Глава 5

Отправляю в блок номер, с которого приходят СМС от любовницы Андрея. Потому что она наглеет и начинает звонить.

Ну совсем ни стыда ни совести у девки. Кажется, она уже поимела больше, чем могла бы с любого другого мужика. Тут и сам мужик идет в комплекте, я не претендую. Так и что она от меня хочет⁈

Разбираться с этим пока не собираюсь. Есть дела куда важнее малолетней пигалицы.

Захожу в переговорную нашего офиса, и меня накрывает волной дежавю. Сколько раз я входила в эту комнату с чувством хозяйки, с гордостью за то, что мы построили? Теперь же каждый предмет здесь кричит о предательстве. Даже стены, кажется, знали правду и молчали.

В переговорной меня ждут наши партнеры.

Виктор Семёнович нервно теребит свой галстук от Армани. Тот самый, что я подарила ему на шестидесятилетие.

Марат откинулся на спинку кресла с видом победителя.

Елена Львовна листает какие-то бумаги, не поднимая на меня глаз.

Моё сердце колотится так сильно, что заглушает шум кондиционера, который работает на пределе возможностей.

Но лицо остаётся спокойным. Маска идеальной бизнес-леди ещё держится.

— Ирина Сергеевна, — начинает Виктор Семёнович. — Мы все в шоке от произошедшего. Но бизнес есть бизнес. Нужно решать, как работаем дальше.

Бизнес есть бизнес. Эту фразу я слышала от него сотни раз. Раньше она означала профессионализм. Теперь — предательство.

— Андрей Павлович предложил нам очень выгодные условия, — вступает Игорь, и в его голосе я слышу стыд, который он пытается спрятать за деловитостью. — При разделе компании он готов увеличить наши доли.

Внутри меня что-то рвётся. Будто натянутая струна лопнула, и боль волнами пронзая плоть, расходится по всему телу.

— За мой счёт, я правильно понимаю? — говорю спокойно, но это спокойствие цунами перед ударом.

— Ирочка, — Марат наклоняется вперёд, и от него разит перегаром вчерашнего «юбилея». Наверное, праздновали мои похороны, — Мы же понимаем, как тебе тяжело. Но подумай рационально. Андрей — гениальный переговорщик, без него мы потеряем половину клиентов.

Гениальный переговорщик. Я вспоминаю, как в прошлом году вытаскивала сделку с «Инвест Траст», пока Андрей «болел» — теперь я знаю, что он провёл ту неделю с Софией на Мальдивах.

— А я что, по-вашему? Мебель в кабинете? Красивое дополнение к интерьеру? Я привела в эту компанию девяносто процентов клиентской базы, — каждое слово даётся с трудом, горло сжимается, как в тисках. — Я выстраивала отношения с застройщиками, банками, я ночами не спала, составляя презентации, пока Андрей… развлекался.

— Ирина Сергеевна, давайте без эмоций, — Виктор Семёнович морщится, будто я сказала что-то неприличное. — Мы предлагаем вам достойный выход — двадцать пять процентов и отступные.

Двадцать пять процентов. Четверть оттого, что принадлежит мне по праву. Я начинаю смеяться — истерично, до слёз. Они смотрят на меня с плохо скрываемым отвращением. Сумасшедшая брошенная жена — вот кто я теперь в их глазах.

Вот только отступать я не собираюсь, как бы они на это не надеялись.

— Спасибо за откровенность, господа. Теперь я знаю, кто вы на самом деле. Иуды, продавшие меня за тридцать сребреников. Или сколько там пообещал Андрей?

Встаю так резко, что опрокидываю стул. Елена Львовна вздрагивает. Хоть у кого-то осталась совесть.

В приёмной натыкаюсь на Дениса. Мой помощник, мой правая рука. Парень, которого я учила всему, в которого верила.

— Ирина Сергеевна, я… — он мнётся, комкает в руках какую-то папку.

— Ты тоже с ними? — спрашиваю прямо.

Он опускает голову. Ответ очевиден. Ну что ж ты, мальчик.

— Андрей Павлович пообещал повышение, — бормочет он. — У меня ипотека, жена беременна…

Все они такие. Все с ипотеками и беременными жёнами. Все готовы продать за обещание лучшей жизни. Неужели пока предавал меня, ни разу не вспомнил кто именно вытащил его из провинциальной жопы и дал все, что он имеет сейчас? Включая жену. Это я их познакомила.

Выбегаю на улицу и меня тянет только в одно место в целом мире.

Еду к маме, сама не знаю зачем. Наверное, детская привычка. Мама пожалеет, обнимет, скажет, что всё будет хорошо. Дурацкая надежда.

Она открывает дверь в своём вечном шёлковом халате. Видит моё заплаканное лицо и морщится:

— Ира? Господи, ты на себя в зеркало смотрела? Как чучело!

Вот и вся материнская поддержка.

Прохожу в гостиную. Всё тот же музей — хрусталь, ковры, пыльные фикусы. Время здесь остановилось где-то в девяностых, как и мамины взгляды на жизнь.

— Ты знала про Андрея.

Бросаю это как бомбу. Мама замирает с чайником в руках, и на мгновение её маска идеальной советской леди даёт трещину.

— О чём ты?

— Не притворяйся, мам. Катя проговорилась. Ты знала про его романы. С самого начала.

Чайник с грохотом опускается на плиту. Мама тяжело садится в кресло, и впервые я вижу, как она постарела. Морщины, которые она прячет под толстым слоем пудры, седые корни волос, тщательно закрашенные.

— И что ты хотела? — её голос дрожит. — Чтобы я пришла к тебе и сказала: «Дочка, твой муж — изменщик. Пока ты токсикозом мучаешься, он с другой в ресторане сидит»?

Токсикоз. Беременность Катей была очень тяжелой. Я не могла встать с постели, но продолжала пахать. А Андрей… Андрей «был на важных переговорах». Значит, он изменял мне уже тогда?