Глава 14

Я решаю немного развеяться и, покинув Женю, направляюсь в ближайший торговый центр. Погода сегодня такая – ни то дождь, ни то солнце, будто природа сама не может определиться. Что ж, мне это смятение знакомо как никому. А ещё меня терзает моральный выбор: тратить ли деньги с карты мужа? С одной стороны, Тимур не заблокировал счета. Вообще ничего не сказал по поводу расходов. С другой… Ну, если мы хотим начать новую жизнь, вдали друг от друга, то как-то некорректно спускать деньги мужа на шмотье. Одно дело – продукты или что-то для дома. Там, как-никак, живет его дочь. Но не на одежду же для меня самой… С третьей же стороны, у меня в кошельке пока шаром покати, первая зарплата предвещается ой как нескоро. И что мне делать? Задумчиво стучу уголком банковской карты по ладони. И решаюсь. Не понравится – позвонит. Первым делом захожу в магазин деловой одежды. Сколько лет я носила невзрачные платья, джинсы и туфли на устойчивом каблуке? Пора обновить гардероб. Маргарита Соколова – моя новая начальница – выглядит всегда безупречно, и я хочу соответствовать. И пусть эти костюмы стоят недешево, но Тимур же платит. Это я так ехидничаю, если что. В общем, я позволяю себе всё: два строгих комплекта, рубашки, тренч и даже пару аксессуаров, которые мне понравились. Продавщица смотрит на меня с одобрением, видимо, рада, что нашла клиента с вкусом и деньгами. Там же выбираю туфли на каблуке, но не убийственных, а «я же всё-таки начинающий бухгалтер, а не топ-модель». – Вы участвуете в нашей бонусной системе? – спрашивает продавщица, принимая оплату. – Нет, – я качаю головой. – Заведу вам карту. В следующий раз будет три процента скидки. Да уж, три процента меня не спасут. Но пусть. Приятно. Чек вышел внушительным. Тимур, конечно, получит смс-уведомление. Я некоторое время жду его реакции – но ее нет, и я перехожу в магазин для быта и уюта. В дом давно ничего нового не покупалось. Как-то не хотелось. Всё и так было. Как вы понимаете, я не люблю тратить финансы впустую. Но сегодня у меня транжирское настроение. Я беру сервиз с причудливыми птицами (зачем? У нас же есть сервиз!), настольную лампу в виде совы (Маша точно назовёт её «зашкваром», но мне вдруг страшно захотелось сову) и несколько свечей по такому ценнику, будто в них вылили флакон духов. Чувствую себя глупо, но почему-то успокаиваюсь. Выхожу из магазина с пакетами и решаю зайти по пути домой в кафе – перекусить, передохнуть. Но едва я миную стеклянные двери торгового центра, как замечаю его. Марк. Парень Маши. Он стоит у витрины магазина электроники, о чём-то разговаривает с девушкой. Высокая, худенькая, с короткой стрижкой и серьёзным взглядом. На них почти одинаковые толстовки, и они задорно смеются. Девушка тычет пальцем в его грудь, что-то быстро-быстро говорит, и он корчит гримасу, но потом улыбается. Мне становится не по себе. Первая мысль – тут же позвонить Маше и вывалить на неё всё, что вижу. Вторая – а вдруг это просто подруга? Или сестра? Или подруга подруги? Мало ли людей, с кем может гулять молодой парень. Я и так уже из-за своих подозрений бегала по ресторанам за Тимуром. Теперь примусь за дочь? Машка и так сейчас на взводе, а если я ошибусь… Да она меня никогда не простит. Я пытаюсь убедить себя, что это не моё дело. Но внутри начинает шевелиться тревога. Маша так много рассказывала про этого Марка. Про то, как он её понимает. Как поддерживает. Как нежно взял за руку, когда она расплакалась из-за нас с Тимуром. И вот он здесь. Не один. Я достаю телефон. Открываю переписку с дочерью. Но пальцы замирают над буквами. Стоит ли говорить? Или это будет лишним? Что скажет Маша? Будет ли верить мне или решит, что я просто схожу с ума? С одной стороны – если это ничего не значит, зачем её расстраивать? С другой – если это что-то значит, она имеет право знать. Только вот… Сама мужа не удержала, теперь во всех мужчинах вижу изменщиков? Я ещё немного наблюдаю. Они уходят в сторону киноцентра. Он не целует её, не обнимает, но слишком уж близко они идут друг к другу. Вздыхаю. Запираю мысли в уголок сознания. Пока не буду ничего говорить. Возможно, я преувеличиваю. Возможно, это вообще не то, чем кажется. Подростки заводят друзей. Это нормально. – Ну что, – иронично произношу самой себе, – развеялась. Теперь домой. Иду к машине, держа пакеты в руках. Кажется, я потратила больше, чем собиралась. Но, странное дело, чувствую себя почти свободной. И угрызений совести нет никаких. Тимур не позвонил – значит, его всё устроило. А что до Марка… Пусть Маша сама разберётся. Это её первый опыт. Ей нужно пройти через него самостоятельно, без мамы-наседки. Но одно знаю точно – если Марк действительно делает Машке больно, я лично приду и объясню ему, что значит «злая мать сорока пяти лет с полным правом разорвать тебя на тряпочки». А пока пойду домой. Разбирать покупки и думать, куда поставить новый сервиз, когда мы и старым-то толком не пользовались. *** В свой первый рабочий день я просыпаюсь от звука будильника, будто меня выдернули из воды. Солнце бьёт в лицо сквозь полупрозрачные шторы, и я на секунду позволяю себе подумать, что это всё сон – работа, собеседование, Маргарита, её ледяной взгляд. Уход Тимура. Увы. Это реальность. Встаю с третьей попытки, как положено взрослой трудоспособной женщине, и сразу же чувствую, что сердце начинает стучать где-то в горле. Сегодня первый рабочий день. После двух десятков лет домашней жизни я снова официально выхожу в люди. В костюме, с макияжем. На полный рабочий день. Уф. Завтрак. Кофе. Бутерброд, хотя еда плохо лезет в горло. Ещё как назло, когда крашусь, кусочек помады откалывается и падает прямиком на новенькую блузку. В таком виде идти нельзя. Да что ж за невезение! Переодеваюсь в спешке, ругаясь под нос, и понимаю, что не только я в этом доме опаздываю. Забегаю в комнату к Маше: – Пора вставать! Тебе сегодня к нулевой паре! Это я подглядела в ее расписании, которое вывешено на двери холодильника. Как раз на случай таких вот «я проспала». Но сегодня дочь зарывается глубже в одеяло: – Уйди, ма. Я не пойду. – Ты что, заболела? – Нет. Просто не хочу. – Маша, в любой другой день я бы устроила тебе головомойку, но сегодня – это на твоей совести. Мне уже пора. – Ага, иди. Люблю тебя. Откладываем семейную терапию на потом. Хватаю сумку, целую её в макушку. Вылетаю из дома. Лифт не едет. Спускаюсь по лестнице. Встаю в пробку, словно все жители нашего города решили выпереться на этот проспект именно сегодня. Я чувствую себя как героиня фильма, которая должна успеть на важное событие, но мир всеми силами этому препятствует. И вот – офис. Успела. Тютелька в тютельку. Лиза встречает меня своей фирменной улыбкой, будто я пришла на праздник. – Кира! Привет! – говорит она, как будто мы старые подруги, переходя на «ты». – Документы верну тебе после десяти, а пока пойдем, провожу в бухгалтерию, там уже все ждут. Мы идём по коридору, который кажется длиннее, чем мой путь от квартиры до работы. Лиза болтает без умолку, рассказывает про общие правила, про кофемашину, про то, что запрещается есть за рабочим столом. Вновь повторяет, что фирма – это семья, и здесь только за инициативу в вопросах того, как вместе провести побольше времени. – Мы скоро поедем в кемпинг на все выходные! Ты с нами? – Э-э-э… Ну… Как бы ей сказать, что я не настолько готова слиться с людьми, которых вообще не знаю, когда у меня дома есть дочка и любимые сериалы. – Ну, ты подумай! – улыбается Лиза. – А, еще через неделю у нас волейбол. Записать тебе? – Боюсь, мои суставы не переживут волейбола. – Ну, ты подумай! – повторяет она. Мы выходим из зоны, где были перегородки, идем по нормальному коридору с кучей дверей. Одну из них Лиза и открывает. – Доброе утро, девочки! Внутри – три стола, два женщины и один кондиционер, который шумит так, будто ему пора на пенсию. Женщинам, к слову, тоже пора туда же. Одной так точно. Мне кажется, она мне не в мамы годится, а в бабушки. Не думала, что в таком навороченном месте может быть такая… хм… древность. Я не так уж и стара, значит. Чего Маргарита заливала про то, что мне аж сорок пять? Вон, женщине у окна все восемьдесят. Клянусь, она похожа на благообразную старушку. Только платочка не хватает поверх седых волос. – Ольга Петровна, Наталья Сергеевна, – представляет Лиза, – это Кира, новенькая. Пока на испытательном сроке, но, думаю, вы подружитесь. Обе женщины поворачивают головы. Медленно. Как будто их шеи смазаны маслом. Улыбки нет. Ни одной. Только взгляды. Изучающие. Слегка раздражённые. Как будто я – испортила им жизнь одним своим присутствием. – Присаживайтесь здесь, – Лиза указывает на самый ближний стол, рядом с дверью. – Компьютер вам подключат к полудню. Пока осваивайтесь. Стол такой узкий и низкий, что я боюсь задеть его коленями, если попробую сесть удобнее. Монитор стоит неудобно, приходится смотреть на него вполоборота. А еще тут очень жарко. Мне сразу становится плохо. Духота неимоверная. Кондиционер выставлен на тридцать градусов. При этом дамы одеты в вязаные кардиганы, а на плечах Ольги Петровны – шерстяная шаль. – Если что – зовите, – улыбается Лиза и исчезает. – Спасибо, – бормочу я, чувствуя, как энтузиазм потихоньку утекает в никуда. – Здравствуйте. Меня зовут Кира Эдуардовна, я… – Давайте помолчим, у меня срочный отчет, – обрывает меня «старушка». Я присматриваюсь к «соседкам». Ольга Петровна – высокая, худая, седые волосы собраны в строгий пучок, носит очки в металлической оправе, увеличивающие глаза до размера блюдец. Наталья Сергеевна – полная противоположность: пышные кудряшки, яркие губы, красный лак на ногтях и терпкий запах духов. Говорит быстро, много, с придыханием. Её возраст так сразу не определишь. От пятидесяти до семидесяти, что называется. – Значит, новенькая? – произносит она, не отрывая глаз от экрана. – Ты по чьей-то протекции или сама к нам? – Наталья, – прерывает её Ольга Петровна, – работаем. Тишина. Только щёлканье клавиш и шум кондиционера. Я сижу, как мышка, прячусь за выключенным монитором и перебираю скрепки на столе. Его явно использовали для всякого хлама. Бумажки, канцелярия. Крошки от печенья (а говорят, нельзя есть на рабочем месте). Рядом – принтер, который жужжит, как разъярённый шершень, и сквозняк из коридора. Мне кажется, они слышат, как я думаю. Обстановка напряженная. Чувствуется, что я здесь лишняя. Но, если честно, мне плевать. Привыкнут. Куда денутся. *** Первые два часа я тщетно пытаюсь встроиться в их ритм – тихий, монотонный, словно жужжание того самого кондиционера. Не лезу. Не комментирую их разговоры. Молча жду подключения компьютера и читаю руководящие документы фирмы, которые стопкой притащила Лиза. Но к обеду понимаю: мой стол для них – проходной двор. То Ольга Петровна шлепает папку с накладными прямо на мою клавиатуру: – Пока тут полежат, – безапелляционно заявляет она. То Наталья Сергеевна, не глядя в мою сторону, приказывает: – Там сейчас счета распечаются. Положи их пока у себя. Принтер захлебывается бумагой, а я – бессильным возмущением. Я им что, прислуга? Где хотя бы «пожалуйста»? Не знаю, какие обязанности у помощника бухгалтера, но явно не доставать счета и раскладывать их по стопочкам. К часу дня на столе красуется башня из папок, чашка с недопитым кофе Натальи Сергеевны, куча листов из принтера – «Ой, дважды напечатала» – и одинокий карандаш с надкушенным ластиком. Я молчу про наполнение ящиков. Да там документы от 2015 года! Десятилетие прошло! Это начинает мне надоедать. Дамы явно дают понять, что они класть хотели на нового сотрудника. «Ладно, хватит быть жертвой, – убеждаю себя. – Если я не очищу этот стол, то через неделю тут будет свалка». Кажется, я начинаю понимать, почему прошлая сотрудница ушла в декрет. Попросту сбежала из этого змеиного логова. – Ну, что ж, – говорю вслух, аккуратно ставлю чужую кружку на подоконник, – кажется, нужно привести моё рабочее место в порядок. Наталья Сергеевна фыркает, Ольга Петровна делает вид, что не слышит. Я беру мусорное ведро и начинаю сортировать хлам с театральным энтузиазмом. Спокойно перебираю ящики, выгребая из них горы черновиков. – Это не архивные документы, случайно? – спрашиваю я, потрясая бумажкой с меню суши-бара за 2018 год. – Может, они вам нужны? – Выбросите – узнаете, – бурчит Ольга Петровна. После обеда приходит айтишник Сережа. Паренек с пирсингом в брови и такой ленивой походкой, словно до сих пор не решил, хочет ли он вообще сюда идти. Пока он копается в программах, я щебечу, заслуживая его одобрение. Говорю, что всегда восхищалась программистами, что без них мы бы сидели в каменном веке (с такими-то коллегами). Сережа явно доволен похвалой. – Ой, а вы не могли бы еще помочь мне немного подвигать мебель? – улыбаюсь я ему, когда программы установлены. – Буквально чуть-чуть. Я понимаю, это не ваша обязанность, но мне самой никак. А еще у нас жутко жужжит принтер при печати. Не посмотрите? – Да без проблем, давайте. Победа! Стол, сдвинутый на полметра влево, вдруг открывает вид на окно. Солнечный зайчик запрыгивает на монитор – живой, наглый, мой новый союзник. Я отворачиваю монитор от моих соседок, а то раньше они видели всё, чем я занимаюсь. Передвигаю общий стеллаж правее, позволяя себе развернуться за столом. – Какое право вы имеете здесь хозяйничать?! – Наталья Сергеевна швыряет стопку бумаг так, что они рассыпаются веером. Она явно взбешена. Лицо её покраснело. – А мы что, в музее? Я не могу двигать ценные экспонаты? Впрочем, в музее и то чище, – нагло улыбаюсь я, подбирая листы. – Там работники хотя бы пыль протирают. И демонстративно провожу пальцем по одной из полок стеллажа. На подушечке остается сантиметровый слой пыли. Ольга Петровна поднимается без слов. Выходит, громко хлопнув дверью. Наталья Сергеевна выбегает за ней следом со словами: – Это какой-то мрак! Айтишник-Сережа одобрительно хихикает. – Хорошо вы их уели. Так, принтер сделал. Там резинка замялась. Если что – вы мне напрямую звоните. Помогу. Я улыбаюсь ему и благодарю вполне искренне. Хороший паренек. Тоже будет моим союзником. Следующие полчаса я навожу порядок в гордом одиночестве, а потом является процессия. Во главе – Маргарита. Она врывается в кабинет как ураган, упакованный в брендовый костюм. За ней следом ее верные пажи – мои коллеги по работе. – Девочки сказали, что вы мешаете им работать, – говорит Маргарита и осматривается. Я выключила кондиционер (он был выставлен на 30 градусов) и открыла нараспашку окно – проветрить. Теперь в бухгалтерии пахнет свежестью. Ее взгляд скользит по переставленному столу, аккуратной стопке документов, куче бумажек в мусорном ведре. – Ольга Петровна говорила, тут апокалипсис, – хмыкает она. – А я вижу, что стало значительно чище. – Поворачивается ко мне, и в уголке ее рта дрожит ниточка улыбки: – Кира, вы определенно оздоровите коллектив. Наталья Сергеевна бледнеет. А я, пряча довольную ухмылку, думаю: первый раунд за мной. Хотя война, чувствую, только начинается. – А вы, девочки, не забывайте: мы – прогрессивная фирма, – назидательно сообщает Маргарита. – Сколько я просила вас навести порядок? Смотрите, пришел новый человек – и у вас появился свежий воздух. Я чувствую, как Ольга Петровна готова меня съесть. Наталья Сергеевна оскорблено плюхается а стол. – Кира, пойдемте, я кратко введу вас в курс дела, – Маргарита указывает на дверь, и я покорно иду за ней следом. *** Маргарита идет впереди, каблуки отбивают дробь по плитке, словно метроном. Ее кабинет – эталон офисного пафоса: кожаное кресло будто трон, стены в темном дереве. На стенах – картины в стиле «я-очень-успешная-женщина», стол такой громадный, что на нем можно танцевать. Маргарита определенно любит роскошь. Ну, может, себе позволить. Как-никак, во главе фирмы наравне с мужем. И если я не начну играть по ее правилам, то финал моей истории предопределен. Сажусь напротив, пытаясь не ёрзать на холодном кожаном диване. – Врать не буду, коллектив в бухгалтерии сложный, – говорит она, усаживаясь в свое тронное кресло. – Девочки хорошие, работу свою знают, но они тут с момента открытия, многое со мной прошли, а потому я позволяю им некоторые вольности. – Я заметила, – киваю я, внутренне добавляя: «Интересно, они тоже швыряли документы в предыдущих новеньких или просто плюнули им в кофе?» Маргарита протягивает мне папку с поручениями. Я открываю – там целый список задач. С виду непонятных, но это лишь от неопытности. Разберусь. Плохо только, что помочь некому. «Девочки» точно не подскажут бестолковой новенькой, как работать с налогами. – Это на весь испытательный срок. Будете отчитываться передо мной лично раз в три дня, к примеру, в семнадцать ноль-ноль. Давайте посмотрим, как мы сработаемся. – Да, хорошо. Становится чуть легче. Если всю эту работу сделать нужно было не «вчера» и даже не завтра, значит – жить можно. – Есть какие-либо вопросы? – Только один. Я должна выполнять поручения коллег? – смотрю ей прямо в глаза. – Не поняла. – Я же помощник бухгалтера. Должна ли я помогать другим бухгалтерам? Или это название должности, но по факту я выполняю ваши поручения? Уголок ее губ дергается. – О, они с радостью сядут вам на шею. Как садились на Лену – предыдущую бухгалтершу. Та сбежала от них в декрет, даже не дождавшись второго триместра. Так что… – она делает паузу, вращая в руках дорогую ручку, – мой ответ: нет. Не должны. Все задачи вы получаете исключительно от меня. Сегодня Маргарита похожа не на ледяную королеву, а почти что на человека. Когда она говорит о Лене, в ее голосе даже мелькает что-то вроде сочувствия. – Хорошо, спасибо. – Так, еще хотела бы узнать. Как у вас со свободным временем? Семья: дети, муж? Меня начинает потряхивать. Хочется закричать: «Да ты же сама сидела с моим мужем в ресторане! Из-за моей ревности к тебе он и ушел из дома!» Даже странно. В последние дни я совсем не думаю о Кате, зато о Маргарите и ее возможном романе с Тимуром – постоянно. – С мужем мы расстались, а дочь достаточно взрослая, чтобы самой приготовить себе ужин, – отвечаю я. Пусть Машка и не умеет, но вот, заодно и научится. Маргарита кивает. – Я не говорю, что мы постоянно перерабатываем, но в конце отчетных периодов бывает запара. Поэтому хотелось бы, чтобы человек мог остаться на час или два дополнительно. Вы как, согласны? – Только если вы обещаете не запирать меня здесь на ночь, – отвечаю я, чувствуя, как между нами начинает формироваться странное, почти дружелюбное общение. – Думаю, обойдемся без таких крайностей. Когда мы выходим из кабинета, я ловлю себя на мысли: «Может, Маргарита и не злая стерва». Правда, это не отменяет её странные посиделки с Тимуром. Когда я возвращаюсь в свой кабинет, Наталья Сергеевна шипит в телефон: «Да она вообще психопатка!» Ольга Петровна демонстративно хлопает папкой. А я улыбаюсь. Пусть шипят. Это даже забавно. *** Пальцы зависают над клавиатурой. Я тыкаю на первую иконку. Программа для бухучета выглядит как лабиринт Минотавра – куча вкладок, цифры, непонятные коды. Столько кнопок, что кажется, будто управляю космическим кораблем. Вот он – момент истины. Компьютер включен, программы запущены, а я сижу и тупо пялюсь на экран. Помню ли я, как это работает? Нет. Но я же взрослый человек. Так что, теоретически, я должна вспомнить. Теоретически. – Эй, Кира, да? – раздается ласковый голос Ольги Петровны. – У тебя есть минутка? О, мы уже общаемся? И выглядит она так заискивающе. Явно не к добру. – Да, наверное, есть, – отвечаю я. – Мне нужно подготовить парочку актов, а времени совсем нет. Ты ведь справишься с ними сама? Я как никогда вовремя задала Маргарите вопрос о «помощи» коллегам. Потому что, по всей видимости, они планируют сесть на мою шею прямо сейчас. – Ольга Петровна, – улыбаюсь я, щелкая пальцем по мышке. – Я бы с радостью помогла, но боюсь, что слишком загружена. Нужно столько сделать. Маргарита Ивановна выдала мне целый план работы. – Я тебя услышала. Пока она относительно доброжелательна. Но это временно. Потому что уже через полчаса Ольга Петровна подходит к моему столу и нависает надо мной коршуном: – Проверь сверку по контрагенту. Это срочно. Оторвись от своей работы. Заодно посмотрим, на что ты вообще способна. Она не кладет папку на стол, а швыряет её. Папка приземляется на клавиатуру, прихлопнув пару клавиш. – Спасибо за доверие, – бормочу, обалдев от наглости. – Но, Ольга Петровна, это ваш контрагент, верно? – Да. Но твоя должность предусматривает выполнять в том числе мои распоряжения, – скрежещет она зубами. – К сожалению, нет. Я должна выполнять только поручения Маргариты Ивановны. Впрочем, я могу сейчас же подойти к ней и уточнить приоритетность ваших задач. Если они важнее – тут же возьмусь за них. Я, к сожалению, ещё не разбираюсь в этом всем. Воцаряется тишина. – Нет. Не нужно отвлекать начальника всякой ерундой. Она замолкает, но взгляд такой, будто я только что объявила ей войну. – Ох, новенькая, – цокает языком Наталья Сергеевна, – тебе еще с нами работать и работать. А ты сразу же начинаешь с конфронтации. – Согласна, нам еще долго работать вместе, поэтому лучше прояснить всё с самого начала, – улыбаюсь, будто обсуждаю погоду. Через час я наконец понимаю, как заводить в систему документы. Уже победа. – Кира, – улыбается Наталья Сергеевна, – ты не могла бы кое-что отсканировать… – Увы, слишком много работы, – отвечаю я, даже не оборачиваясь. Ненависть моих коллег ширится с каждым моим несогласием. Когда рабочий день подходит к концу, я чувствую странную гордость. Я не сдалась. Не стала жертвой. Не позволила себя использовать. Выходя из кабинета, ловлю на себе осуждающий взгляд Ольги Петровны. Она бормочет что-то про «у нас не принято уходить по звонку», но обращается не ко мне – и я не реагирую. В лифте я улыбаюсь своему отражению. Первый день позади.