Глава 4

Девяносто процентов. Девяносто процентов от империи, которую мы — нет, которую я строила двадцать пять лет. Потому что Андрей… Что делал Андрей все эти годы, кроме красивых речей о партнёрстве?

Все было на мне. Бессонные ночи, когда составляла бизнес-планы. Унижения перед чиновниками ради разрешений. Риски, кредиты, нервы.

Всё может превратиться в пыль.

Оборачиваюсь. В глазах Бориса Львовича — профессиональное сочувствие. В глазах Максима — боль. Моя боль, которую он чувствует.

— В лучшем случае — отсудим половину от текущих активов. Многое зависит от того, какие ещё сюрпризы приготовил господин Демченко.

— Я хочу воевать, — говорю твёрдо. — Буду биться за каждый рубль, за каждый квадратный метр. Он не получит ни копейки из того, что мы создавали вместе.

— Это будет долгая и грязная война, — предупреждает адвокат.

— Я готова.

Но готова ли? Внутри всё дрожит от страха, боли, унижения. Но сильнее всего — ярость. Она даёт силы стоять, говорить, думать. Ярость — моё спасение.

— Есть и хорошие новости, — вмешивается Максим. — Мы нашли счета, с которых оплачивалось содержание Мельниковой. Там фигурируют суммы из бюджета компании как «консультационные услуги». Это уголовная статья.

Уголовная статья. Мой респектабельный муж, психолог с дипломами, может сесть в тюрьму. Почему меня это не радует?

— Мне нужно домой, — говорю решительно. — Там документы, записи. Я знаю, где Андрей хранит второй комплект учредительных документов.

— Это может быть опасно, — Максим хмурится.

— Опасно? — я почти смеюсь. — Опаснее, чем жить столько лет с человеком, который тебя методично обворовывал?

Борис Львович кивает:

— Езжайте. Но возьмите с собой моего помощника. И полицию, если потребуется. У вас есть право находиться в своём доме.

Своём доме. Интересно, чьим он окажется после всех проверок?

Наш, пока ещё наш, дом в Барвихе встречает меня молчанием. Охрана открывает ворота неохотно, будто я уже чужая. У крыльца вижу машину Андрея. И ещё один автомобиль — Катин новый Порш, мой подарок на двадцатитрехлетие.

В холле тишина. Иду наверх, в кабинет. Нужно успеть до того, как они поймут, что я здесь.

Кабинет заперт. Странно, обычно Андрей не запирает. Достаю запасной ключ из тайника. Я же здесь хозяйка, я знаю все секреты этого дома.

Думала, что знаю.

За столом — Андрей. Перед ним бумаги, ноутбук, какие-то папки. Он поднимает голову, в глазах усталость и что-то похожее на страх.

— Ира…

— Молчи, — обрываю резко. — Просто молчи.

Иду к сейфу. Код знаю — дата нашей свадьбы. Какая ирония. Набираю цифры.

— Я поменял код, — голос Андрея звучит глухо.

— Открывай.

— Ира, давай поговорим…

— Открой чертов сейф!

Кричу. Впервые кричу на него. Андрей вздрагивает, встаёт, подходит к сейфу. Набирает код. Щелчок. Дверца открывается.

Внутри много документов. Договоры, доверенности, выписки. Начинаю складывать в сумку.

— Это не поможет, — говорит Андрей. — Я всё сделал по закону.

— По закону? — поворачиваюсь к нему. — Воровать у жены — это по закону?

— Я не воровал. Я инвестировал. Диверсифицировал активы.

— В свою любовницу?

Он молчит. Потом садится в кресло, трёт лицо руками:

— Ты не понимаешь. София… она беременна. Я должен был обеспечить ребёнка.

— А наша дочь? Ты её тоже обеспечил? Восемьдесят миллионов за молчание ей хватит на жизнь?

— Катя — совладелец бизнеса. Она имеет право…

Дверь распахивается. Катя. Растрёпанная, в домашнем халате, глаза красные.

— Мам, что ты делаешь? — её голос срывается.

— Собираю доказательства, — отвечаю спокойно. — Доказательства того, как мой муж и моя дочь меня предавали.

— Я тебя не предавала! — Катя почти кричит. — Я просто… папа сказал, что это инвестиции! Что ты согласна!

— Я согласна? — смотрю на дочь. Моя девочка. Которую я учила ходить, читать, которой объясняла, что такое честность. — Катя, ты брала деньги три года. А потом врала мне в глаза! Каждый день. В тот самый период, когда у папы появилась София. Совпадение?

Катя молчит. Опускает глаза. Потом поднимает — и в них злость:

— А что мне оставалось? Ты вечно на работе! Папе нужна была женщина, а не бизнес-партнёр! София его любит!

— А я? — спрашиваю тихо. — Я его не любила?

— Ты любила бизнес! Сделки! Деньги! — Катя уже кричит. — Когда ты последний раз интересовалась, как у папы дела? Не в бизнесе — в жизни? Ты знаешь, что у него депрессия была? Что он к психологу ходил?

Депрессия. Мой муж-психолог ходил к психологу. Какая драма.

— Он мог сказать…

— Сказать⁈ — Андрей встаёт. — Когда? Между твоими сделками? Показами? Переговорами? Ты жила работой, Ира. А я просто… был. Функция. Муж успешной бизнес-леди Ирины Демченко.

Смотрю на них. На мою семью. Мою ли?

— И это оправдывает воровство? Ложь? Предательство?

— Это не предательство, — Андрей говорит устало. — Это жизнь. Я полюбил другую женщину. Да, я должен был сказать раньше. Но ты была так… неприступна. Так самодостаточна. Я думал, тебе всё равно.

Сердце колотится на пределе. Его слова вскрывают душу без анестезии. Он просто «думал»…

— Документы я забираю, — говорю, закрывая сумку. — Мой адвокат свяжется с твоим.

— Мам, постой! — Катя преграждает путь. — Ты же не будешь… ты не посадишь папу?

— Это решит суд.

— Мама! — в её голосе паника. — Я верну деньги! Все верну! Только не надо…

— Поздно, Катя. Слишком поздно.

Выхожу из кабинета. Они идут за мной. Андрей что-то говорит про совместные годы, про то, что можно договориться. Катя плачет, умоляет подумать о репутации семьи.

Семьи. Какой семьи?

У машины меня ждёт помощник Бориса Львовича. Молодой парень в строгом костюме. Отдаю ему сумку с документами.

— Ира! — Андрей хватает меня за руку. — Прошу тебя. София… она ни в чём не виновата. Не трогай её.

Смотрю на него. На мужчину, с которым прожила четверть века. Красивый всё ещё. Седина в висках ему идёт. Софии повезло. Пока.

— Она получила квартиры на триста миллионов за три года вашей интрижки. Думаю, этого достаточно для старта новой жизни.

Сажусь в машину. В зеркале заднего вида вижу, как они стоят на крыльце. Предатели.

Включаю телефон, чтобы позвонить Максиму, но на экране всплывает новое сообщение

«Ирина Сергеевна, это София. Мне очень нужно с вами поговорить. Пожалуйста. Ради ребёнка».

Ради ребёнка. Её ребёнка от моего мужа.