Глава 18

Проходит еще полчаса, не больше, когда домой возвращается Тимур. Я не иду к нему навстречу, продолжаю мыть посуду в раковине, которую лень было запихивать в посудомойку. Иногда помогает отвлечься – просто помыв парочку тарелок. Спиной чувствую его взгляд. – Всё чисто? – спрашиваю, вытирая руки полотенцем. Специально добавляю в голос усмешку. Ну а что, мы теперь соучастники преступления. Он встает рядом и проводит ладонью по лицу. – Вроде да. Катя, конечно, увидела уведомление о входе в её компьютер, но слишком поздно. К тому времени я уже успел заговорить ей зубы. Спасибо… – Что она сделала? – Да ничего. Была в бешенстве. Кричала, угрожала всё рассказать… но по факту ничего не может сделать. Без доказательств кто ей поверит? У нее не настолько хорошая память и четкое понимание ситуации, чтобы обойтись только словами. Нужно что-то большее, а ничего нет. Просто обиженная сотрудница, которая разносит нелепицы, чтобы насолить работодателю… и бывшему любовнику. Я облокачиваюсь о столешницу. Действительно, если Тимур сейчас вытянет козырь с их романом, то Катя будет в позиции «той-которую-бросили». Хотела бы я, чтобы его контрагенты знали, что Тимур изменял мне? Конечно, нет. Но если это поможет избавиться от балласта в виде Катерины… Что ж, против не буду. – Кира, даже не думай. Тебя это ни коем образом не коснется. Я буду везде и всюду говорить, что сам идиот, едва не потерял самое ценное в жизни. – Что ты планируешь делать дальше с Катей? Тимур пожимает плечами: – Её увольнение – вопрос времени. Устрою сокращение штата, уволю несколько дублирующих сотрудников. Ну и её – заодно. – Неплохой план, – киваю я. – У меня есть один вопрос. – Какой? – Что происходит с тендерами? Он замирает. Потом медленно подходит к столу, садится на свое место. Пальцы его сжаты в кулаки. – Кира, я не хотел тебя в это втягивать. Я всегда держал тебя вне этих вещей. Хотел, чтобы ты была защищена. – Поздно, уже втянул. Кроме того, я устала быть пустым дополнением к мужу. Если у нас проблемы – они общие. Если мы, конечно, собираемся сохранять брак. Тимур пристально смотрит на меня. – Последние два года были… тяжелые, – начинает он. – Ситуация в мире, европейские санкции, конкуренты. Появились «свои» люди, которые выигрывают тендеры не потому, что лучше, а потому что у них связи. Раньше мы работали с людьми, которых знали. Теперь пришли новые фирмы. Быстрые, жесткие. Они играют по своим законам. И если ты не идёшь на компромиссы – тебя просто выдавливают. – И ты решил играть нечестно? Он потирает лицо ладонями. – Дима Корнеев предложил мне легкий путь, через его фирму. Сначала – мелкие манипуляции. Потом… потом как-то всё пошло по наклонной. Втянулся, что ли. Он давно в этих схемах, но я подключился только к последним контрактам. – Я прочитала твоё смс, – говорю негромко. – Обещаю больше так не делать. Но раз уж прочитала, и частично из-за этого ты съехал из дома, то… Ты писал, что некое недоразумение останется в тайне. И как раз договорился о встрече с Маргаритой в ресторане. Что это было? – Вылезли проблемы, которые могли бы нам с Димой всё испортить. Пришлось её срочно забалтывать при личной встрече. Та ещё стерва, но самовлюбленная. Кира, я клянусь, с ней у меня ничего и никогда не было. Он делает паузу. Собирается с мыслями и добавляет: – Я всё разрулю. Обещаю. Я уже начал – сворачиваю все мутные истории. Полностью. Дима недоволен, но это не обсуждается. Я смотрю на него – на эти знакомые руки, которые столько лет держали наш дом, на морщины у глаз. Смотрю слишком долго, будто силюсь впитать в себя каждую его черту. – Хорошо. Разруливай. Но если тебе понадобится помощь – ты скажешь. Он поднимает глаза, и в них – что-то вроде надежды. – Спасибо. Кира, я не думал, что после всего, что между нами было, ты сможешь помочь мне. Ты великолепная женщина. – Не за что, – поворачиваюсь к шкафу, достаю две чашки. – Чай будешь? – Да. Мы ещё долго сидим за кухонным столом, пьём чай, и между нами – тонны невысказанного. Но хоть что-то. Хоть так. *** Эту ночь мы вновь проспали в одной кровати. По разные стороны, но вместе. Под общим одеялом. Я щурюсь на циферблат будильника – 6:27. Еще несколько минут, и нужно подниматься. Тимур вдруг переворачивается, почти касается моего плеча во сне. Я замираю. Не потому что боюсь его прикосновения, а потому что не знаю, как реагировать. Я совсем запуталась. Черт возьми, мне так не хватает моего мужа, но я опасаюсь каждого его действия. Осторожно встаю, чтобы не разбудить его, но он всё равно вздрагивает и приоткрывает один глаз, стоит мне протянуться за телефоном. – Ты куда? – голос хриплый от сна. – На работу. Надо приготовить вам с Машкой завтрак и собираться. – А, точно… – Он переворачивается на спину, закидывает руки за голову. – Тебя подвезти? – Нет, спи. Я сегодня решила приехать туда пораньше, у нас какая-то важная проверка. – Затем закусываю губу и добавляю: – Тимур, послушай… – М? – Мы ещё поговорим. О твоем бизнесе и вообще. Он некоторое время молчит. Потом кивает. – Конечно. Я отвечу на все твои вопросы. Вздохнув, я ухожу в ванную и думаю о том, когда моя жизнь успела так запутаться. *** Я иду на работу, словно приговорённая к смертной казни. Тяжелые шаги, голова трещит от мыслей. Муторно. Бесконечно прокручиваю вчерашний разговор с Тимуром. Кому верить? Кому доверять? Что скрывает мой муж, который так много лет казался мне оплотом спокойствия и надежности? А еще – этот его неуместный вопрос, заданный чуть раньше: «Ты не сожалеешь?» Откуда же мне знать. Я совсем запуталась. В офисе чувствуется напряжение: воздух дрожит как перед грозой. Коллеги суетятся, носятся туда-сюда с бумагами и без них, лица – хмурые, вытянутые. Даже вечно улыбающаяся Лиза сейчас пробегает мимо меня с таким видом, будто у нее случилась какая-то трагедия. В кабинете меня особо не замечают. Только Наталья Сергеевна, сжав губы в тонкую ниточку, шипит сквозь зубы: – Проверка нашла серьезный недочет по документации. Там расхождение в субподрядном договоре по госконтракту! Сумма… – Она шепчет число, от которого я присвистываю. – А оригинала нигде нет. Я клянусь, что мы подписывали другие цифры! Ольга Петровна выглядит так, будто ей срочно нужно пить валерьянку ведром. Она судорожно листает документы в папках, губы шевелятся, во взгляде паника. – Если это подтвердится, – шепчет она, – штраф будет на миллионы. Маргарита Ивановна нас убьет. Знать бы ещё, в чем проблема. Впрочем, как я могу помочь в вопросах, которые явно случились до моего появления здесь. Потому тихо сажусь за свой стол, включаю компьютер и делаю вид, что погружена в работу. Хотя на самом деле в голове – каша. К десяти утра собирают общую планерку. Нас загоняют в кабинет Маргариты. Она мечется из угла в угол как акула в аквариуме. – Я скажу кратко, – голос звенит от холода. – Если до вечера не найдется оригинал договора с «Альфа-Трейд» за 2017 год – все останутся без премии. Мне СРОЧНО нужен договор. Как вы могли его потерять?! Договорная служба пытается невнятно сказать, что к ним оригинал не поступал. Бухгалтерия в лице Натальи Сергеевны уверяет, что точно бы запомнила, если бы бумаги попали к ней. Финансисты тоже жмут плечами и божатся, что видеть его не видели. Ольга Петровна прижимает к груди папку и кивает каждому слову коллег. – Вы понимаете, о каких проблемах идет речь? – Маргарита рассекает взглядом работников. – Это немыслимо! Я работаю в зоопарке! Уволю вас всех к черту и наберу новых! Я сижу и чувствую странное… веселье. Внутри начинает подниматься легкая волна саркастического спокойствия. Потому что я знаю. Знаю, где этот долбаный договор, из-за которого все мечутся. Мне бы сказали название фирмы чуть раньше – и орать бы не пришлось. Я поднимаю руку, призывая Маргариту ко вниманию. Но она рявкает: – Все вопросы – потом! Сейчас я говорю! И мне плевать, если вы здесь не работали в 2017 году! Я вновь поднимаю руку и пытаюсь сказать что-то вроде «Извините», но Маргарита демонстративно перестает обращать на меня внимание. Эм. Ну ладно. Какой-то детский сад, право слово. Тогда я неспешно встаю. Все коллеги поворачиваются ко мне в немом удивлении. – Простите, – мягко говорю, ни к кому конкретно не обращаясь. – Я буквально на минутку. И под изумлённые взгляды выхожу из переговорной. Коридор кажется длиннее обычного. Подхожу к шкафу в нашем кабинете, который вчера разбирала. Открываю дверцу. С верхней полки на меня смотрит пухлый серый корешок. Вчера я откопала его в горе мусора и черновиков и убрала, чтобы после сдать в архив. Очень своевременно, знаете ли. Я аккуратно вытаскиваю папку и возвращаюсь в кабинет к Маргарите. Та резко оборачивается, готовая разорвать меня за дерзость. – Кира Эдуардовна, я не намерена терпеть… – начинает она, указывая на дверь. Я молча подхожу к столу начальницы и кладу папку перед ней. – Нашла в мусоре. Может, пригодится? Маргарита берет договор, пролистывает медленно, словно смакуя каждую страницу. Мышцы лица не дрогнули ни на миллиметр. Только глаза опасно блеснули. – Совещание закончено, – произносит она негромко и добавляет лично мне: – Позже поговорим. Я киваю, поворачиваюсь и выхожу. За спиной шорох, перешёптывания, сдержанные вздохи облегчения. Я иду, и внутри меня разливается это странное ощущение: торжество. Победа. Маленькая, но моя. «Вот теперь, девочки мои, – думаю я, – давайте попробуйте назвать меня домохозяйкой, которая ничего не умеет». Пусть пока мне не стать гениальным бухгалтером, ибо знания растеряла и опыта не хватает. Это я понимаю. Чудес не бывает. Но ничего, обучусь на курсах и всё вспомню. Что-что, а внимательности мне всегда было не занимать. Когда мои дамы возвращаются в кабинет, выглядят они, прямо скажем, смущенными. – Мы точно его не выбрасывали! – оправдывается Наталья Сергеевна. – Не представляю, как он туда попал! – У меня вообще только копия была без подписей, – торопливо поддакивает Ольга Петровна. – Всё могло затеряться случайно… Наталья Сергеевна цокает языком: – Вот именно! Это же не мы, это… – бросает взгляд на дверь, – может, Лена перед уходом намудрила? Я еле сдерживаю смех. Удобно же – во всем виновата декретница. Безразлично машу рукой: – Да что вы, со всеми бывает. Главное – нашлось. И правда, ну их. Какая мне разница. В грехе 2017 года меня и обвинить бы не смогли. При всем желании. Не проходит и пятнадцати минут, как на моем столе звонит стационарный телефон. – Кира, зайдите ко мне, – доносится холодный голос Маргариты. Смотрите-ка, даже не через секретаря, а лично. Вау. Горжусь собой. Я встаю и иду к ней, совсем без опасений. Не знаю, почему, но на душе так легко, спокойно. Двадцать лет назад волновалась. Тревожилась. Если вызывал «на ковер» руководитель, то места себе не находила. А сейчас – да плевать. Уволит за то, что молча вышла? И ладно. Уйду спокойно. Она ведь сама виновата, что не дала объясниться. Какой смысл три часа слушать, какие мы все идиоты, если можно решить вопрос за пять минут? Но Маргарите было важнее орать на подчиненных, чем позволить мне высказаться. – Присаживайтесь, – кивает она. – Итак, где вы нашли договор? – Вчера разбирала старые черновики в шкафу и наткнулась на эту папку. Хотела сдать её в договорной отдел для хранения, но отвлеклась на помощь коллегам. Маргарита чуть усмехается: – Хорошо, что не сдали. Иначе бы они сейчас его героически «нашли» сами. А так – все почести вам. Я усмехаюсь в ответ. Потому что чудится, будто она пытается меня уколоть. Вот, мол, как всё прекрасно совпало. Гордишься, небось, собой? – Отыскать старую папку – какой-то несерьезный повод для гордости, не находите? Начальница внимательно смотрит на меня. Тон голоса её меняется. Не скажу, что смягчается, но становится не такой мерзкий и стервозный. – Серьезный или нет, а избавил нас от проблем с проверяющими. Кира, какие у тебя вообще мысли по поводу работы? – Я хочу развиваться. Хочу думать, анализировать. Работать нормально, а не вполсилы. Скоро начнутся курсы повышения квалификации, после них будет проще. Находить старье – это чудесный навык, но я бухгалтер, а не секретарша. Маргарита чуть наклоняет голову, словно оценивает меня заново. – Возможно, я была к тебе слишком строга, – медленно произносит она. – Не жди от меня извинений, характер у меня противный, я это знаю. Но… готова дать тебе второй шанс и забыть о том, что между нами было. Второй шанс. Ха-ха. Звучит так, будто благодетельница спустилась с небес. Забавно. Но, видимо, в глазах Маргариты это чуть ли не предложение дружбы. Я сдержанно благодарю её и уже хочу уйти, но потом думаю, что второй возможности так пообщаться «мило и ласково» может и не быть. Потому аккуратно спрашиваю: – Кое-что ещё. Когда я перебирала документы, то обнаружила черновые письма по фирме «СтройПлюс». Руководитель – некий Тимур Смирнов. – Тимур? – она на секунду морщится, как будто силится вспомнить. – А, Тим. Вспомнила. И что с ним? – Хотела узнать, могу ли я выбросить эту переписку. Я нагло вру, никакой переписки нет, и, надеюсь, Маргарита не попросит ее показать. Ну, если вдруг попросит, скажу, что ой, всё-таки случайно вышвырнула с другим мусором. Буду мухлевать. А что делать? Как еще попытаться понять, что их связывает? И насколько контакт с его фирмой тесный и личный, а не только рабочий? – Выбрасывай. Тим – один из наших контрагентов. Небольшая фирма, ничего особого там нет. Все договоры заключены, акты получены. Сотрудничать дальше мы скорее всего не будем, поэтому важности никакой. – Хорошо, конечно. Я благодарю Маргариту и возвращаюсь на рабочее место. Она не сразу его вспомнила и сказала, что сотрудничество прекратится. Это же хорошо?.. Это же невозможно подделать? Она же не знает, кто я такая (хотя фамилии и одинаковые, но я сомневаюсь, что Маргарита вообще помнит мою фамилию), и имя Тимура не вызвало у нее никаких эмоций. Их ничего не связывает? Я права? Весь день я работаю с двойным усердием – то ли от нервов, то ли от желания отвлечься. Но мысли то и дело возвращаются к Тимуру. Мы слишком долго молчим о главном. Вранье не только в измене. Вранье – во всем, что между нами накопилось. Мы отдалились. Если есть хоть какой-то шанс вновь стать семьей, нам придется начать с самого начала. Потому я звоню ему, едва заканчивается рабочий день. – Нам нужно поговорить. Серьезно. Он настороженно уточняет: – О чем? – О тебе. О тендерах. О махинациях. Обо всей этой истории. Я хочу знать всё. Честно. Без недомолвок. С цифрами, схемами, документами. Если мы хотим хоть что-то восстановить между нами, я должна понимать весь масштаб проблемы. Мне недостаточно короткого ответа. Тимур медлит. Мне даже кажется, что в итоге откажется (и тогда всё, я точно подам на развод, ибо зачем держаться за того, кто не собирается быть честным). Но он произносит негромко, но решительно: – Хорошо. Приезжай сегодня вечером ко мне в офис, часов в восемь. Все как раз разойдутся. Я покажу тебе документы. – Если ты попытаешься что-то спрятать или удалить… – Боги, Кира, за кого ты меня принимаешь. Нет. Я согласен. Давай будем честны друг с другом. Я разучился видеть в тебе партнера. Ты давно стала просто женой, которую я хочу уберечь от негативных последствий. Но ты права – так нельзя. Наш брак всегда держался на доверии. А я его утратил задолго до интрижки с Катей. Мне нечего на это сказать, и Тимур продолжает: – Кира… Я был идиотом. Я совершил всё, что только можно было совершить неправильно. Недели без тебя – самые тяжелые в моей жизни. Я каждый день просыпался и ждал, что ты войдешь в комнату. Скажешь что-нибудь, закатишь глаза, будешь… будешь собой. Я скучал по тебе. По нам. Я люблю тебя. Всегда любил. И если мы сможем вернуть наш брак… Меня пробирает до мурашек, но я не даю себе расплавиться в этих словах. Сухо бросаю: – Давай займемся документами, а там будет видно. *** Тем вечером Тимур встречает меня в рубашке, слегка расстёгнутой, с закатанными рукавами. В его взгляде – тревога. Он напряжен. Понимает, как много поставлено на кон? Что ж, приятно, если он тревожится о нас. Мы уходим в его кабинет. Там, на столе для переговоров, уже разложены папки, файлы. Ноутбук включен, на нем тоже какие-то документы. Много всего, на первый взгляд даже становится страшно. Мы успеем перелопатить всю эту информацию?! – Начнём? – спрашивает он. Я киваю. Мой муж щелкает мышкой. Сначала показывает контракты: как подписываются, кто утверждает, какие были схемы, легальные и не очень. Потом – таблицы. Деньги, графики, бюджеты. Он объясняет, как они вели субподряд, как участвовали в тендерах, кто давал откаты, а кому платили они сами. Всё подробно, без утайки. Я успеваю делать заметки и при этом наблюдаю за ним – спокойным, сосредоточенным, искренним. Три часа. Три часа он рисует схемы, показывает переписку, раскладывает передо мной цифры. Тендеры с завышенными ценами. Взятки, замаскированные под бонусы. Договора с фирмами-однодневками. Я слушаю. Иногда переспрашиваю. В какой-то момент ловлю себя на мысли: а не провести ли ему аудит? Жестокий и беспощадный. Только проводить его будет не сторонний человек, а… например, я сама. Потому что, честно говоря, документы у него хранятся как у бездомного енота. Если не я, то кто же поможет ему всё разгрести? Но я не говорю это вслух. Потому что моя идея слишком уж амбициозна для домохозяйки с двадцатилетним стажем. – Ты не голодна? – Тимур выпрямляется, размяв шею. – Если честно, у меня уже желудок сводит. – Без проблем, закажи что-нибудь. Мы ещё долго отсюда не уйдем. – Тогда пицца, – соглашается он. – С ананасами? Я хмыкаю. Разумеется, с ананасами.