Глава 26

Я выскочила из подъезда и направилась к машине, в тайне надеясь, что всё это — его ладонь на её животе, это мерзкое, показное «мы ждём пополнение» — вдруг окажется плохим сном.

Но нет. Это моя новая реальность и мне срочно нужно что-то с этим делать. Что-то решать.

Развод…

Когда я вообще собиралась по-настоящему им заняться? Когда я должна была начать предпринимать серьёзные шаги?

Я вдруг с болезненной ясностью поняла, что просто отложила реальность в сторону. Как будто она может подождать. Как будто можно сначала немножко отдохнуть и прийти в себя, а потом уже разбираться с неприятным.

Лично мне штамп в паспорте совершенно не мешал. Я добилась того, чего желала — Алексей съехал из квартиры. А штамп? Ну и хрен с ним! Снова замуж я ни за что на свете не собиралась. Зачем мне вообще суетиться? Пусть бывший этим занимается — думаю, что его-то как раз и подпирают животом в ЗАГС.

Я не искала адвоката, не собирала документы, не консультировалась ни с кем. Даже не открывала браузер с запросом «как подать на развод». Я толком не думала о том, как именно будет выглядеть этот развод — когда, как, на каких условиях.

Мне казалось, что всё и так понятно — он должен оставить всё совместно нажитое мне и дочери. В первую очередь даже ей, потому что я сама в состоянии о себе позаботиться. А вот его бизнес, в который на начальных стадиях вкладывались мои родители, следует разделить пополам. Решил начать новую жизнь? Начинай с самого начала!

Но после сегодняшнего утра, после этого демонстративного спектакля в подъезде, стало очевидно, что всё это время Алексей планировал. Расставлял фигуры на шахматной доске. Делал ходы. Действовал, желая повернуть ситуацию в свою сторону. А я… чем занималась я в это же самое время? Училась выбирать помаду, завтрак и позволяла себе думать о мужчине, от которого у меня кружилась голова.

Мысли о Максиме, которые ещё полчаса назад грели меня изнутри, теперь смешались с тревогой. Я поймала себя на том, что мне страшно. Не за свои чувства — а за последствия. За то, что увлеклась, расслабилась, забылась. И упустила момент, когда нужно было действовать.

Как будто новая, тёплая, живая история могла отменить старую, холодную и разрушенную. Как будто если мне снова стало хорошо, значит, плохое можно отложить, не трогать.

Я вспомнила, как думала: вот когда немного приду в себя, вот когда Милена поступит... Всё время было какое-то «потом». И это «потом» было очень удобным. Оно позволило не смотреть в глаза реальности, в которой развод — это не просто слово, а процесс, грязный, долгий, неприятный, с адвокатами, разделом, бумагами, разговорами, от которых выворачивает.

А теперь… Как мне выстроить наш развод так, чтобы больше никогда не видеть ни его, ни его любовницы? Чтобы я больше никогда не сталкивалась с ними. Никогда и нигде. Чтобы существовал какой-нибудь закон, запрещающий приближаться к бывшей супруге ближе, чем на три километра.

Я понимала, что такого закона не существует. Но мысль о том, что стоит хотя бы уточнить у адвоката на что я могу рассчитывать, показалась мне здравой.

А потом меня накрыла другая, ещё более тяжёлая мысль.

Какой же он мерзавец, если собирается «общаться» с Миленой и при этом жить за стенкой с другой женщиной! Как будто не он разрушил нашу семью. Как будто не он готовится стать отцом снова.

Милена знала только одно: мы с её отцом разъехались. Без подробностей. Без грязи. Я говорила с ней осторожно, стараясь не втягивать её во взрослые разборки. А что мне говорить ей теперь?

Хотя я-то что переживаю? Пусть её папаша думает, как эту новость правильно преподнести! С другой стороны, с него станется. Он может бесстыже ляпнуть что угодно, а мне потом разгребать.

Внутри уже созрело чёткое, холодное решение: хватит плыть по течению. Хватит надеяться, что всё как-нибудь решится само. Если я действительно начала учиться задавать себе вопрос «чего я хочу», то следующий шаг — начать защищать это «я».

Я добралась до работы как в тумане. Уже в холле медицинского центра, поднимаясь по знакомой лестнице, вдруг поймала себя на мысли, что мне физически тошно здесь находиться.

Нет, само здание здесь не при чем — оно выглядело потрясающе. Безупречно чистое помещение с мягкими креслами для ожидающих и приятным светом. Это была очень престижное место, куда попадали не случайно. Дорогая клиника с очень статусными пациентами.

Я так долго шла к этой работе!

«А это точно то, чего я хочу?» — спросила я себя неожиданно жёстко.

Раньше я бы не позволила себе даже задать этот вопрос. Но сейчас моя идеально выстроенная жизнь начала нестерпимо сильно жать, как слишком узкая обувь.

Я вошла в свой кабинет, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. На бежевых стенах висели мои дипломы в рамках, сертификаты, которые я когда-то получала с гордостью и азартом.

Раньше это давало мне ощущение устойчивости. Почвы под ногами. Безопасности.

А теперь — нет.

Как можно быть недовольной тем, к чему так долго шла? Это же почти кощунство.

Чего ты хочешь на самом деле, Юля?

Вопрос повис в воздухе, пугающий и притягательный одновременно. И ответа на него у меня всё ещё не было. Но впервые за много лет я поняла: самое страшное — это не когда жизнь рушится. Самое страшное — прожить не свою жизнь.

Вдруг я почувствовала, как телефон завибрировал. Я машинально достала его — и сердце ёкнуло.

Максим предлагал встретиться на обеде, перекусить вместе. Это именно то, что мне сейчас нужно — возможность хотя бы ненадолго выдохнуть рядом с человеком, который целиком и полностью на моей стороне.

.