Глава 37

Когда первый восторг от шокированного выражения на лице Евгении прошел, ко мне вернулись сомнения. Я ехала в сторону дома, крепко сжимая руль своей подержанной машины, и прокручивала наш разговор в голове. Я понимала: надавить на Евгению — это лишь половина дела. И, возможно, самая легкая его часть.

Алексей не был жадным. Но он был идеологически привязан к каждой копейке, которую считал своей. Его клиника, его счета, его статус — это были не просто материальные блага, это была часть его. Вырвать у него кусок бизнеса было всё равно что вырвать у него сердце.

Действительно ли он так дорожит Евгенией, чтобы раскошелиться? Алексей любил только два типа людей: тех, кто был ему полезен, и тех, кто подчеркивал его величие. Его любовница, очевидно, сейчас относилась ко второй категории. Она была молодая, яркая, послушная. Но стоила ли она в его глазах тридцати процентов его бизнеса? Вряд ли. Он не из тех, кто расстанется с жирным куском бизнеса, в который он вцепился зубами, ради женщины.

Я понимала, что блеф с Евгенией мог не сработать. Мне нужно было что-то потяжелее, чем просто «угроза алиментами». Мне нужен был другой рычаг. Кто-то, чьё мнение для Алексея имело вес, и чьё чувство «приличия» было сильнее его жадности.

Конечно, это была моя будущая бывшая свекровь.

Я прекрасно помнила свой звонок ей сразу после первой встречи с адвокатом Алексея. Тогда я была в истерике. Кричала в трубку, захлебываясь слезами и обидой, пыталась воззвать к совести, а в ответ услышала лишь растерянность и смятение. Настало время попробовать её дожать.

Я понимала, что личная встреча с ней в моем случае невозможна, поскольку она жила в другом городе, но в данном случае расстояние только играло мне на руку. Телефонный разговор давал мне возможность сохранять ледяную дистанцию, не позволяя ей увидеть мои дрожащие руки или бледность.

Оказавшись дома, я вышла на балкон и набрала ей.

— Да, Юля? — голос свекрови был настороженным. Она явно ожидала от меня очередного приступа рыданий и истерик.

— Добрый день. Я звоню не ругаться, если что, — произнесла я ровным, деловым тоном. — В тот раз я была в шоке после встречи с адвокатом Алексея и позволила себе лишние эмоции. Сейчас я в порядке. Насколько это возможно после аварии.

— Рада это слышать, дорогая! Я как раз собиралась тебе звонить. Как ты себя чувствуешь?

— Чувствую себя человеком, которого решили списать в утиль, — ответила я, глядя на город, который расстилался перед моим взором.

— Алексей сказал, что авария была ужасной…

— Ужаснее аварии может быть только то, что ваш сын решил устроить после неё… Но звоню я не за сочувствием.

— Дорогая… Мы все очень расстроены из-за его… нового увлечения, — сказала она с заметным огорчением.

— Его увлечение — это полбеды. Он не просто уходит к другой. Он пытается ограбить меня и мою семью. Те деньги, которые мой отец вложил в его первую клинику — это были инвестиции в будущее его детей. А теперь Алексей хочет оставить меня ни с чем. Он уверен, что может вышвырнуть меня на улицу без копейки, забыв о том, кто помогал ему подняться.

— Алексей говорит, что это были безвозмездные вложения… — начала было она, но я не дала ей закончить.

— Оставьте эти сказки! Вы же сами понимаете, что это не так.

— Я понимаю, что развод должен пройти цивилизованно…

— «Цивилизованно» — это когда он забирает всё?

— Алексей обещал тебе оставить машину и…

— Машины больше нет, — снова перебила я её. — Она всмятку. А вы… Вы ведь любите свою внучку, верно?

— Конечно… — свекровь заметно напряглась. — Милена — моя единственная внучка, моя гордость. К чему эти вопросы?

— К тому, что сейчас Алексей на глазах у дочери уничтожает её мать. А она уже взрослая. Она всё видит и всё понимает. И будет видеть каждое заседание. Она увидит, как её отец мелочно торгуется за каждый рубль, как он выгоняет нас на улицу. Как вы думаете, она сможет после этого смотреть ему в глаза? Сможет его уважать? И ещё… Вы бы хотели, чтобы с Миленой однажды поступили бы точно также? Чтобы муж изменил ей, а потом, когда она окажется в беде, начал грабить её? Вы хотите, чтобы ваша внучка вынесла этот сценарий в свою взрослую жизнь?

— Юля, это… это разные вещи… — голос свекрови дрогнул.

— Это одни и те же вещи. Алексей сейчас подает своей дочери пример того, как мужчина должен вести себя с женщиной. Он учит её, что предательство — это норма, а жадность — добродетель. Вы хотите этого?

— Что за вопрос? — возмутилась свекровь. — Конечно же, я этого не хочу!

— Тогда вам нужно вмешаться. Вы — единственный человек, который может на него повлиять. Позвоните ему. Объясните, справедливый раздел имущества — это копейки по сравнению с тем, что он потеряет: уважение собственной дочери.

На том конце провода воцарилось тяжелое молчание. Я знала, что попала в самую цель.

— Юля, это… это слишком жестоко, — прошептала свекровь.

— Я не прошу лишнего. Я забираю своё по праву. Передайте Алексею: либо он подписывает мои условия до конца недели, либо я запускаю машину, которую потом уже не смогу остановить. И первым, что он потеряет, будет не бизнес. Это будет любовь его дочери.

— Я поговорю с ним, — наконец тихо ответила она. — Я… я не знала всех подробностей об инвестициях твоего отца. Обещаю, Юля, я сделаю всё, чтобы он поступил правильно.

— Надеюсь на это.

Я нажала отбой и прислонилась лбом к холодному стеклу балконной двери. Теперь Алексей окажется между двух огней: истериками Евгении, которая боится конкуренции за его ресурсы, и хваткой матери. Надеюсь, что это поможет...

Когда я вернулась с балкона в комнату, там уже сидела Милена.

Я смотрела на неё и думала о том, как некрасиво использовать собственную дочь, чтобы дожать бывшего мужа. Но другого выхода не было. Я должна была пойти на всё, чтобы обеспечить в первую очередь ей самой лучшее будущее. Справедливость не всегда приходит в белых перчатках.

— Мам, — тихо начала она. — А мы когда домой вернемся?

— Тебе не нравится у бабушки? — я присела рядом. — Ты же всегда любила здесь бывать.

— Я и сейчас люблю, но, во-первых, я уже начала заметно поправляться. Скоро я просто не влезу в свои учебные выкройки. А во-вторых… мам, отсюда до универа добираться целая вечность. Я трачу по полтора часа в один конец. Это ужасно выматывает.

— Потерпи еще немного, милая, — я коснулась её руки. — Мы решим этот вопрос. Я делаю всё, чтобы мы вернулись.

Милена кивнула, хотя в её глазах всё еще читалось сомнение.

— Ладно. Кстати… В следующую пятницу у нас в университете открытый показ. Ты же помнишь? Мы будем демонстировать свои проекты. Все будут… Ты ведь придешь?

— Все будут? — переспросила я, чувствуя, как пульс начинает бить в висках.

— Ну да. Спонсоры, приглашенные эксперты, семьи… Мам, это очень важно для меня.

Максим совершенно точно будет там. Столкнуться с ним лицом к лицу, когда внутри меня живёт тайна…

— Мам? Ты побледнела. Тебе плохо? — Милена встревоженно подалась вперед.

— Нет-нет, — я выдавила улыбку. — Просто… голова еще немного кружится после аварии. Конечно, я постараюсь быть. Разве я могу пропустить такое?