Глава 7

Она ещё и адрес наш знает. Надеюсь, хоть в гостях не бывала, пока я ходила по магазинам? – Тим, – её голос дрожит. – Я не могла ждать. Мне нужно тебе срочно сказать. Я беременна. Я неожиданно смеюсь – всё это слишком абсурдно, чтобы быть правдой. Она называет его «Тим» как будто юнца, а не сорокалетнего мужчину. Не бизнесмена. Не главу семьи. Да и вообще. Только вчера она требовала от меня бросить Тимура, а теперь внезапно оказывается беременной. Настолько беременной, что ей нужно прям-щас поделиться новостью. Это не ждет до вечера и смс-кой тоже не передать. Вау. Здорово-то как. Разве так бывает? – Ребёнок? – негромко переспрашиваю я, и мой голос звучит хрипло. – Как удобно. Катя хватает Тимура за рукав, её пальцы впиваются в ткань, будто она боится, что он сейчас исчезнет. – Тим, я не знала, как тебе сказать… – её голос дрожит, глаза наполняются слезами. – Я в шоке, я не планировала… У меня была задержка, но я списала её на стресс. Сделала тест и… Это же твой ребёнок. Я решила сообщить сразу же. Я сама не знаю, как быть… что делать… Тимур застывает, желваки его напряжены. Он смотрит на неё, потом на меня, и я вижу, как в его глазах мелькает непонимание. – Ты уверена? – глухо спрашивает он. – Да! – она прижимает ладонь к плоскому животу, и мне становится дурно. – Ты же знаешь, мы не предохранялись. Я пила таблетки, но бывают же ошибки… Я чувствую, как что-то внутри меня затвердевает. Увольте меня от этих мерзких подробностей. Меньше всего я хочу знать, как именно мой муж развлекался с этой молоденькой цыпой. – Какая трогательная сцена, – говорю, скрестив руки на груди. – Только вот в чём проблема: я тебе не верю. Катя вздрагивает, но тут же собирается и возвращает на лицо страдальческое выражение. – Кира, я понимаю, тебе больно, но… – Мне вообще не больно. Я просто не растеряла остатки мозга и способна думать здраво. Если же мой муж тебе поверит – у него поехала крыша. Тимур проводит рукой по лицу. – Кира, давай не будем. – Не будем что? – резко поворачиваюсь к нему. – Как я должна отреагировать, если твоя девушка лжет? Катя театрально всхлипывает. – Я никогда бы не обманула Тимура! Ты просто не хочешь признать, что у него теперь есть кто-то, кроме тебя! Наш ребенок… Тимур сжимает кулаки. – Хватит! – Его голос гремит как раскат грома. – Катя, ты пойдёшь ко мне в кабинет. Сейчас же. Мы всё обсудим. Кира, пожалуйста, подожди здесь. Я не хочу тебя в это впутывать. Любовница моего мужа (без пяти минут мать его ребенка, угу) открывает рот, чтобы возразить, но он уже разворачивается и идёт в сторону кабинета. Катя бросает на меня торжествующий взгляд – «Я победила» – и следует за ним. Я остаюсь одна. Прихожая внезапно кажется слишком большой, слишком пустой. Запах кофе, который ещё минуту назад казался уютным, теперь режет ноздри – горький как мои мысли. Не хочет впутывать. Забавно. Я уже впутана по самые уши. Впрочем, я даже благодарна Тимуру. Если бы я слушала о том, как его баба хвастается "лялькой" – меня бы точно вывернуло на пол. Беременна? Серьёзно? Я возвращаюсь на кухню и сжимаю край стола, чтобы руки не ходили ходуном от нервов. Нет, я не верю этой девчонке. Она слишком уж старательно играет роль несчастной жертвы, слишком явно наслаждается моментом. Ещё вчера она угрожала мне, а сегодня вытащила козырь из рукава. Кто пойдет против беременности? Тимур никогда не бросит своего ребенка. Но если это правда… Если правда, то что? Тимур увел её в кабинет – наш кабинет, где мы когда-то обсуждали планы на будущее, смеялись над глупостями, спорили о воспитании Маши. Теперь там решается, будет ли у него ещё один ребёнок. С ней. Я вдруг осознаю, что стою как вкопанная, словно жду, что он выйдет и скажет: «Кира, это всё ложь, давай забудем». Но дверь кабинета плотно закрыта. – Ладно, – говорю я вслух, и мой голос звучит чуждо. – Хватит. Ты же сама собиралась развестись. Вот, чем не повод? Иду в спальню, хватаю первую попавшуюся сумку и начинаю запихивать в неё вещи. Трусы, носки, крема – механически, без какой-либо мысли. Потом останавливаюсь. Что я делаю? Почему так больно? Почему так не хочется, чтобы это было правдой? Я бросаю сумку на кровать и достаю телефон. – Алло-алло, – хихикает подруга. – Жень,теперь всё точно кончено… – Что случилось? – её голос мгновенно становится серьёзным. – Катя здесь. Она пришла к нам домой. Заявляет, что беременна. – Охренеть, – Женя свистит. – Ну и наглая же тварь. – Да. И Тимур сейчас с ней в кабинете. Не знаю, что они обсуждают… Не хочу знать… – То есть… они там вдвоём? А ты где? – Стою в спальне и пытаюсь понять, почему до сих пор не разбила ей лицо. – Подожди, ты недавно делала маникюр! – Женя фыркает. – Не порть такую красоту об её морду. Лучше приезжай ко мне. Сейчас же. Нечего тебе там делать. Я колеблюсь. – А если… – Если что? Если Тимур передумает? Если он выгонит её и придёт к тебе с цветами и извинениями? – Женя вздыхает. – Кир, пусть они разбираются. А ты как королева дождешься у меня. А не как побитая собачонка – в вашей квартире. Я закрываю глаза. Она права. Всегда права. Женя лучше меня чувствует, как нужно поступить, чтобы не выглядеть жалко. – Хорошо. Я еду. Сумка. Документы. Кошелёк. Ключи от машины. Всё. Я выхожу в коридор и, не удержавшись, прижимаюсь ухом к двери кабинета. Изнутри доносится приглушенный голос Тимура. – …не понимаю, как это могло случиться. Ты же говорила, что всё под контролем. – Тим, я не виновата! – всхлипывает Катя. – Это просто… произошло. – Действительно. Произошло, – он произносит это слово с такой яростью, что мне становится почти жаль её. Почти. Я тихо открываю входную дверь и выхожу. На улице по-осеннему холодно. Я сажусь в машину, завожу двигатель и смотрю на наш дом – тот самый, в который мы въехали с Тимуром пятнадцать лет назад, когда Маша была ещё совсем малышкой. Теперь здесь живёт кто-то другой. Другие мы. Не те, которые трепетно выбирали обои в детскую. Не те, которые обещали всегда поддерживать друг друга. В горе и радости. Ну-ну. Я вжимаю педаль газа в пол. Через двадцать минут я стою на пороге Жениной квартиры. Она открывает дверь, хватает меня за руку и тащит внутрь. В их с Колей доме пахнет корицей и дорогими свечами. Здесь просторно и светло. Дизайнерский ремонт. Окна в пол. Женя умеет тратить деньги на уют. – Садись, – командует она, указывая на диван, утонувший в подушках. – Я сейчас всё подготовлю. Через минуту передо мной появляется бокал красного и плитка тёмного шоколада с морской солью. Женя плюхается рядом, закидывает ноги на кофейный столик и вздыхает: – Ну, рассказывай. В деталях. Я готова слушать, поддерживать и называть эту стерву стервой. Я отпиваю вино – оно терпкое, с лёгкой горчинкой. – Что рассказывать? Ты уже всё знаешь. Катя. Беременность. Торжествующий взгляд, мол, я победила. – А Тимур? – Заперся с ней в кабинете, чтобы всё обсудить. – Я криво улыбаюсь. – Я… Не знаю, как быть… Скажи мне что-нибудь? Я ожидаю жалости или оскорблений в сторону моего мужа, но вместо этого Женя хмыкает, достаёт телефон и бегло пролистывает ленту социальной сети. – Коля со вчерашнего дня в Берлине. У «неё» там квартира. – Она показывает фото: её муж в дорогом ресторане, рядом – женщина с идеально уложенными каштановыми волосами. – Я завела себе второй профиль и наблюдаю за её страницей. В прошлый раз он привёз мне дорогущую сумку «в качестве извинений». Я её продала, конечно же. Я смотрю на неё, поражённая до глубины души: – Ты говорила, что не знаешь, как её зовут, чтобы не считать её живым человеком. А сама завела вторую страницу? Женя пожимает плечами. – Значит, я врала. – Почему ты это терпишь? – Я не могла терпеть, ты права. Когда всё только началось, меня дико бесило, прямо до слез. Потом поняла: я не хочу делить с ним постель, но хочу его деньги, статус и общую квартиру в центре. Я хочу, чтобы мои дети жили достойно. – И ты счастлива?.. – Я свободна, – поправляет она. – Он спит с кем хочет, я трачу его деньги и не обязана притворяться идеальной женой. Неплохой компромисс, да? Я молчу. Для Жени это работает. Но для меня… – Я не могу так, – говорю тихо. – Я не хочу делить мужа. Я не смогла бы смотреть ему в глаза, зная, что он только что был с ней. Зная, что у них общий ребенок. Он говорит, что не уйдет от меня, а я… мне не нужно такое… Конечно, я уверена, что Катя лжет, но если хоть на долю процента её беременность настоящая, то… Как мне дальше жить? Не только измена, но и беременность, и внебрачный ребенок. Как будто удар за ударом. – Тогда зачем ты до сих пор там живешь? – Женя пристально смотрит на меня. – Ты же могла уехать к маме, снять квартиру… Но ты остаёшься. Ты послушала мой совет и сделала себе новую стрижку. Почему? Я отворачиваюсь, но мне кажется, что взгляд Жени проедает меня насквозь. Она задает тот же самый вопрос, который недавно задавал Тимур. Почему я до сих пор не начала действовать? Зачем пытаюсь быть красивой? Для кого? – Не знаю. – Врёшь. – Ладно! – Я вскидываю руки. – Может, я надеюсь, что он одумается. Что он выгонит её, придёт ко мне и скажет… не знаю, что именно. Что я ему дороже. Что он ошибался. Что больше никого никогда не будет, кроме меня и Маши. – Но он этого не сделает. – А если сделает? Женя наливает мне ещё вина. – Тогда вопрос: тебе это надо? Простить, забыть и каждый раз вздрагивать, когда его телефон зазвонит ночью? Я закрываю глаза. Нет. Не надо. Но почему-то я всё ещё допускаю мысль о «втором шансе». Как будто жду, что он сам решит за меня. Выгонит меня или её. Сделает так, чтобы мне не пришлось выбирать. – Кир, я всё понимаю. Ты боишься, – вдруг говорит Женя. – Боишься, что в сорок пять лет всё кончено. – Да, – выдыхаю я. – Дура. – Она бросает в меня подушку. – В сорок пять всё только начинается. Либо оставайся с ним ради денег. Либо уходи и начинай новую жизнь. Внезапно нас отвлекает мой телефон. Он вибрирует. На экране фотография моей дочери и подпись: «Птенчик». Маша. Я беру трубку, и тут же раздаётся её голос, сдавленный от слёз: – Ма… это правда? Она беременна?! Я замираю. Значит, Тимур ей уже сказал?! Так быстро?! Он что, понес разносить благую весть по всему свету? Или, что хуже (и что вероятнее), Катя сама добралась до неё. – Маш, послушай… – Где ты, мама? Можно я к тебе приеду?.. Женя решительно кивает, мол, зови дочь немедленно сюда. – У тёти Жени. – Хорошо. – Пауза. – Ма… я не хочу, чтобы у папы был другой ребёнок. Это же мой папа. Я не буду его ни с кем делить! Моё сердце сжимается. В такие моменты всё раздражение на дочь «в пубертате» отходит на второй план. Потому что сейчас ей больно и обидно не меньше, чем мне самой. – Я знаю, крошка. Я знаю. Когда Машка вешает трубку, Женя протягивает мне новую дольку шоколада. Я отламываю кусочек, и он горчит во рту. Маша приезжает заплаканная, с растрепанными волосами, в той самой пижаме. Кстати, странно, что бабушка не звонила мне с наездами. Видимо, позвонила Тимуру, а он как-то объяснился. Я уверена, что Машка ездила к моей свекрови. У них куда более теплые отношения, чем с моей мамой. Ну, оно и понятно: моя матушка способна довести до ручки претензиями в первые полчаса общения. Но, зная Елену Викторовну, я удивлена, почему она не проела мне всю плешь на тему того, что мы изводим ребенка. Разве что… Она тоже знает про Катю?.. Ладно, это позже. Сейчас же Машка врывается в квартиру Жени и бросается ко мне в объятия: – Мам, она мне написала! Я хватаю её за плечи – она дрожит, как пойманный крошечный птенчик. – Что написала? Покажи. Маша суёт мне телефон. На экране – сообщение от Кати: «Маш, никто не хотел, чтобы так вышло… Но теперь мы с тобой станем ещё ближе, чем раньше. Надеюсь, ты не будешь против моего ребёнка. Мы же подруги, да?» И сердце во мне вдруг замирает, а потом – взрывается белым, яростным огнём. Конкретно сейчас я не слабая и не беззащитная женщина. Я тигрица, ребенка которой обидела какая-то дворовая шавка. Как она может втягивать Машу?! Какое право имеет писать ей и делиться своей «радостью»? Что в голову у этой курицы? Я поднимаю глаза на дочь. Делаю глубокий вдох. Нужно оставаться сильной. Ради Маши. – Ты ей ответила? – Нет… – Дочь вытирает лицо рукавом. – Я просто… Я не знаю, что делать… это же мой папа… Наш папа… Не её… Женя молча покачивает головой. Я понимаю её реакцию. Да, знать о любовнице и мириться с ней – это одно. Но когда та заставляет плакать дочь – совсем другое. Такое не прощается. – Всё, – я встаю. – Хватит. Маша, побудь с тетей Женей. Ты же не против? – обращаюсь к подруге. Та машинально качает головой, а затем вскакивает с места. – Куда ты?! – Домой. – Мам, нет! – Маша всхлипывает. – Ты что, прямо сейчас туда пойдёшь?! Не говори папе! Он будет на меня злиться! Я поворачиваюсь к ней и беру её за руки. – Послушай меня, Маш. Я не позволю этой стерве ломать нашу семью. Не позволю ей писать тебе гадости. И уж точно не позволю твоему отцу прятаться в кабинете, пока она разваливает всё, что мы строили двадцать с лишним лет. Маша смотрит на меня широко раскрытыми глазами – будто впервые видит. – Но… ты же хотела разводиться… – Разводиться – это одно. А позволять вытирать об себя ноги – совсем другое. Я поднимаю телефон и набираю номер Тимура. Он берёт трубку после первого гудка – как будто только меня и ждал. Всё то время, что я была у Жени, он звонил мне. Где-то двадцать-тридцать раз. Только я не отвечала. – Кира… – его голос хриплый. – Я еду домой. И когда я приеду, тебе лучше придумать, что делать с твоей «беременной» подружкой. Потому что если ты не придумаешь – я закажу такси для твоих вещей, прямиком к ее квартире. Я сменю замки. И при разводе сделаю так, что ты останешься ни с чем. Клянусь. Я кладу трубку. Женя смотрит на меня с восхищением: – Ого. Не узнаю тебя, Кирюха. Ты как будто проснулась от спячки. – Давно пора, – хватаю сумку. Маша вдруг крепко обнимает меня: – Ма, я бы никогда не ушла от тебя к этой Кате… Я говорила тебе назло… Не специально, просто меня так взбесило, что ты не захотела красиво одеться ради меня… Мне очень стыдно… – Я знаю, крошка. – Целую её в макушку.