Глава 35

— Да что вы такое несете? — возмутилась я в ответ. — Я, кажется, лучше вас знаю, одна я была в машине или не одна! Кто, в конце концов, тут ударился головой — вы или я?

Врач, невысокий мужчина с усталыми глазами, перестал листать мою карту и посмотрел на меня с легким недоумением. Он поправил очки, дождался, пока я закончу свою тираду, и примирительным тоном произнес:

— Вы меня не так поняли… Других пассажиров на сиденьях действительно не было. Но внутри вас был один пассажир... Вы, я полагаю, просто не знали об этом?

— Что вы сейчас сказали? — мой голос прозвучал так тихо, что я сама его едва услышала.

— У вас пятая неделя беременности. И, как я уже говорил, всё в норме, ребёнок, к счастью, не пострадал. Учитывая силу удара и состояние машины, это действительно чудо. Гематом в матке нет, отслойки тоже. Помните, что вам нужен полный покой. Никаких нервов. Но судя по тому, как вы сейчас… — он кивнул в сторону закрытой двери, — …провожали гостя, покой вам только снится.

В палате воцарилась тишина, в которой я услышала собственное прерывистое дыхание. Гнев испарился, оставив после себя выжженную пустыню и ледяной озноб.

— Пятая неделя… — повторила я, и внутри всё похолодело.

Математика — наука точная. Мой мозг, всё еще затуманенный болью, отсчитывал дни назад. Пять недель. Та самая единственная ночь с Максимом, которую я так старательно пыталась вычеркнуть из памяти, убеждая себя и его, что это была ошибка.

— Этого не может быть, — выдохнула я, чувствуя, как по ладоням разливается липкий пот.

— Ну, результаты анализов крови говорят об обратном, — врач подошел ближе и поправил капельницу. — Мы ввели вам легкое успокоительное и препараты для поддержания. А теперь вам нужно немного отдохнуть…

— Он не должен ничего узнать об этом, — вдруг выпалила я, цепляясь пальцами за край кровати. — Не говорите ему!

— За кого вы меня принимаете? Я же врач, а не сплетник! — возмутился врач. — Главное помните, что стресс — ваш главный враг. Если этот мужчина вызывает у вас такую реакцию, возможно, вам и правда стоит ограничить общение.

Он сочувственно качнул головой и вышел из палаты.

Я медленно опустилась на подушки. Гнев ушел, сменившись чем-то гораздо более мощным.

Благодарность… Огромная благодарность за этот случайный дар. В одну ночь Максим подарил мне то, чего я хотела годами. Стал инструментом судьбы, исполнившим мою самую заветную мечту.

Но на этом его роль в моей жизни должна закончиться.

Ему явно не нужна еще одна «бывшая» с еще одним ребенком, а я не хочу вставать в ряд тех женщин, которые требуют его внимания, денег или времени. То, что для меня — чудо, для него — досадное обязательство.

Нет, Максим заслуживает свободы, а я заслуживаю растить этого ребенка. Одна!

Конечно, у меня перед глазами всё еще стояло его лицо. Его гнев, его непонимание, его попытки коснуться моей руки. И мои слова: «Я не хочу быть очередной женщиной, с которой у тебя всё сложно».

Господи, если бы я только знала, насколько «сложно» всё станет прямо сейчас!

«Спасибо тебе за него, Максим, — подумала я, глядя на закрытую дверь. — Но дальше я сама. Одна…»

Я осторожно положила руку на живот. Физически я чувствовала себя не очень: с разбитым лицом, с сотрясением, в процессе тяжёлого развода... но при этом — абсолютно всемогущей. Моя машина превратилась в груду металла, личная жизнь — в пепелище, но внутри меня зажегся огонь.

Ребёнок, о котором я грезила много лет, ещё не появился на свет, а уже подарил мне столько силы!

Это был мой шанс. Мой личный реванш у судьбы. Ребёнок, которого я так ждала, выбрал самое странное время и не очень подходящего на эту роль отца, но он выбрал меня.

«Ради этого стоит бороться», — эта мысль пульсировала в такт моему сердцу.

Всё остальное показалось мне сейчас такой мелкой суетой…

В коридоре вновь послышались шаги. Я вздрогнула. Вдруг это Максим решил вернуться? Вдруг он всё это время был в коридоре и слышал наш разговор с врачом?

Но в палату вошла медсестра.

— Вам принесли еще цветы, — сказала она с улыбкой. — Огромный букет лилий. Занести?

Я знала, что цветы от Максима. Но мне не нужны были его красивые жесты. Мне нужно было, чтобы он остался в прошлом — прекрасным, ярким воспоминанием о ночи, которая изменила мою судьбу.

— Нет, не стоит, — сказала я холодно. — Боюсь, что от сильного аромата мне будет совсем нехорошо…

Я посмотрела в окно. Небо всё еще было серым, но теперь это не казалось мне мрачным. Это был цвет чистого листа, на котором я сама, своей рукой, напишу свою новую историю.

Я взяла с прикроватной тумбочки свой телефон. Экран был разбит паутиной трещин, но работал. Десятки пропущенных от Милены, от мамы, от коллег… И одно сообщение от Максима, пришедшее три минуты назад:

«Я ушел, как ты и просила. Но я никуда не денусь. Напиши, когда перестанешь злиться. Нам всё равно когда-нибудь придется поговорить. Лучше, чтобы это случилось как можно быстрее».

— Нам не придется поговорить, Максим, — прошептала я, глядя в потолок. — И нам придется как-то жить с этим...

Следующим в глаза бросилось сообщение от Алексея: «Как выйдешь из больницы, сообщи — надо назначать заседание нашего развода. И побыстрее».

— Побыстрее, значит? — прошептала я.

Какая спешка! Я знала, почему он торопится. Его подружка, вероятно, уже выбирает роддом, и ей очень хочется, чтобы Алексей наконец отвёл её в ЗАГС — до того момента, когда их малыш попросится на выход. Его подпирали сроки…

Раньше я бы разрыдалась от такой грубой, холодной смс. Но сейчас... сейчас во мне проснулась такая решимость, которой хватило бы на сотню разводов.

Я не просто разведусь с ним. Я вытрясу из него всё, что положено мне по закону. Он заплатит за каждый мой нервный срыв, за каждую слезу, за аварию. Он отдаст мне каждую положенную мне копейку! У моего ребенка должно быть всё самое лучшее, и я обеспечу ему это.

Внутри меня вскипела такая холодная, расчетливая ярость, какой я не чувствовала никогда в жизни. Раньше я была готова на компромиссы, лишь бы сохранить остатки достоинства. Но теперь правила игры изменились.

Если Алексей думал, что я уйду от него с пустым чемоданом, он совершил самую большую ошибку в своей жизни.

— Ты получишь свой развод, — прошептала я, глядя в треснувший экран. — Но ты заплатишь за него полную цену.