Глава 16.

Сразу из кафе я поехала в «Маяк».

Такси остановилось чуть в стороне от здания. Я не сразу поняла, почему. А потом заметила, что на тротуаре столпились люди.

Первой мыслью было: авария, пожар? Лев не стал ждать и превентивно нанес удар по моей организации?

Или там акция, про которую я забыла в суматохе, сбор подписей...

Но затем глаза резануло вспышками, озаряющими безликость этого пасмурного дня, и я разглядела микрофоны. Камеры. И лица, горевшие азартом.

Журналисты устроили облаву перед моим фондом.

Я съежилась на заднем сидении. Втянула шею в плечи, будто это могло меня спасти.

Сейчас мою жизнь окунут в информационные потоки, из которых брак вынырнет, будто в помоях обвалявшись.

И всё это придется вынести из-за него!

Из-за лжи моего мужа, которого точно не волнует, что у меня сегодня встреча с родителями двоих подростков. Мы их долго уговаривали собраться у нас. У ребят завтра суд. Надо подготовиться, пообщаться с адвокатами. А у одной девочки мама послезавтра выходит из реабилитации. Мне нужно было быть с ними. Слушать. Говорить. Поддерживать.

И ради этого мне, конечно, придется пройти через стаю падальщиков, готовых обглодать меня за правду о дочери мужа.

Но когда машина остановилась, стало ясно: репортеры не узнали меня. И дело не только в задрыпанном такси, на котором я подъехала.

Я и сама не совсем узнавала себя в отражении дверного окна.

Стекло, хоть и замутнённое каплей пыли, отражало мне новую себя: короткое платиновое каре. Оттенок — где-то между ледяной скандинавской блондинкой и той девушкой, что когда-то ходила на занятия с косичками и не стыдилась смеяться громко.

Цвет назывался как-то по-салонному вычурно, вроде "арктический пепел", но для меня это был просто мой цвет. Почти натуральный. Честный. Без подыгрывания чьим-то фантазиям о «молодо и длинно».

В салон «Альфа Вумен», в котором мне с утра принесли лимонного чая, с моим любимым сочным пирожным с сыром я заехала еще до встречи с Вельгорским.

Я человек последовательный. Руководитель целого фонда.

И привычная роль безропотной жены не превратила меня в тупую клушу, что бы там Лев ни представлял. Так что, наметив план, я четко следовала легенде.

Сказала ему, что поеду в салон – поехала.

Мастер сперва удивилась, услышав мою просьбу.

- Хотите каре? — спросила она, вскинув тонкие бровки.

- Хочу перемен, — улыбнулась я в ответ. – И цвет вернем мой натуральный.

Тут Таня, к которой я ходила уже много лет и которая помнила меня молодой и веселой, немного замялась.

- Не уверена, что получится точь-в-точь, - подкинула она опытными руками мои пряди кверху. – После темной краски сложно будет осветлить до натурального. Краску, конечно, нанесу поверх. Но лучше будет выбрать на два тона светлее, чем было. Тем более, если срезаем до каре.

И я согласно кивнула.

- Как посоветуешь. Главное сделай меня снова блондинкой.

Лев, когда наехал на мою неприемлемую прическу, наверное, уже и не помнил, что именно он требовал краситься в более темный цвет.

«У женщины должны быть длинные волосы. И еще, брюнеткой ты выглядишь моложе».

«А я не хочу больше выглядеть , дорогой. Тем более для тебя. Я хочу БЫТЬ!» - отвечала я ему сегодня на это мысленно.

И мы с Таней начали…

И вот сейчас, когда такси подрулило к зданию фонда, я всё ещё оборачивалась к боковым зеркалам, привыкая к своему отражению.

Журналюги ждали меня прежнюю. И не узнали сразу. Длинных покладистых волос под вкус моего мужа больше не было.

Им помешал мой ледяной цвет.

Но сейчас придется самой идти в пекло.

Сердце сдавило ржавым плетением чужого внимания. Липкое жёлтое пятно чьей-то лицемерной выгоды расползлось внутри, когда я поймала пальцами внутреннюю дверную ручку.

Но меня уже заметили.

Служба безопасности Льва Сухова, конечно же, узнала меня сразу. Профессионалы. Глаза натренированы не на отвлекающие детали, а на суть, на сам объект.

Трое в одинаковых чёрных пиджаках. Эти ребята точно не репортеры.

Охрана Льва, - стало очевидным, стоило одному из них уверенно открыть дверцу такси.

- Есения Даниловна, мы проводим вас до автомобиля, — произнес он с каменным лицом. Но я сразу узнала парня. Влад, кажется.

Его временно приставили ко мне ещё в прошлом году, когда у мужа начался первый виток кампании.

- Мне нужно войти в здание, - твердо предупредила я их действия. - Меня там ждут.

- Есения Даниловна, — повторил он уже строже. — Просим вас проследовать с нами, - таким же несговорчивым он был и тогда.

Но я все же попробовала настоять на своем.

- У меня сегодня встреча. Важная, - обернулась и ко второму бодигарду, посланному Суховым. – Проводите меня до запасного входа.

Влад даже не моргнул:

- Распоряжение Льва Романовича. Вам следует воздержаться от контактов со СМИ. Идемте к машине, Есения Даниловна. Сегодня крайне напряжённый день.

- Я не понимаю, — ответила я зло.

Но я всё понимала. Попробую сделать по-своему, и меня силком в тот автомобиль с тонированными стеклами запихнут.

- Сегодня тяжелый день. Репутационные риски слишком высоки, — с неким нажимом сказал Влад.

Мне и в тот год думалось, что Лев специально приставил ко мне именно этого парня. Он, пускай и чеканил приказы мужа, как робот, но обычно находил и пару фраз для меня. Влад умел коротко обрисовать ситуацию, а не упрямо скандировать данные ему команды.

Но сейчас мне было плевать на трещины в карьере мужа. Мне бы в своей душе дыры залатать. А Сухов теперь сам по себе, как и я.

Однако еще есть те, за кого болело в груди. Перед глазами стоял мальчик, которого могли завтра приговорить к отправке в колонию. И девочка, которую обещали забрать люди из социальной опеки, если мать не докажет, что она больше не пьёт.

- Конечно, - кивнула, принимая из рук Влада темные очки, совершенно ненужные при такой погоде.

И позволила себя повести. Шаг в сторону темного внедорожника. Второй — всем своим видом изображаю готовность спасти репутацию мужа. Третий, четвертый…

- Помогите!.. пройти в здание! – намеренно сделала я паузу, привлекшую внимание. - Пропустите! – собственный голос ударил в уши. Прозвучал звонко, резко. Содрогнулась от его громкости.

Телохранители дернулись, не ожидая от меня такого запала. Кто-то из них взял меня под локоть. Вежливо, но крепко.

Однако поделать они уже ничего не могли. Головы всех толпящихся синхронно обернулись к нам. Как у стайки чаек, засекших добычу.

Кто-то крикнул:

- Это она?

- Жена Сухова!

К нам хлынул поток людей. И нас буквально вытолкали в противоположную сторону от припаркованных для нас машин с затемненными стёклами.

- Госпожа Сухова, вы знали про внебрачную дочь супруга?

- Вы поддерживаете общение с Леоной Львовной?

- Как к этому отнесся ваш сын?

Я ничего не отвечала.

Только радовалась, что нас теснят туда, куда нужно мне. Ко входу в здание фонда.

- Заходим. Расчистить путь, - последовали лаконичные команды Влада, указывающего своим людям на «Маяк». И я едва сдержала победную улыбку.

Репортеры с удвоенным энтузиазмом залили нас вопросами. Уже становилось очевидным, что мы скроемся в здании. Добыча желтой прессы бессовестно ускользала. Хотя, если судить по названиям на некоторых микрофонах, здесь были представители и солидных телеканалов.

Но я была бы не я, если бы эти люди, собравшиеся здесь в надежде куснуть самого Льва Сухова, ушли бы ни с чем.

Уже у самых дверей, воспользовавшись тем, что вторую мою руку освободило из хватки Влада, вынужденного теперь прикрывать меня от толпы, я скинула очки.

И обернулась, как раз в ту минуту, когда услышала самый простой, но такой полезный для меня вопрос:

- Это правда, что Леона Ветрова дочь вашего мужа?

- Да, - мой голос хлестнул по воздуху, заставив всех умолкнуть. – Да, - повторила я в обрушившейся на нас тишине.

Мне больше ни слова не дали добавить. Парни Льва практически втолкнули меня в помещение и заперли за нами тяжелую дверь.

Несколько мужчин в темных костюмах ринулись закрывать окна и опускать жалюзи. Кого-то Влад отослал проверить здание и запасные входы.

На меня же начальник охраны перевел прохладный взгляд полный осуждения.

- Зачем? – не позволяя себе резкой интонации, ровно спросил он.

И Владу не надо было детализировать свой вопрос. Я и так поняла, что он не про мои крики, привлекшие внимание к нашей группе, отступающей в направлении автомобилей.

Эту экспрессию еще можно было списать на моё непоколебимое желание присутствовать сегодня в «Маяке».

Мужчина же, вцепившийся в моё лицо пытливым взглядом, однозначно спрашивал про моё короткое, но оглушительное заявление.

Про мой выстрел по мужу.

Я подтвердила наличие у Сухова внебрачного ребенка. Взрослой дочери. Факт долгого, намеренного вранья. На что Лев Романович вполне себе способен, как и станет теперь известно всем.

Не знаю, чем этот вопрос был со стороны Влада. Безграничной преданностью своей работе или конкретно Сухову? Либо же необходимым уточнением.

В его стеклянном взоре трудно было прочитать, враг мне Влад или друг. Но, скорее всего, не тот и не этот. Он будет делать исключительно то, что требует от него работодатель. Защищать его интересы. Льва, не мои.

- Я не обещала Льву хранить его тайну, - дернула я плечами и, не дожидаясь порицаний, на которые охранник не имел права, развернулась к коридору.

- Не выходите из здания, не предупредив нас, - полетело мне в спину.

«Угу, а что завтра? Не покидайте квартиру, город, страну…»

- Как будто вы позволите, - усмехнулась, не оборачиваясь.

Нет, таких далеко нацеленных планов у меня не было. Достаточно будет покинуть брак, превращающийся в кандалы на запястьях.

Уверена, если повернусь, увижу Влада, достающего телефон. Необходимо ведь уведомить Льва Романовича о подрывной выходке его супруги.