Глава 13

Лифт поднимается с медлительностью, которая сводит с ума. Я стою, сжимая сумку так, что пальцы немеют, и смотрю на цифры на табло: 7… 8… 9… Двери раздвигаются, и передо мной – просторный холл с панорамными окнами. Солнечный свет заливает всё вокруг, и на секунду я теряюсь – тут слишком ярко. Десятый этаж встречает меня запахом свежесваренного кофе и мягким гулом голосов. Я подхожу к стойке ресепшена, где на высоком стуле сидит девушка лет двадцати пяти. Она слишком увлечена телефоном, чтобы заметить меня. Но когда я покашливаю, то поднимает взгляд. – Добрый день! – говорит, чуть приподняв брови. – Вы по какому вопросу? – Мне назначено собеседование по позиции помощника бухгалтера. Девушка коротко сверяется со списком и кивает. – Проходите в третий кабинет. Там отдел кадров. Скоро я стучусь в нужную дверь. Оттуда раздается звонкое: – Войдите! У сидящей внутри девушки очки с тонкой оправой, волосы собраны в высокий хвост, на лице – добрая, почти детская улыбка. Представляюсь, мысленно готовясь выкладывать резюме. – Ага! – девушка радостно щёлкает по клавиатуре. – Мы вас очень ждали! Меня зовут Лиза. Пройдёмте со мной. Маргарита Ивановна уже ждет. Это здорово, что вы даже чуть раньше! Я киваю, внутренне сжавшись. Она не может быть такой милой. Это какая-то ловушка. Неужели в отделе кадров такие приветливые сотрудницы? С чего бы? Мы идём по длинному коридору, мимо стеклянных перегородок, за которыми работают люди: кто-то печатает, кто-то говорит по телефону, кто-то просто читает что-то на экране монитора. Никакого напряжения, никакой офисной скуки. Здесь даже воздух иной – живее, легче. Может, мне так только кажется. Всё-таки впервые за много лет вырвалась в люди. Но ощущение, что здесь кипит дружная жизнь. Этакий офисный муравейник. Лиза идёт легко, болтает без пауз: – У нас небольшая компания, всего пятьдесят семь человек, но очень слаженная. Все друг друга знают, можно сказать – семья. У нас постоянно всякие выезды, активности! Недавно играли в «Что? Где? Когда?» В общем, не заскучаете! На всякий случай, предупреждаю, Маргарита Ивановна любит, когда всё четко. – В каком плане? – спрашиваю я, чувствуя, как внутри снова начинает скручиваться тревога. – Ну, ответы лаконичные, диалог максимально емкий. У нее, сами понимаете, лишнего времени нет, но бухгалтерию всегда собеседует она лично, как главный бухгалтер. Поэтому мыслью по древу лучше не растекаться. И будет вам счастье. Она ведёт меня по коридору дальше, треща без остановки: – Вы знаете, мы тут все немного сумасшедшие, но в хорошем смысле. Помешаны на работе. В пятницу, например, устраиваем чаепития с печеньками и вместе сверяем отчеты. Ну, это я шучу, конечно. Хотя печеньки, правда, есть. Я невольно улыбаюсь. Лиза излучает такую лёгкую, заразительную энергию, что волнение понемногу отступает. – Вот тут посидите, Маргарита Ивановна скоро подойдет, она о вас уже оповещена, – она указывает на уютный диванчик в небольшой переговорной. – Кофе? Чай? Воды? – Чай, пожалуйста. – Отличный выбор! – Лиза подмигивает. – У нас тут есть с мятой. Как раз для тех, кто нервничает перед собеседованием. Неужели это так заметно?.. – Я не нервничаю. – Да ладно, все нервничают! – она машет рукой. Но Лиза не успевает налить чай. Потому что дверь открывается – и в комнату входит она. Женщина, которую я уже видела. В ресторане. В красном брючном костюме. Ту, которая смеялась над чем-то, что говорил Тимур. Та самая, против которой я не могла даже мысленно сражаться, потому что она казалась мне недосягаемой. Сердце молотит в груди. Не может быть. Не бывает таких совпадений. Сейчас на ней деловой костюм кофейного цвета. Пиджак и блузка, которые облегают её идеально, как на заказ шиты (не удивлюсь, если так и есть). На лице – профессиональная маска. Безразличная. Холодная. – Маргарита Ивановна, к вам Кира Эдуардовна, на позицию помощника бухгалтера, – представляет меня Лиза. Женщина бросает короткий взгляд на наручные часы и, видимо, удостоверившись, что я не опоздала, одобрительно кивает. – Спасибо, Лиза, – отвечает Маргарита, и голос у неё – глубокий, уверенный, как у человека, который знает себе цену. – Оставь нас, пожалуйста. Лиза уходит, закрывая за собой дверь переговорной. Мне, если честно, тоже хочется сбежать. Как можно скорее. Но приходится сесть в кожаное кресло напротив возможной начальницы и утонуть в нем. Я вцепляюсь в подлокотники кресла. Уйти. Сейчас же уйти. Единственная мысль бьется в голове. Но Маргарита даже не смотрит на меня. Она листает бумаги в папке, не поднимая глаз. – Кира Эдуардовна? – наконец произносит она.. – Да. – Резюме у вас с собой? Я протягиваю распечатку. Она бегло просматривает, и тонкие брови чуть приподнимаются. Маргарита поднимает глаза. Впервые за все время глядит на меня. И ничего. Ни тени узнавания. Она действительно не помнит меня. Это бьет сильнее, чем, если бы она тут же указала на дверь. Я была для нее никем. Женщиной, которая даже не заслужила места в памяти. – Итак, последнее место работы – аж восемнадцать лет назад. Чем занимались? – Домашним бытом. «С мужчиной, которого ты окучивала в ресторане пару дней назад», – едва не добавлю я. Но молчу. – Ага. То есть, по сути – ни опыта, ни практики у вас нет? – Да. Но есть образование, базовое понимание бухгалтерского учёта. И желание работать. Кроме того, я записалась на курсы, скоро они должны начаться. Всё подтяну, что забыла за эти годы. – Интересно. Значит, вы хотите вернуться в профессию после восемнадцати лет отсутствия на рынке труда? Как вам такое в голову взбрело? Её слова ударяют. Они звучат слишком болезненно и слишком правдиво. И я вновь ощущаю себя бесполезным приложением к мужу. Никем. Пустым местом. Нет. Хватит всего бояться. Вдох и выдох. Я отвечаю максимально спокойно, хоть голос немного подрагивает. Сообщаю о том, что нужно что-то менять, что жизнь не заканчивается домом и детьми. Она внимательно слушает, потом задаёт технические вопросы, которые я еле-еле осиливаю. При этом каждый вопрос словно обёрнут в колючую бумагу. – А что насчет УСН? Ну-ну, – она перелистывает туда-сюда моё куцее резюме. – Расскажите, как вы будете работать с кредиторской задолженностью, если контрагент задерживает платежи? – она произносит всё это с таким превосходством, будто я маленькая девочка, которая только научилась считать до десяти. – И ещё. Допустим, в конце квартала вы обнаружили ошибку в учете, которая привела к занижению налога. Какие шаги вы предпримете, если до сдачи отчеты осталось два дня? Эти вопросы с подвохом. Подумайте хорошо. Я отвечаю, стараясь не показать, как мне неуютно. Ощущаю себя студенткой на экзамене у неприятного преподавателя. И чем больше говорю, тем сильнее чувствую, как внутри растёт раздражение. Да, я не идеальна. Да, я давно не работала. Но я не глупая. И не боюсь учиться. – Давайте начистоту, – Маргарита медленно обводит меня взглядом. – Вам сорок пять. Вы почти двадцать лет сидели дома. Боюсь, вы не справитесь даже с работой помощника. Я чувствую, как по спине бегут мурашки. В глазах на секунду темнеет. Она права. Я никчёмна. Зачем я вообще сюда пришла? Нет. Стоять. Нельзя сдаваться. Да кто она такая, чтобы судить обо мне свысока?! Пошла она лесом со своими насмешками. – Знаете, – говорю с легкой иронией, – если цель этого собеседования – унизить меня, то вы добились своего. Если же вам нужен человек, который сможет выполнять обязанности помощника бухгалтера, я справлюсь. Уж поверьте, это не такая сложная должность. Двадцать лет назад на неё принимали студентов первых курсов. Сейчас что-то изменилось? Вам нужны кандидаты наук, чтобы печатать бумажки? Маргарита замолкает. Смотрит на меня. Потом – внезапно улыбается. – Наконец-то вы сказали что-то интересное, – говорит она и откладывает резюме. – Вы приняты. А после благосклонно кивает. – Что? – Вы приняты. Пока на испытательный срок. Но я люблю, когда люди не молчат как безропотные овцы. Она протягивает руку. Красивые ногти. Дорогой маникюр. Кожа такая свежая, будто ее хозяйке не больше тридцати лет. Я машинально пожимаю её. – Добро пожаловать, Кира. Посмотрим, на что вы способны. И, уже повернувшись к двери Маргарита, бросает через плечо: – Завтра будьте на рабочем месте к девяти. Не опаздывайте. А то семья-дети. Знаем мы такое. Дверь закрывается. Я сижу, не двигаясь, и только сейчас замечаю, что расковыряла себе кожу у ногтя. В животе сжимается. Не от страха перед работой, а от странного, почти физического непонимания: она меня не признала? Не вспомнила? Я выхожу из кабинета, ноги еле держат. Голова кружится. Всё получилось. Но почему-то это чувство победы не приносит никакой радости. Только пустоту. Как так получилось, что она меня не узнала? Я вспоминаю то утро в ресторане. Как Тимур побледнел, увидев меня. Как она – спокойно, почти равнодушно – взглянула на меня, будто на случайную прохожую. А теперь вот сидела напротив меня целых двадцать минут, задавала вопросы, царапала словами. После я сижу на оформлении, Лиза вновь предлагает мне чай или воду. Отказываюсь. Хочу уйти. Навсегда. Сбежать. Скрыться. Но одновременно хочу остаться. Хоть одним глазком взглянуть на эту женщину ещё раз. Узнать, как она работает, как общается с другими, как себя ведёт. Кто она такая? Может, Тимур не солгал, и она всего лишь деловой партнер? Чем не возможность узнать наверняка? Чувствую себя больной. Одержимой. Но не могу отпустить эту ситуацию. Значит, теперь мы будем работать в одной компании. Теперь я буду видеть её каждый день. Бывает же такие совпадения. *** Я звоню Жене раз пять, но подруга не отвечает. Видимо, на фитнесе или в бассейне. Черт. Мне необходимо пообщаться с ней. Плюнув на правила приличия, я подъезжаю к её дому без предупреждения, на нервах, как после бега на километр с препятствиями. Ну, а что такого. Не откроет – значит, уйду. Но она открывает почти сразу, как будто ждала у двери. Подруга встречает меня с зеленой маской на лице. Одетая в домашний костюм молочного цвета. Как не боится заляпать его? В её руках женский журнал. Женя – образец жены с картинки. По всем стереотипам, разве что не в тапочках с меховыми помпонами. – Ну, как прошло?! – выдыхает она, впуская меня в квартиру. – Прости, я твои звонки только сейчас увидела. С утра ходила на массаж. – Да ничего страшного. Прости, я без приглашения… – Да ну тебя. Так чего как? – Откуда ты знаешь Маргариту Соколову? – выпаливаю, пока не струсила. Женя поглядывает на меня как на умалишенную. – Я ж говорила, это наши друзья. Мы на теннис вместе ходили, вот и заобщались. Сережа и Рита. Хваткие ребята. Он глава фирмы. Но чаще всего в офисе не бывает. Всем рулит она. Рита – главный… – …бухгалтер, – киваю я. – Ага, тут расширяться надумали. Мол, такой момент важный, а у них работница залетела. Меня как осенило. Есть же ты! Мы проходим на кухню, Женя наливает в два стакана воды с лимоном – видимо, сегодня у нее разгрузочный день. Я жадно отпиваю из своего, а затем выдыхаю: – Это та самая женщина, с которой я видела Тимура в ресторане. – Что?! – Женька так широко распахивает глаза, что маска на лице трескается. – Ты шутишь, да? – Если бы. Прихожу, а там она. Собеседовать меня собралась. Лично. – И… И что она тебе сказала? – Ничего. – Я горько усмехнулась. – Вообще не узнала меня. В глазах даже на секунду не мелькнуло: «А, это же та баба, с мужем которой я хихикала в ресторане». Подруга кривит губы. – Понятно, – фыркает Женя. – Для неё ты фон. Обычная тётка, которая пришла на собеседование. Не её уровень. Прости, ты знаешь, я тебя такой не считаю. Но для Риты есть высшая лига, а есть – челядь. – Угу. Она такая… уверенная. Холодная. Как будто всё вокруг принадлежит ей. – Баба с хваткой, это да. Но стерва ещё та. Я сначала вообще не понимала, что Сережа в ней нашел. Она его как будто загипнотизировала. Но после.... ну, она неплохая. Ну, с тараканами, но не совсем мерзкая. Не думаю, что они спят с Тимуром. Он тоже не в её лиге. Хм… Ты только не обижайся. – Да чего уж обижаться. – Слушай, – Женя наливает мне еще воды. – А может, ты всё-таки неправильно поняла ту сцену? Между ними обычный контракт, всё в рамках приличия. Рита бы не стала открыто изменять своему. Мне так кажется. – Не знаю. Может, и неправильно поняла. Качаю головой. Я совсем запуталась. Мне тоскливо и тошно от самой себя. Молчание зависает между нами как облако дыма. – И что ты теперь будешь делать? – спрашивает Женя, выждав несколько секунд. – Сама не знаю. Я оформила документы, завтра выходить. А теперь сижу и думаю: наверное, зря. Нужно уйти оттуда, а не… – А не что? – она перебивает меня. – Если она, и правда, крутит что-то с твоим Тимуром, то теперь у тебя есть идеальная возможность это выяснить. Я сжимаю кулаки. – Я не хочу в это влезать. Это так низко. Черт. Ощущаю себя последней дурой. – Тогда просто работай, – Женя ведет плечами. – Зарплату получай, опыта набирайся. А там – посмотришь. Надо же с чего-то начать. Вот тебе стартовый пинок. И обязанности – ничего ужасного. Справишься. – Ты права. – Конечно, права, – Женя подмигивает мне. – Я всегда права. Я закатываю глаза, и мы обе начинаем смеяться. Наш смех прерывает щелчок ключа во входной двери. Это муж Жени, Коля. Тот-самый-который-живет-на-две-семьи. На нём серый пиджак и приклеенная к губам улыбка. Раньше она казалась мне такой настоящей, естественной. А теперь, узнав о его похождениях, я думаю: может, и она тоже – лживая? В его руках – букет роз. Цветы, кстати, слегка помялись, будто их купили у метро по пути домой. Как-то дешево для того, кто зарабатывает очень большие деньги. – О, Кира! – восклицает он с таким энтузиазмом, как будто моего появления посреди дня в их квартире ему только и не хватало. – Как жизнь? А я сегодня решил пообедать дома. Думаю, соскучился по любимой жене. Срочно хочу ее поцеловать. Коля подходит к жене и, как положено идеальному мужу, целует её в щёчку. Даже не обращая внимания на маску, не ворча про «опять чем-то намазалась». Она мурлычет, как кошка, и протягивает ему бокал с водой. – Сегодня у нас на обед – детокс-напиток, – хихикает подружка. – Прости, дорогой, но могу предложить только вчерашнюю утку. У меня – разгрузочный день. Значит, я не ошиблась. Слишком много лет знаю Женьку. – Утка тоже сгодится! Да сиди-сиди, я сам. Мне Женя сказала, у вас с Тимуром временные трудности? – спрашивает он меня, поправляя рукава рубашки и вытаскивая утятницу из холодильника. Его голос звучит сладковато как сироп от кашля. Неестественно. Тягуче. Я хмурюсь. Если честно, не хотела выносить сор из избы. Тем более Коля – не тот человек, который должен знать о наших «временных трудностях». – Я сказала, что в последнее время вы часто ссоритесь, – добавляет Женя. – Не переживай, вы справитесь. Такие семьи, как ваша, не разваливаются из-за каких-то ссор. Ну хоть ссор, а не измен. – Угу, спасибо. – Хорошо, что у нас с Женькой всё идеально. Мы вообще друг друга понимаем без слов. Правда, зайка? – Конечно, зайчик, – повторяет Женя, глядя на него с такой приторной любовью, что мне становится душно. – Я даже не представляю, как с моей женой можно скандалить. Женя закатывает глаза так, что становится видно белки, но тут же улыбается, будто репетировала этот момент перед зеркалом: – Кир, он шутит. Мы постоянно ругаемся из-за его носков в гостиной. Двадцать лет живешь с человеком, а он так и не научился бросать их в корзину для белья. Коля фырчит, будто носки были верхом их семейных драм, и принимается отрезать от утки кусочек. Я наблюдаю, как его пальцы вальяжно обхватывают нож – те самые пальцы, которые, по словам Жени, совсем недавно гладили спину некой стервы из Европы. Меня начинает подташнивать. Я смотрю на них и думаю: интересно, сколько они репетировали эти улыбочки и фразочки как из сериала о влюбленных голубках? Неестественность всё сильнее бросается в глаза. Раньше я думала: «Как же Женьке повезло с Колей», а теперь вижу, что они давно отдалились. Неестественные. Слишком приторные. Но изображают пристойную семейную пару так, что остается только похлопать. Не придерешься. Если не приглядываться, то они – образец для подражания. – Представляешь, Киру взяли на работу Соколовы, – Женька переводит тему, щелкнув ногтями по столу. – Ну, точнее Рита взяла. Сережка-то не в курсе, ему плевать на кадровый состав. Коля довольно хлопает в ладоши, оторвавшись на секунду от разделывания утки. – Серьёзно?! Я очень рад! Слышал, что Женя ручалась за тебя. Уверен, вы отлично поладите с Риткой. Она тоже любит порядок и строгие правила. Кир, будешь утку? Нет? Тогда я только на себя порежу. Жень, кстати… И говорит ей о предстоящей поездке в Берлин. Очень срочной, о которой он узнал пару часов назад. Как будто ничего не происходит. Как будто он действительно верит, что иметь и жену, и любовницу – нормальное дело. Как будто его совесть чиста, а их брак – образцовый. А я сижу и думаю: интересно, когда люди начинают лгать себе вслух? Быстро, по щелчку пальцев? Или это происходит постепенно, незаметно, как ржавчина на трубах – пока не потекло, и не увидишь. Женя смотрит на меня. Мельком. Но я понимаю: она ни на секунду не забывает. Про вторую жизнь мужа. Про фото в соцсетях. Про сумку, которую он подарил ей, а потом она продала. И всё равно улыбается, разглаживая лепестки роз. Потом Коля достает из кармана телефон, чтобы принять звонок. Выходит в коридор. – Наверное, я пойду, – решаюсь, наконец. – Собираюсь обновить гардероб перед работой. Вчера я перебрала шкафы, и оказалось, мне совсем нечего носить. С собой не зову. У тебя тут муж и детокс-вода. – Ага, покажешь, что купила, – отвечает Женька, но я вижу, она пристально следит за коридором, по которому взад-вперед бродит ее муженек. Кажется, ее до сих пор не отпустило. Она говорит, что приняла его двойную жизнь – а сама напряжена, вслушивается в разговор, ищет знаки. Наконец, словно очнувшись, Женька подскакивает с места и провожает меня до двери. Напоследок крепко обнимает за шею, а Коля машет рукой, уткнувшись в телефон. – Отчитаешься о первом рабочем дне, – говорит подруга и машет рукой на прощание. Оставшись наедине со своим «идеальным» мужем в их «идеальном» обмане.