Глава 24

Он смотрел на меня так, что я вдруг остро почувствовала себя уязвимой. Слишком внимательно для человека, который зашёл «просто поболтать». Я неловко отвела взгляд, провела ладонью по лицу, будто так могла стереть с себя следы слёз и усталости. Между нами повисло странное, напряжённое молчание.

— Я сейчас выгляжу просто ужасно. Ну правда. Не смотри на меня так, — наконец выдавила я и попыталась прикрыть лицо ладонями, словно так могла спрятаться от всей этой невыносимой уязвимости.

— Нет, — Максим отрицательно покачал головой. — Ты выглядишь очень красивой. Ты всегда выглядишь красивой… Ты очень красивая женщина. Ты же знаешь это…

Я почувствовала, как он осторожно коснулся моих рук и отвёл их в сторону, давая понять, что прятаться не нужно. Я растерянно посмотрела на него и вдруг поняла, что он говорит это не для того, чтобы меня утешить. Он действительно видит меня именно такой. И от этого внутри что-то дрогнуло, болезненно и сладко одновременно.

Я хотела отмахнуться, съязвить, сказать что-нибудь защитное. Посмеяться над собой. Я столько лет умела обесценивать себя первой, чтобы никто и никогда не мог сделать этого за меня. Но на этот раз, к счастью, я додумалась промолчать.

Сердце забилось быстрее, и мне это не понравилось. И понравилось одновременно…

— Почему ты здесь? — спросила я тихо. — Серьёзно. Зачем ты пришёл?

— Потому что я не мог забыть тебя. Да, если честно, я и не хотел…

Я снова закрыла лицо ладонями, спряталась в них, как девочка, которой досталось слишком много внимания.

— Ты смущаешь меня, — пробормотала я.

— А ты такая милая, когда смущаешься, — мягко ответил он, и взгляд не отвёл.

И от этого взгляда мне стало так неловко, тепло и тревожно одновременно, что я окончательно смещалась.

Он протянул руку, коснулся моей ладони и неожиданно для меня прижал её к своим губам. И это получилось у него так просто и естественно, будто это было единственно возможное движение. Его прикосновение было тёплым, уверенным, и я почувствовала, как по коже медленно, волной, разливается тепло.

— Мы тогда договорились, что мы… случайные попутчики, — продолжил он, не отпуская моей руки. — Но это было чудовищной ошибкой. Больше всего на свете я жалею о том, что отпустил тебя тем утром.

Я смотрела на него и вдруг с пугающей ясностью поняла, что сейчас нахожусь на краю. Не пропасти — возможности. Той самой, которую я никогда себе не позволяла.

— Если судьбе было угодно снова свести нас, — сказал он уже совсем тихо, — я этот шанс больше не отпущу. Ни за что.

Он сделал это так внезапно, что я не успела ни подумать, ни отступить, ни выставить привычную защиту. Его ладонь мягко легла мне на запястье, пальцы сомкнулись уверенно, но бережно. И, прежде чем я успела вдохнуть или сказать хоть слово, он наклонился и поцеловал меня.

Его губы коснулись моих неожиданно, но так правильно, будто это должно было случиться именно сейчас, именно здесь, на моей кухне, среди недопитого чая и неразобранных мыслей. Поцелуй был полон уверенности, от которой подкашиваются колени.

Я не сопротивлялась. Даже не подумала об этом.

Я просто закрыла глаза и позволила себе чувствовать. Его дыхание. Его близость. То, как на мгновение исчезает всё остальное — боль, обида, страх завтрашнего дня.

И где-то на краю сознания мелькнула мысль — кажется, это и есть тот самый момент, когда жизнь делает шаг навстречу… и самое главное не отступить.

Я понимала, что это не вовремя. Что моя жизнь сейчас — сплошные руин. Что я должна отстраниться, остановить его, сказать «нельзя». Что я не имею права. Я понимала всё это — и всё равно не могла.

Потому что в этом поцелуе не было требований, не было обещаний, не было будущего, которое нужно срочно выстраивать. Был только момент — чистый, настоящий, неожиданный. И в этом моменте я вдруг почувствовала себя не преданной женой, не растерянной матерью, не женщиной, у которой рушится мир, а просто женщиной, которую целуют, потому что она желанна.

Меня ошеломило собственное ощущение — как будто что-то внутри меня расправляло крылья, о существовании которых я и не подозревала. И я позволила себе эти несколько секунд чистого удовольствия, понимая, что потом, возможно, придётся расплачиваться сомнениями и страхами. Но сейчас — именно сейчас — я не хотела думать о последствиях.

Я была в шоке от самой себя. От того, что позволяю. От того, что не сопротивляюсь. От того, что мне так хорошо. От того, как сильно мне этого хотелось.

Его ладонь легла мне на затылок — бережно, но твёрдо, не оставляя пространства для сомнений. Поцелуй был глубоким, уверенным, таким, в котором не просят разрешения, а предлагают реальность — и ты либо принимаешь её, либо уходишь.

Я не ушла.