Глава 3

Просыпаюсь от настойчивой вибрации телефона. Сердце сразу проваливается куда-то вниз. Вчерашний кошмар не был сном.

Руки дрожат, когда беру телефон. Во всех мессенджерах сотни сообщений. Имена журналистов из светской хроники мелькают между истеричными СМС от «друзей».

«Ирина Сергеевна, это Мария Володина из „Московского обозревателя“, прокомментируйте, пожалуйста…»

«Ира, что за цирк ты устроила? Позвони срочно! Марина»

«Мама, ты с ума сошла⁈ Открой дверь!»

Выключаю телефон.

Руки всё ещё трясутся, и я сжимаю их в кулаки, пока ногти не впиваются в ладони. Боль отрезвляет.

В номере отеля тишина, но в голове — хаос.

Вчера ещё я была респектабельной женой успешного бизнесмена. Сегодня скандальной героиней всех новостных порталов.

Внутри поднимается волна паники. Что я наделала? Может, стоило потерпеть, замять, поговорить с Андреем наедине? Но тут же вспоминаю его лицо вчера — когда на экранах появилось видео с той девчонкой. Ни стыда, ни раскаяния. Только злость…

Слёзы подступают к глазам, но я не даю им пролиться. Хватит. Больше он этого недостоин.

За окном утренняя Москва. Люди бегут по своим делам. А мне впервые за двадцать пять лет некуда спешить.

Душ. Холодная вода приводит в чувство. Смотрю на себя в зеркало. Под глазами круги, но взгляд ясный. Будто сняли пелену, которая мешала видеть правду.

Я вижу себя. Не идеальную жену Андрея Демченко, а просто Ирину. Потерянную, преданную, но живую.

Благо, что в наше сейчас можно все заказать с доставкой, а не тащиться по бутикам. Строгий костюм, минимум макияжа. Сегодня начинается война, а на войне не до украшательств.

В холле меня узнают.

Чувствую кожей, как меняется атмосфера, как затихают разговоры.

Консьерж делает вид, что очень занят, администратор отводит глаза. Что ж, добро пожаловать в новую реальность.

Водитель смотрит в зеркало заднего вида, узнаёт, хочет что-то сказать, но молчит. Включает радио, чтобы заглушить неловкую паузу, но… «Вчера вечером в ресторане „Метрополь“ произошёл скандал, который уже окрестили разводом года…»

— Выключите, — прошу спокойно. Но внутри всё кричит. «Развод года». Просто шоу. Моя жизнь превратилась в заголовки жёлтой прессы.

Водитель хмыкает, но выключает. В зеркале заднего вида ловлю его взгляд — любопытство пополам с презрением. Думает, что я заслужила?

Если бы он только знал, как я сейчас хочу разрыдаться…

Адвокатская контора Бориса Львовича Гинзбурга располагается в старинном особняке на Остоженке. Максим встречает меня у входа. В его глазах беспокойство и что-то ещё. Восхищение? Сочувствие? Не время разбираться.

— Как ты? — спрашивает он, легко касаясь моего локтя. От прикосновения по коже бегут мурашки. Когда в последний раз ко мне прикасались с такой нежностью?

Пожимаю плечами, потому что сама не знаю как я.

Кабинет Бориса Львовича похож на библиотеку британского лорда. Кожаные кресла, дубовые панели, портреты каких-то важных юристов позапрошлого века. Сам хозяин — седой джентльмен лет семидесяти, глаза острые, цепкие.

— Ирина Сергеевна, — он встаёт, целует руку. Старая школа. — Максим ввёл меня в курс дела. Ситуация, прямо скажем, непростая.

— Насколько непростая?

Борис Львович открывает толстую папку. Начинает раскладывать документы. Я узнаю почерк Андрея на доверенностях, вижу печати наших компаний.

— За последний год ваш супруг провёл серию сделок, — голос адвоката бесстрастен, будто он зачитывает прогноз погоды. — Недвижимость на общую сумму около трёхста миллионов рублей переведена на третьих лиц. Вот, например, элитный комплекс «Золотые ключи» — двенадцать квартир, оформлены на некую Софию Александровну Мельникову.

Она теперь владеет квартирами, которые я находила, договаривалась о покупке, оформляла для перепродажи. Но это же собственность фирмы! Как она перекочевала к ней⁈

— Дальше интереснее, — продолжает Борис Львович. — Торговый центр «Атриум» на Ленинградском проспекте. Тридцать процентов переписаны на вашу дочь Екатерину Андреевну. Сделка датирована прошлым годом.

В горле пересыхает. Катя. Моя Катенька, которую я растила, в которую вкладывала душу. Это все и без того достанется ей. Но таких документов я не подписывала.

Тридцать процентов «Атриума» это около восьмидесяти миллионов. Мы покупали площади под долгосрочную аренду.

— Есть ещё?

— К сожалению, да. Сеть фитнес-клубов «Олимп» — двадцать пять процентов на имя матери той же Мельниковой. Ресторан «Версаль» — на её брата. И это только то, что мы нашли за ночь. Только то, что можно взять из общего доступа.

Максим подаёт мне воду. Делаю глоток. Цифры складываются в чудовищную картину. Андрей не просто изменял — он методично выводил активы. Готовился. Планировал.

Ярость поднимается откуда-то из глубины. Чистая, праведная ярость. Как он посмел? КАК ОН ПОСМЕЛ⁈

— Что с основным бизнесом? «Демченко и партнёры»?

— Тут сложнее. Формально вы владеете пятьюдесятью процентами компании. Но есть нюансы. За последние три года были выпущены дополнительные акции, которые размыли вашу долю до тридцати одного процента. Учитывая общую картину, рискну предположить, что выкупил все это ваш супруг.

— Что вы предлагаете?

— Действовать быстро, — Борис Львович снимает очки, протирает их. — Наложить аресты на все активы, оспорить сделки последнего года. Ваш супруг действовал без вашего согласия, распоряжаясь совместно нажитым имуществом.

— Сколько я могу потерять?

— При худшем сценарии — до девяноста процентов.