Глава 12

Следующим вечером Тимур стоит у шкафа, аккуратно складывает рубашки в чемодан. Он делает это слишком спокойно, слишком собранно. Как будто всё под контролем. Как будто вокруг нас не рушится целый мир. Я наблюдаю за ним, прислонившись к косяку. Стою в дверном проеме как гостья. Не в силах переступить порог. Странное чувство. Совсем недавно я и сама кричала, будто собираюсь уйти. Сбежать. Перестать делить с ним одну постель. Но теперь, когда это делает мой муж, не нахожу себе места. Весь день я думала, что всё обойдется. Утром Тимур выпил чашку кофе, поцеловал Машку в макушку и ушел на работу. Днем – не звонил и не писал. Мне казалось, буря стихла. Но он вернулся раньше обычного, ещё до пяти часов вечера, и принялся спешно собираться. – Ты уверен? – спрашиваю я, хотя знаю ответ. Он даже не оборачивается. – Да. Просто «да». Обычная констатация факта. Без единого сомнения. Я всё-таки вхожу в комнату, беру одну из его рубашек, проглаживаю от невидимой складки. – Тимур, у нас тяжелый период и… – Кира, у нас не тяжелый период, – спорит мой муж. – У нас какая-то вакханалия. Я тебе изменяю, ты за мной следишь и ходишь на свидания с какой-то гопотой. Я не знаю, чего хочу, Кира. Но точно знаю, что нам нужно передохнуть. Иначе мы друг друга задушим. Ты не доверяешь мне, я… я не могу каждый раз оправдываться. Нам нужна пауза. «Пауза», – повторяю мысленно, как будто пробую это слово на вкус. Гадкое. Оно пахнет концом. Нам же не по двадцать лет, чтобы ставить отношения на паузу. У нас либо "живем вместе", либо "расходимся". Да и сколько такая "пауза" может продолжаться? Неделю? Год? Всю жизнь? – Я не хочу отдыхать, – почти шепчу. – Я хочу во всём разобраться. – А если это невозможно? – он закрывает чемодан. Легко щёлкает замком. Звуки становятся громче в этой тишине. Я делаю шаг к нему. Почти прикасаюсь. Хотела сказать что-то важное. Что-то, что остановит его. Но голос предаёт. Все мои слова сжимаются комом где-то в горле. Вместо слов выходит только вздох. – Я не собираюсь бросать вас совсем, – говорит он мягко. – Просто… дай мне время. Нам обоим нужно отдышаться. Возможно, тогда станет понятнее. «А возможно, мы окончательно придем к разводу», – думаю я горестно. Но киваю. Тимур подходит ко мне, берет мои руки в свои. Его ладони теплые, такие знакомые. – Я не хочу терять тебя. Но если мы продолжим вот так – мы уничтожим всё, что у нас осталось. Я полный идиот, когда променял тебя на Катю. Но видеть, что ты в отместку ходишь по ресторанам с непонятными парнями… Нет, это слишком. Я молчу. Потому что в чем-то он прав. Потому что каждый наш разговор сейчас – это минное поле. Потому что я сама не знаю, чего хочу: то ли кричать, то ли плакать, то ли схватить его за руку и не отпускать. Другое дело, что мне не нравится его довод: я, конечно, виноват, когда изменял тебе с другой; но вот твое свидание (без продолжения!) меня окончательно взбесило. Это как понимать? Хочется поскандалить. Но в этом нет никакого смысла. – Хорошо, – наконец говорю я. – Пусть так. Он кивает, целует меня в лоб – быстро, нежно, как будто прощается ненадолго, только на пару часов. – Я буду звонить. Маше тоже. Я наберу её прямо сейчас и всё объясню. И он уходит. Дверь закрывается с тихим щелчком. Стук колесиков чемодана еще долго звучит в голове. …Давно стемнело. Я битый час пытаюсь сварганить ужин, но всё падает из рук. Мне не собраться. В замке ворочается ключ. А затем дверь распахивается с такой силой, что стук от удара о стену эхом разносится по квартире. – Мама, ты вообще в себе?! Маша стоит на пороге, лицо красное, волосы растрепаны от быстрой ходьбы. В глазах – ужасная обида, будто я совершила какой-то непростительный поступок. Ну, вот. Опять двадцать пять. Вроде же всё наладилось, нашли с дочерью общий язык. Сдался мне этот чертов Артем! – Маш, послушай, – осторожно говорю я. – Я не собираюсь ничего слушать! – она швыряет сумку на пол. – Папа только что позвонил. Сказал, что уезжает. Что вы «берете паузу»! – Да, мы решили… – Решили?! – она перебивает меня, голос срывается. – Это ты решила! Ты его выгнала, да? Потому что не смогла простить! – Маша, дай мне объясниться. Ещё недавно она убеждала, что одобряет наш развод. Но, как показывает практика, говорить еще не значит, что дочь действительно думала, что мы сможем разойтись. Подростковый максимализм в ней кричал «Да разведитесь вы уже», а детская наивность – верила, что мы одумаемся. А если это не так? – Нет! Не желаю слушать! Ты сама виновата! – она тычет пальцем в мою сторону. – Если бы ты хоть немного старалась, он бы не ушел к Кате! Если бы не ныла, не пилила его – он бы остался! Ты же сама всё повторяла: я уйду, я уйду! Вот! Договорилась. Теперь он уйдет к новому ребенку и к своей Кате! Ее слова бьют под дых. Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Мы только недавно это проходили. Только помирились. И вот… Опять. Но я вновь не чувствую себя виноватой в детских обидах моей великовозрастной дочери. Потому что они высосаны из пальца. В ней кипят эмоции. Но срываться на мать – последнее дело. – Ты думаешь, это я заставила его изменить? Я должна была что, закрывать глаза? – Да! – кричит Маша. – Все так делают! У Таньки отец гуляет – и ничего, живут же! На Бали ездили! Мотоцикл ей купили! А ты не смогла! Тебе же только дай повод устроить драму! – Я не мама Таньки. И всё гораздо сложнее, чем тебе кажется. Пожалуйста, давай я сама буду решать, как поступать. Без твоих упреков. – Разумеется, я же тупая и ничего не понимаю! – в ее глазах слезы. Она разворачивается и убегает. Я остаюсь стоять посреди кухни, смотря на ее сумку, валяющуюся на полу. Из приоткрытого кармана торчит край конспекта. Поднимаю свой телефон. Одно новое сообщение – от Тимура: «Маша в порядке? Я только сейчас смог до нее дозвониться» Я стираю ответ три раза. Потому что он получается слишком жалкий, как будто я собираюсь попросить мужа о помощи. В итоге пишу лаконично: «Как обычно. Винит меня. Я уже привыкла быть козлом отпущения» «Я поговорю с ней» – Не надо, – шепчу я в пустоту. – Ты уже поговорил. Потому что это уже ничего не изменит. Только теперь я понимаю со всей отчетливостью: пора начинать новую жизнь. Других оправданий быть не может. *** Тем утром я подскакиваю на кровати. Как будто увидела кошмар, хотя совершенно не помню, снилось ли мне хоть что-то. Сердце колотится. На часах – пять утра. Я не помню, когда в последний раз просыпалась так рано. Без особого желания, но с какой-то странной решимостью. Она зудит в груди. Надо что-то изменить. Надо что-то сделать. Твой муж от тебя ушел, но это не значит, что ты должна рыдать и ждать его возвращения. Нет уж. Ты не виновата в его уходе. Ты не виновата в его измене. Я сажусь на кровати, несколько минут просто слушаю тишину. Потом иду на кухню, готовлю легкий завтрак и отчетливо понимаю: точка невозврата пройдена, значит пора что-то менять. Я должна начать новую жизнь, без оглядки в наше с Тимуром прошлое. И пусть она начнётся с генеральной уборки. Начинаю со шкафа. Вытаскиваю вещи, которые давно не надевала. Юбки, платья, блузки – всё это кажется теперь каким-то старым, ненужным. Как будто я жила в костюме, который давно переросла. Куча одежды, но вся какая-то унылая. Не считая последних вещей, купленных с Женей после новости об измене мужа – и надеть нечего. Разбрасываю одежду по комнате, безжалостно переношу её в мусорное ведро. Примеряю что-то из нового, предложенного Женей – слишком смелое, слишком яркое. Но почему бы и нет? В этот момент понимаю: мне нужно больше цвета. Больше уверенности. Меньше Тимура. Я умываюсь, делаю легкий макияж. Смотрю на себя в зеркало. Не идеально, но внутри теплеет. Может, это и есть первые шаги к принятию новой реальности? Ну а что. Хватит уже цепляться за прошлое и жить мыслью о втором шансе. Да не будет у нас никакого второго шанса! Тимур лишь на словах готов признать свои ошибки, а на практике – так и не объяснил, кто такая эта Маргарита Соколова и почему он так взбесился от того, что я проследила за ним. Перехожу в гостиную. Занавески – в стирку. Покрывало с дивана, старые подушки – на балкон. Я буквально переворачиваю квартиру с ног на голову. Словно хочу вычистить не только пыль, но и воспоминания. Все эти годы, проведенные в роли жены, мамы, хранительницы очага. Злюсь? Да. Но теперь это другая злость. Не от отчаяния, а обиды. За то, что он пытался свалить всё на меня. Что укорил во встрече с Артемом. Что осудил за попытку подглядеть за ним. У него может быть внебрачный ребенок – что, кстати, с Катей? Она сделала УЗИ? – а виновата я. Классно. У Машки тоже виновата. У Тимура. Где я ещё провинилась, перед кем? Я останавливаюсь перед зеркалом в прихожей. Волосы растрепаны, щеки порозовели. Дышу чуть тяжело, но чувствую себя живой. Дочь умотала в институт, даже не поблагодарив за омлет с помидорами. А я не стала рваться к ней с извинениями. И тут звонит телефон. Если честно, увидев на экране имя подруги, я жутко не хочу отвечать. Устала. Она будет задавать вопросы или давать советы, или поддерживать. А у меня нет никаких сил на это. Мне хочется начать новую жизнь – и одновременно с этим спрятаться в скорлупу и никогда не вылезать оттуда. И всё же так нельзя. Она – крестная Машки. Лучшая, да и единственная моя подруга. Кроме семьи и Женьки, у меня никого и нет. Ну, еще мама с сестрой, но с ними я не так уж и близка. – Да, Жень, привет. Я очень занята, поэтому, если не сложно, давай коротко. Кажется, прозвучало плохо. Черт. Я ужасный друг. – Привет, Кир. Коротко не получится. Тут такое дело. У меня есть знакомая семья. Приличные люди, расширяют бизнес. Им нужен помощник бухгалтера, потому что прошлая девочка ушла в декрет. Пока временно. Зарплата – не ахти какая. Но они не требуют опыта, только знание базы и готовность работать. Я пообещала, что ты в декрет точно не уйдешь. Даже соврала, что у тебя менопауза. Хихикает. Во рту становится солоно. Кажется, та новая жизнь, о которой я думаю всё утро, вот-вот подступит. Как стыдно перед подругой. Я с ней общаться не хотела, а она ради меня знакомых напрягла, чтобы только мне место выбить. Я опускаюсь на стул, внезапно ощутив, как сильно дрожат колени. Колеблюсь пару секунд, прежде чем ответить. – Кир? – Думаешь, я справлюсь? – Не думаю. Знаю. А если что-то подзабыла – быстро вспомнишь. Ты же и на курсы записалась. Всё восстановишь. Чего там не знать-то? Считать умеешь. Остальное – дело практики. Я прикрываю веки. Перед мысленным взором встают годы моей жизни: завтраки, детские болезни, споры о том, куда поехать на отдых, ночи, проведённые у телевизора, когда Тимур работал, а я ждала его, чтобы вместе поужинать. Годы, прожитые как должное. И вот теперь – пустота. И свобода. Свобода, которая пахнет страхом. Страшно не оправдать ожиданий. Страшно, что не получится. Подведу незнакомых людей и Женьку. Я смотрю в окно. За стеклом дождь оставляет следы. Погода мерзопакостная, совсем как моё настроение. – А если я провалюсь? – Да ну тебя, что за самокопания! – Женя цокает языком. – Отставить панику. Провалишься – другую работу найдем. Проблем-то. В общем, собеседование завтра в десять. Адрес скину тебе смской. И это… я уже сказала, что ты – гений бухгалтерии. Типа опыт опытом, но у тебя чуйка. – Что?! Это же не так! – Ну, немного приукрасила. Да забей, ты справишься. – Хорошо, спасибо тебе большое. Жень, ты лучшая. – Я знаю. Всё, давай, завтра отчитаешься. После звонка я ещё долго сижу на кухне, глядя в окно. Завтра – собеседование. Через неделю – курсы. Всё как я и хотела. Почему же тогда так страшно? А ещё я не знаю, что будет дальше с Тимуром. С нами. Вдруг понимаю: все мои попытки измениться кажутся до глупости нелепыми. Одежда, уборка, маникюр… Разве этого достаточно? Разве это поможет мне стать другой? Чувствую, как внутри снова закрадывается привычная мысль: «Ты слишком стара. Ты никому не нужна. Ты – вчерашний день». Сомнения возвращаются. Тихие, но настойчивые. Словно кто-то нашептывает на ухо: «Зачем тебе эта работа? Ты где-нибудь ошибешься. Тебя посчитают смешной. Ты не впишешься. Ты – просто женщина средних лет. Сиди дома и готовь супы». Но потом я вспоминаю, как Машка обрадовалась, когда узнала о моих курсах. Ей понравилась решительная, боевая мать. И пусть сегодня она злится, но я должна дать ей повод гордиться мною. Да и не только ей. Себе – в первую очередь. Пусть я не идеальна. Пусть я, по собственному мнению, почти вышла в тираж. Пусть я не уверена в себе. Но я хочу попробовать. Хочу показать себе, что могу начать с нуля. Хочу доказать Тимуру, что я не завишу от него. Хочу напомнить себе, что разрыв с мужем – ещё не конец. Достаю ноутбук и начинаю искать в интернете: «Как вести себя на собеседовании». – Ладно, – шепчу под нос. – Начнём с малого. А там – посмотрим. *** Собеседование назначено в десять, я просыпаюсь в пять. Три с половиной часа на сборы – и я чувствую себя так, будто мне дали три минуты. Я долго стою перед шкафом, сжимая в руках юбку-карандаш. Серая, строгая, «офисная». Та самая, которую я купила пять лет назад для какого-то важного родительского собрания. Надела один раз и забыла. – Ну и что, – говорю себе вслух, – выгляжу в ней как школьная завуч? Или как серьёзный бухгалтер? Бросаю её на кровать и хватаю следующую – плиссированную, тёмно-синюю. Слишком нарядно. Словно собралась не на собеседование, а на свидание. – Чёрт. Открываю дверцу шкафа шире, и на меня обрушивается ворох вещей, которые я вчера так лихо перебрала. Платья, блузки, кардиганы – всё смешалось в кучу. Как и мысли в моей голове. В зеркале отражается женщина с растрёпанными волосами. Я ловлю себя на том, что грызу ноготь. Привычка из юности, когда перед экзаменами я могла обкусать все пальцы до крови. Я надеялась, что избавилась от нее. Как оказалось, нет. – Боже, да что со мной? – вздыхаю и наконец выбираю брючный костюм – тот самый, синий, в котором встречалась с Катей. Иронично, конечно. Но он сидит идеально, а Женя говорила, что я в нём «сногсшибательно выгляжу для сорокапятилетней». Надеваю, кручусь перед зеркалом. Вроде ничего. Деловой стиль, но не скучный и без претензии. Телефон молчит. Ни звонков, ни сообщений. Тимур так и не написал ничего, кроме вопроса о Маше. Он не спросил, как я себя чувствую. Мне не хватает его. Его уверенности. Его поддержки. И, если честно, очень хочется поделиться тем, что у меня собеседование. Даже если бы он написал что-то вроде: «Ты сможешь» – это могло бы хоть немного смягчить напряжение в груди. Но его нет. Мы теперь чужие люди. Впрочем, разве не этого я хотела? – И не надо, – шепчу, будто это может заглушить колющую боль под рёбрами. Когда я перехожу к поиску обуви, Маша появляется на пороге спальни в пижаме, с лицом, на котором написано: «Я всё ещё злюсь, но мне любопытно». – Ты куда это так нарядилась? – косится она на мой костюм. – На собеседование. – Серьёзно? – брови Маши взлетают до лба. – И что, ты реально пойдёшь работать? – А что, я не могу? – Ну… можешь, – пожимает плечами, но в её глазах мелькает что-то новое. Может, даже уважение. – Только ты же бухгалтерию лет сто не видела. Не провалишься? – Спасибо за веру в меня, – сухо отвечаю. – Ой. Я не то имела в виду… Она морщится, но не уходит, наблюдает, как я натягиваю туфли на каблуке – невысоком, но всё же. – Ма… – вдруг начинает она и тут же замолкает. – Что? – Ничего. Удачи. Ты справишься. Я в тебя верю. И исчезает в коридоре. Я замираю. Это первые тёплые слова от неё за последние дни. – Спасибо, – говорю в пустоту и ловлю себя на улыбке. Вскоре я подвожу глаза и долго сомневаюсь: не слишком ли это? Может, тушь смыть? Или, наоборот, добавить румян? На коленях лежит блокнот с пометками: «Не забыть про опыт работы с цифрами», «Подчеркнуть коммуникабельность», «Не начинать с темы о семейных проблемах». Последнее – шутка, конечно. Я и не собиралась. Перед выходом ещё раз проверяю сумку: распечатанное резюме, паспорт, ручка, бутылка воды – на случай, если пересохнет в горле от волнения. Простые серьги. Волосы собраны. Макияж – неброский, но аккуратный. Оглядываю себя со всех сторон. Выгляжу… взрослой, но не старой. Сдержанной. Серьёзной. Совсем не как женщина, которая неделю назад рыдала в объятиях подруги, потому что муж ушёл к другой. Лифт едет медленно. Я дышу глубоко, стараясь унять дрожь в пальцах. Дорога до офиса занимает полчаса. Когда подхожу к зданию бизнес-центра, останавливаюсь на секунду. Смотрю на него. Высокое. Современное. За стеклами видны люди в деловой одежде. Глубоко вдыхаю. Выпрямляю спину. Шагаю внутрь. – Ну что, – шепчу себе, – ты не имеешь права облажаться.