Глава 37.

На базу въезжаем под железный гул открывающихся ворот. Металл дрожит, как натянутая струна, и я вместе с ним.

Снаружи это место выглядело как склад. Но стоило шагнуть внутрь — и мир сменил маски: вылизанные коридоры, голографические панели, запах оружейного масла и озона. Люди в форме без знаков поднимали головы, когда проходил Влад. Некоторые просто коротко кивали. Но находились и те, что едва ли не «каблуками щёлкал».

Здесь Влад был определенно самой значимой фигурой.

- Слежки не было, — доложил высокий русый парень, с почтением подошедший к нему. – Периметр проверили – чисто.

Влад ответил коротким кивком. А меня, наблюдавшую за всем этим с отрытым ртом, пригласили присесть за рабочий стол с аккуратно разложенными незнакомыми мне предметами. Другой парень протянул мне бутылку воды и пакет с едой.

Я хлопала на них всех дергающимися в тике веками и вызывала регулярные улыбки у подтянутой женщины в форме, которая за соседним столом следила за чем-то в монитор.

- Извините за заминку, - Влад подошёл ко мне чуть погодя. Снял перчатки, отточенными движениями избавился от других пугающих элементов на форме. Спокойно, без суеты, как человек, привыкший управлять хаосом. – Скоро поедем на встречу с Адамом. И ваш кошмар завершится, - усмехнулся он, верно считав, чем представляется сегодняшнее искажение моей привычной реальности. – Я отойду переодеться и кое-что уладить. Побудьте пока тут.

- Говоришь так, будто я могла бы вызвать сюда такси, - съязвила я. – И уехать, стоит тебе отвернуться.

Улыбка едва заметно тронула уголки его светло-голубых глаз.

- Вам надо отдохнуть, - настоятельно рекомендовал мне «телохранитель под прикрытием».

- Я в порядке, — солгала я с тем же нажимом.

- Вы не в порядке, — ответил Влад ровно. — Но вы держитесь, и это достойно.

Он стоял напротив — прямые плечи, спокойный взгляд, лицо – всё тот же камень без эмоций. Однако теперь я видела за этим фасадом совершенно другую личность.

- Ты сказал с «Адамом», - несмотря на стресс, извилины мои упорно анализировали всё услышанное. – Ты говоришь о нем так, словно вы приятели. Вельгорский не наниматель?

- Друг, - ответил он, отсекая тем самым все остальные варианты. – К тому же я давно хотел вернуть долг. Наконец, подвернулся случай. Вот, три года к этому шел.

У меня будто выдернули воздух из лёгких.

- Что? Но… я не была с ним знакома тогда. С Адамом!

Вспомнился тот жуткий год. Не такой фатальный для моего мужа, как нынешний, конечно. Пускай и сложный по-своему.

Чего не скажешь обо мне.

Для меня тогда всё было страшнее, чем сейчас. Ведь я думала, что у меня настоящий, надежный брак. И я переживала за Льва даже больше, чем за себя.

И вот как всё перевернулось…

Сегодня, когда над Суховом реально навис меч, я с другой стороны баррикад.

- Это было три года назад! – восклицаю повторно. – Я тогда знать не знала, кто такой Вельгорский!

- Этого и не требовалось, — как мне кажется из-за чувства вины понижает Влад голос. — Адам знал вас. Пусть и с другой стороны.

- С другой?! Это как??

- Об этом вам лучше поговорить с самим Вельгорским, - поднимает он руки, будто воздвигая невидимую стену между нами. – Скоро обо всем сами у него спросите. От себя скажу лишь, что в тот раз я к Сухову устраивался не с целью уберечь вас от него. Однако и тогда уже понимал, кто он, а кто… вы, Есения Даниловна.

- И кто же я? Наивный и доверчивый одуванчик? – пощипывает у меня в глазах, хотя лицо горит не от конфуза, а от ярости.

А еще в памяти всплывают другие цветочки. Нежно-голубые…

Молчание висит между нами еще какое-то время. Оно плотное, как дым после выстрела. Глаза мне разъедает, делая жжение в них невыносимым.

Кем себя возомнил этот Вельгорский?

Серым кардиналом, из-за тени расставляющим фигуры на шахматной доске?

Нет, я не только пешкой, я даже в ферзи к такому павлину не пойду!

Хватит с меня одного вершителя судеб в лице Льва.

- Адам... он искренне к вам относится, - Влад уже откровенно пугает меня своей прозорливостью!

Или это у меня лицо, как телеэкран, транслирующий эмоции?..

- Поверьте. Я давно знаю Вельгорского. Обязан ему, пускай и не жизнью, но точно тем, что не сгноил эту самую жизнь где-нибудь в канаве, - он отводит взгляд первым.