Глава 30.

Адам будто на секунду покрылся коркой льда. Застыл. Оцепенел. Брови дрогнули, выдав смятение. А лицо мужчины чуть вытянулось, как у человека, пойманного врасплох.

Взгляд метнулся в сторону. На один лишь миг. Но достаточно, чтобы я уловила: он потерял равновесие.

Мгновение растерянности оказалось громче любых признаний.

Однако Вельгорский быстро собрался.

Легкий хмык, губы сложились в твердую линию, плечи приняли нарочито расслабленную позу. Но вот взгляд… он стал другим. Холодным, расчетливым, острее стекла. С тем хватким и продавливающим прищуром, которым Вельгорский, несомненно, ломал конкурентов и незадачливых переговорщиков в безликих офисных центрах.

- Придётся уволить парочку моих подчиненных, ответственных за кибер-мониторинг, — сказал он, пристально глядя в мои глаза.

- Допустили халатность? – проглотила я ком, перекрывший дыхание.

- Они должны были лучше следить за такими сливами в сетях, - ровно сообщил Адам. - Но, похоже, отвлеклись, пропустили фото, - выцедил он.

И выглядел при этом действительно раздосадованным бездарной исполнительностью подчиненных.

Я выдержала паузу.

Сидела молча, позволив тишине падать между нами тяжёлыми хлопьями недоверия. Пусть видит: это не тема для шуток.

Я не расположена сейчас к отвлеченным рассуждением и тем более – к иронии.

На моем лице наверняка отпечаталась лютая разочарованность. И, возможно, еще усталость.

Потому что я очень реально ощущала то, что называют разрастанием пустоты в груди. Именно так я и чувствовала сейчас. Как будто из меня вынули весь свет и забили нутро вакуумом.

Он заметил.

Я видела, как Адам напрягся, словно мои потухшие эмоции были для него куда опаснее любой хакерской атаки.

- Если ты хочешь вернуться к прошлому вопросу... о моих одиноких вечерах, — мягко наступая, повел он общение в обратном направлении, — то мой ответ «Нет». Между мной и этой девушкой ничего нет, - делая паузы между словами, чеканно донес он до меня их смысл. - Никакой близости, которая порой возникает между мужчиной и женщиной, ни того, о чём ты думаешь, у нас с Леоной нет. И быть не может, - четко говорил мне Адам сейчас, что они с Леоной не любовники.

- Как будто я в приступе ревности к тебе с вопросами полезла! – вспыхнула я. – Не надо делать из меня дуру, Вельгорский. Ты прекрасно понял, что меня волнует. Я доверилась тебе. А ты, выясняется, ведешь дружбу с противоположной стороной?

Адам тяжко вздохнул.

- Да, я знаком с Леоной. И это знакомство я не желал бы афишировать, - теперь он был собран и уравновешен до искусственности. Однако взгляд оставался настороженным.

- То есть ты в курсе, кто она такая? — и голос мой взвился, придать ему солидности не выходило.

И снова мне приходилось замечать за собой б о льшую эмоциональность, чем при обнаружении предательства мужа.

Сейчас мне было неожиданно больнее.

Наверное, оттого что вероломные действия со стороны малознакомого человека, каким я внезапно увидела Вельгорского, пугали сильнее.

- В курсе, — сказал он коротко. – И это было прогнозируемо, не находишь? – его реплика прозвучала холоднее, чем следовало бы. И это хладнокровие било по мне сильнее, чем любая прямота.

Вельгорский чуть откинулся на спинку стула, будто вальяжность ему сейчас была в самый раз.

И это его движение точно служило чем-то вроде печати:

«Да, я держу ситуацию в руках, - словно говорил мне Адам. – Тебе не удалось сбить меня с курса. Никому и никогда такое не будет по силам. Ведь сила всегда и везде – исключительно Я».

- И всё же, — я выдохнула, чувствуя, как раздражение поднимается во мне вместе с желанием покинуть эту встречу. — Ты ведёшь себя так, будто здесь нет ничего странного. Так невозмутим, словно уверен, что тревожное положение вещей разрешится само по себе.

Я отслеживала выражение его глаз.

Каждая секунда, проведенная в молчании, хлестала по нервам.

Напряжение то нарастало, то без предупреждения отпускало меня.

А стены кафе будто пододвинулись ближе, оставив нас с Адамом в тесной клетке. Наедине.

- Хреновый бы из меня вышел соперник Сухову, если бы такая новость, как Леона, прошла мимо меня, - Вельгорский подался чуть вперёд, и в этом движении не было нервозности. Одна лишь грация сытого хищника, который не планирует нападать. И может позволить себе просто наблюдать, как жертва колеблется: сбежать или остаться у того же водопоя?

Пальцы Адама неторопливо стучали по краю бокала. И ритм этот показался ошарашивающе спокойным.

Настолько, что его безмятежность - несоразмеримая с ситуацией - переползла и на меня. Словно теплый плед.

Я застыла, переваривая своё нелепое желание поверить этому невозмутимому мужчине.

Вельгорский же слегка качнул головой. И на бесцветных губах мужчины мелькнула усмешка — не снисходительная, а скорее, кислая и слишком много знающая.

- У меня даже досье на девочку есть. Могу показать при следующей встрече, - сказал он, тотчас же сделав едва заметный жест, перебивший моё намерение возразить. – Или ты решишь, что я быстро подсуетился и собрал его постфактум? – улыбка Адама отдавала неподдельной горечью. – Тогда хочешь, прямо сейчас позвоним моему секретарю? И я попрошу ее выслать нам папку.

- Не надо, - скрипнула я зубами, чувствуя, что приступ подозрительности сходит на нет. Однако не понимая пока, хорошо ли это? Или очень опасно?..

- Тебя зря удивляет некая беспечность, с которой я реагирую, - прочел меня Адам, как открытую книгу. - Потому что всё действительно просто, Есения. И разрешится оно тоже легко, — добавил он с убийственной уверенностью. — У меня всё под контролем, — голос Вельгорского отдавал ледяным спокойствием, которое почему-то больше не ранило.

Теперь оно каким-то невероятным образом стало для меня… опорой.

Я прищурилась.

- Контроль над чем?

- Над ситуацией. Над Леоной, в том числе, — Адам уронил это легко, почти лениво, как будто речь шла о чём-то будничном. — Она тоже не горит желанием жить в тени деспотичного папочки. И даже больше. Леона не откажет себе в удовольствии урвать сочный кусок отцовский империи. Когда та пойдет трещинами.

Пространство сжалось снова. Время исчезло. А я осталась сидеть напротив Вельгорского, так запросто объявившего мне, что параллельно обрабатывает дочь Сухова.

Что у него с ней идут переговоры! И она почти уже подтвердила, что готова выступать с нашей стороны баррикад.

- Ты серьёзно? – я так и осталась с открытым ртом после этого пустого вопроса.

Он приблизился лицом, взгляд его стал цепким.

- Серьёзнее некуда. Без сомнения, с тобой она идти против папаши не согласна будет, - поджал Вельгорский губы в притворном сочувствии. - Но со мной — вполне.

В груди что-то неприятно заныло. Там всё перемешалось. Меня накрыло мутным коктейлем из сомнений, злости, упрямого желания не терять в Вельгорском соратника… Даже ревностью!

И последнее особенно сильно огорошило.

Я не хотела делиться Вельгорским!

Тем более с Леоной, которая вызывала у меня колючие мурашки на коже.

И всё равно мне было, в какой он там роли перед ней предстает! Кем Адам ей приходится - кавалером, благодетелем, вероятным боссом или орудием расправы над Суховым, успевшим всем своим родным напакостить в жизни.

Я, наверное, выдала это взглядом, потому что Адам снова хмыкнул в своей манере.

- Не делай такое лицо. Пожалуйста, - потянулся он через стол к моей руке, но я убрала ее. - Я бы обязательно рассказал тебе об этом. Но не сразу. Боялся оттолкнуть, - потер он вдруг лицо ладонью, на секунду позволив мне увидеть его уязвимость. – И переиграл самого себя, как дурак! Не дистанцируйся, ладно? — в его голосе впервые запульсировали нотки настоящего беспокойства. – Я не вел никаких двойных игр, Есения. Услышь мне, пожалуйста, - повторил он тише, очевидно, уяснив, что металлическим тоном со мной не договориться.

Я скрестила руки.

- А звучало именно так.

Он мотнул головой.

- Цель, как и была, одна. Сухов, - твердо произнес он, что-то тревожно выискивая в моих глазах. – Вариантов и методов несколько. Но итог четко запланирован. И он будет в твою пользу. Обещаю, Есения, - Адам шумно вздохнул. – Ты всё еще напряжена, - отметил с досадой.

- Я насторожена. И небезосновательно, — парировала я, стараясь как можно быстрее сопоставить в уме его объяснения, свои предчувствия и вообще всё.

Выходило так себе.

Но превалировало по-прежнему желание сохранить ту незримую связующую нить, что начала протягиваться между мной и Адамом.

- Хорошо, не буду давить, — «подарили» мне уступку. — Но еще раз, Есения — если я и вынужден буду повторно выбирать сторону, то тебя оставлю на своей.

Я вздернула брови.

- Как минимум, ты остаешься верен своей потрясающей манере подбирать выражения, Адам Богданович, - смешок вышел нервным, но уже отводящим серьёзность. — То есть ты только что заявил, что не сам на мою сторону переметнешься, вопреки всему, - уточнила я. – А меня к себе перетянешь?