются другие люди. Я замираю, не представляя, как поступить. Оттаскивать их друг от друга? Голосить во весь голос? К нам бежит официантка, грозясь вызвать охрану. – Не смей так говорить о ней! – рычит Тимур, ударяя вновь. Я выступаю вперед. – Хватит! Тимур, отпусти его! Но он будто меня не слышит. Лицо искажено гримасой ярости. Его кулак – в нескольких сантиметрах от лица Артёма. Грудь вздымается. Он дышит тяжело, часто. Как будто только что пробежал марафон. Я смотрю на Тимура. На его побледневшие щёки, на сжатые зубы, на боль в глазах. И на ту безумную, животную потребность удержать меня, которую он не может контролировать. И о которой я даже не подозревала до сегодняшнего дня. – Пожалуйста, прекрати… – произношу очень тихо. С него словно спадает пеленка. – Пойдем отсюда. Тимур берёт меня за локоть, мягко, но решительно выводит наружу. За спиной остаётся ресторан, музыка и Артем, который больше не пытается нас остановить. На улице промозглый осенний ветер ударяет в лицо. Мы идём молча, пока не оказываемся возле автомобиля. Тимур открывает дверь с моей стороны, помогает сесть. Затем обходит машину и садится на водительское место. Он заводит двигатель, и первые минуты мы едем в густой тишине. – Спасибо, – наконец говорю я. – За что? – он не смотрит в мою сторону, и это почему-то ранит. – Что сразу же приехал. Мог бы отказаться или сослаться на важные дела. Тимур резко сворачивает на обочину и глушит мотор. Поворачивается, и в его глазах – усталость, горечь и что-то ещё, чего я не могу понять. – Кира, – он произносит моё имя так, будто оно причиняет ему боль. – Что это было? Кто этот мужчина? Я опускаю взгляд: – Я… не знаю. Вчера познакомились в такси, и… Он предложил выпить кофе. Я не знаю, что на меня нашло. – Ты собиралась мне отомстить? Клин клином, да? – Нет, конечно! – Я резко поднимаю голову. – Я просто… хотела немного развеяться. Ничего серьезного. Он показался мне неплохим собеседником, я не собиралась тебе… Не договорив слова «изменять», я замолкаю. А что это я вообще оправдываюсь? Перед кем? Перед человеком, у которого двойная жизнь? Кажется, мой муж и сам понимает всю нелепость момента. Потому съезжает с обочины обратно на дорогу. Я смотрю на шоссе сквозь запотевшее стекло. Тимур молчит. Я тоже. Мне страшно и неуютно. Я – не из тех, за кого дерутся мужчины. Я другая. Я сто лет не ходила на свидания, да и вообще не ловила на себе голодные взгляды. Пальцы сжимаются в кулаки. Я смотрю на него – его лицо в полутьме, сжатые челюсти, взгляд, устремлённый вперёд. В нём есть что-то новое. Что-то, чего раньше не было. Возможно, это раскаяние. Возможно – усталость. Сложно определить. Я хочу верить, что он всё ещё любит меня. И одновременно с этим не хочу, потому что его любовь всё усложняет. А потом, когда я уже почти уверяю себя, что мы со всем разберемся вместе, мой муж негромко произносит: – Я съеду завтра же.