Глава 22

Я толкнула дверь и выскочила в холл. Я шла быстро, почти бежала, не разбирая дороги, чувствуя, как внутри всё дрожит и рушится, как если бы кто-то лишил меня последней опоры.

— Юля! — Алексей преследовал меня по пятам. Он был уже совсем близко. — Послушай меня!

Я остановилась так резко, что он почти врезался мне в спину, и развернулась, еле сдерживая желание его ударить.

Алексей выглядел растерянным, но всё ещё уверенным в своей правоте, в своём сценарии, в котором я обязательно должна была одуматься.

— Я хочу спасти семью, — заявил он торжественно.

— У тебя уже другая семья, — холодно сказала я. — Образовалась…

— Это… это далеко не факт, — начал он, запинаясь. — Ты же не знаешь наверняка! Это может быть…

— Хватит! — оборвала я его. — Хватит делать вид, что ничего не произошло! У твоей измены есть последствия, с которым тебе надо разбираться, а не со мной! Меня для тебя больше не существует! И нашей с тобой семьи уже нет!

— С чего ты это взяла вообще? Про ребёнка. Откуда эта чушь?

— С того, — сказала я глухо, — что я видела это своими собственными глазами. Она трясла передо мной своим тестом на беременность, перевязанным красным бантом. Подарок для новоиспеченного папаши….

— Это всё глупости, — сказал он резко, с раздражением, в котором слышалось желание оправдаться. — Этого не может быть. Она врёт! Либо она вообще не беременна, либо беременна от кого угодно, но только не от меня.

— И откуда такая уверенность, что не от тебя?

— Ну… — он замялся. — Мы же предохранялись. Вернее… Она говорила, что пьёт таблетки.

— Идиот, — я разочарованно покачала головой. — Ты взрослый мужчина или мальчик, которому можно сказать любую глупость, и он поверил?

Алексей шагнул ко мне, будто хотел что-то добавить, объяснить, спасти остатки контроля, но я уже отвернулась.

— Не иди за мной, — бросила я через плечо. — Мне от тебя физически плохо.

Я прибавила шаг, заметно ускорилась, и тут каблук предательски зацепился за край плитки. Боль резанула по щиколотке. Я вскрикнула, пошатнулась и опустилась на асфальт, хватая ртом воздух. Слёзы выступили на глазах, но не от физической боли даже, а от душевной. Я скинула туфельку со сломанным каблуком, отбросила её в сторону. Вот так — хотела выглядеть красивой, а вместо этого… Выгляжу такой жалкой!

Алексей подбежал, опустился рядом.

— Юля, — его голос был уже другим, испуганным. — Ты ушиблась? Дай посмотрю.

Я отшатнулась, как от удара.

— Не смей меня трогать, — прошептала я, поднимаясь, без опоры на больную ногу. — Никогда больше!

Я сняла вторую туфлю и, хромая, пошла вниз по лестнице, чувствуя, как каждая ступень отдаётся в теле. Но это было ничто по сравнению с тем, что происходило у меня внутри!

Только самый близкий человек может ударить больнее всего — потому что он знает, куда метить. Он знает, о чём ты мечтаешь, и именно туда и бьёт. И когда удар приходит от него, он оглушает — и медленно, методично разрушает изнутри.

Слова про второго ребёнка добили меня окончательно.

Это было не просто больно. Это было уничтожающе.

Я миновала ресепшен, ловя на себе удивлённые взгляды, но мне было плевать. Двери бизнес-центра распахнулись передо мной, в лицо ударил холодный воздух, который не принёс облегчения. Я шла вперёд, ощущая, как тушь щиплет глаза, как в голове снова и снова эхом звучат его слова.

«Ты же всегда хотела второго ребёнка».

Кое-как доковыляла до машины. Пока ехала, слёзы катились сами, и я вытирала их тыльной стороной ладони, размазывая тушь, злясь на себя за эту слабость.

Квартира, к счастью, встретила меня тишиной. Милены дома не было — как же хорошо, что она не увидит меня в таком состоянии и мне не придётся ничего объяснять!

Я прошла на кухню, поставила чайник и достала успокоительный травяной сбор. Потом села, обхватив кружку ладонями и позволила себе ещё немного поплакать в одиночестве и тишине.

Я жалела себя. За несбывшееся, за отложенное на «потом», за то, как долго жила, считая, что всё ещё успею.

Стук в дверь прозвучал резко и не вовремя. Я вздрогнула и тут же напряглась. Кто это?

Ну конечно же он. Бывший муженек добрался до меня. Пришёл продолжать, объяснять, уговаривать, давить. Загнал меня в угол в собственной квартире…

Во мне мгновенно поднялась ярость — холодная, почти бодрящая.

Я встала, поморщившись от боли в ноге, и похромала к двери, по дороге даже не пытаясь привести себя в порядок. Настежь распахнула дверь со словами:

— Какого чёрта тебе здесь нужно?

Но это был не Алексей.

На пороге моей квартиры стоял Максим. Он скользнул взглядом по моему лицу — распухшему, заплаканному — и сказал:

— Я так понимаю, что ты не очень рада меня видеть…