Глава 38.

Смотрит куда-то за мою спину, благо недюжинный рост позволяет Владу разглядывать суетящихся людей через мою голову. Вздыхает тяжко.

Особенно это озадачивает оттого, что передо мной мужчина-кремень.

- Он меня из такой ж…з… запары вытянул – я думал не выдюжу, понимаете? Иногда самые близкие люди могут такой трындец тебе устроить, - усмехается Влад, становясь внезапно поразительно живым, - что ни в одной горячей точке такого ада не найдешь, какой тебе твой собственный мозг устраивает. Забиваешь на всё. Смысл перестаешь различать. Я ж тогда думал, что всё. Прое… Профукал я всё, чего достиг, - тактично выбирая выражения, продолжает вояка. - Особенно когда системы нам взломали. Я ж иначе воевать привык. И парни мои тоже. А тут какая-то кибернетическая херня началась. Информацию украсть пытались, да и вообще… Для меня этой был полный а-а…

- Армагеддон, - участливо подсказываю я, не желая видеть связь между бедой Влада и моими еще даже не завязавшимися отношениями с Адамом.

- То, что Вельгорский выручил друга, без сомнения, положительно его характеризует, - озвучиваю свои опасения. - Однако мне это как поможет?

Я же, может статься, никакая не подруга Адаму. А так… пешечка на вынос.

- Я к тому, что он своих не бросает. А вы для него очень своя. И уже давно. Просто Адам и сам это не сразу понял. Остальное с ним, - снова выбросив вперед руку, пресекает Влад мои попытки уточнить, что к чему. - Через два часа выезжаем. Отдохните. Вас Афина проводит, - знаком подзывает он девушку, в самом деле напоминающую богиню-воительницу. Просто в современном обмундировании. - Вельгорский ждёт вас. Очень ждет, - таким убежденным тоном сообщает Влад, что остается удивиться, как он не подмигнул мне на прощанье.

Мужчина отходит.

Я ничего не ответила ему на последнее.

Просто смотрела на него — молодого, сильного, сдержанного и чувствовала, как во мне кипит всё сразу: злость, благодарность, недоверие и самое опасное — надежда.

***

В сумке, которую я еще дома собирала впопыхах и которую заносят мне в отдельную кабинку для переодевания, нахожу скромное, бежевое, но элегантное платье.

Единственное, которое я догадалась прихватить с собой, помимо брюк и парочки блузок.

В ресторан вполне можно надеть. Тем более, что у меня там не свидание.

Меня Влад будет из рук в руки Вельгорскому сдавать.

На ногах простые лодочки на крошечном каблучке. Но я почему-то спотыкаюсь едва ли не на каждом шагу.

Влад шагает рядом и делает вид, что не замечает, как я периодически сжимаю его предплечье, чтоб не упасть.

Отдохнуть не вышло. Зато я удачно догрызла себе нутро разными предположениями и решительными планами, которые тут же и отметала.

Перед ВИП-кабинетом для особых посетителей шикарного ресторана нас уже ждет Вельгорский.

Широкий, видный, сосредоточенный.

От него веет чем-то ледяным и надёжным одновременно. Тот самый тип мужчин, рядом с которыми всегда тепло, даже если они сами — сплошная Арктика.

Я не знаю, как к этому относиться и как себя вести.

После всех этих игр, плена, обмана… я сбита с толку.

И не могу решить, кого сейчас благодарить, а кого послать к чёрту.

Я будто механически переставляю ноги в кромешном вакууме, из которого высосали все краски. Не только злые, но и те, что радовали душу.

Адам кивает, когда между нами остается меньше двух метров.

- Здравствуй, Есения, - зычный голос заполняет пустоту, в которую я уже готова была провалиться. – Спасибо, что пришла.

Издаю приглушенный смешок.

- Меня особо не спрашивали, - напоминаю Вельгорскому, чей взгляд теперь бегает по мне, словно ищет следы травм.

- Ты в порядке? – спрашивает, пропуская моё замечание, и вопросительно смотрит на Влада.

Верчу головой и вижу короткий кивок своего фальшивого охранника. Вздыхаю и фокусируюсь на Адаме.

- Прости, что всё так обставили… сумбурно вышло, - наконец, в медовых безднах мелькает горчинка.

- Да, обставили меня… профессионально, - горло стягивает спазмом, и голос выходит скрипучим.

- Ты сейчас не настроена верить, - констатирует Адам, - но мне было неприятно скрывать от тебя правду. Или хотя бы часть ее утаивать. Но раскрывать Влада было нельзя.

- Вы слишком эмоциональны, слишком человечны, - вступается Влад за приятеля, хобби которого тянуть людей за незримые ниточки. - Вы бы выдали всех, не желая того. Я сам настоял на том, чтобы Адам держал вас в неведении.

- Ах вот как, - рвутся наружу нервозные нотки, которые я крайне редко выпускаю на волю. – Мне счесть это за комплимент? Или принять как должное? Стоять и слушать, как меня анализируют, словно я не участник всего, что стряслось, а безличностный объект.

- Давай присядем, - предлагает Вельгорский.

Даже сейчас действует в своей сногсшибательной манере вычленять из услышанного только то, что не усугубит конфликт.

Я уже готова сказать что-то едкое. Кольнуть его за эту невозмутимость, но вдруг замечаю, что Влад рядом со мной застывает.

Секунда — и он словно в камень превращается. Глаза распахнуты, челюсть напряжена, взгляд вонзился куда-то за спину Адама. Я машинально смотрю туда же, куда и он, ожидая увидеть что-то страшное.

Людей Льва, например. Или еще какую-то угрозу.

Однако там ничего такого.

Обычные столики, две официантки, не замечающие нас посетители…

А потом я внезапно обращаю внимание на то, как замерла одна из девушек в ресторанной форме. Она заметно побледневшая. Даже дышать будто бы не отваживается. Глаза расширены в неподдельном шоке, и в них отчетливо читается одновременно боль и ярость.

Всё длится от силы несколько секунд. Вельгорский что-то говорит, полностью поглощенный нашей непростой ситуацией. Я инстинктивно отвлекаюсь на детский веселый крик: «Мама».

А когда возвращаю взгляд к официантке, та уже уходит. Почти бежит к выходу из зала.

Влад тоже срывается с места.

Вопросительно впиваюсь глазами в Адама. Вижу, как он хмурится, но не останавливает друга. Несомненно, не у меня самый неоднозначный расклад в жизни. И сейчас мы стали невольными свидетелями чужой драмы, которая безотчетной болью отзывается в груди.

Позже, когда мы остаёмся с Вельгорским вдвоём, у меня наконец появляется возможность внести хоть какую-то ясность в происходящее вокруг.

Мы сидим в отдельной комнатке, выделяемой посетителям ресторана, что предпочитают ужин наедине. Полумрак, стеклянная дверь с плотными шторами, стол на двоих, и густое напряжение между нами.

- Я знаю, у тебя накопилось слишком много вопросов. Да и я с трудом дождался минуты, когда наконец смогу облегчить душу откровенным рассказом, - слышу я, как сквозь звон в ушах приглушенный голос Вельгорского.

Меня пугает предстоящий разговор. И в то же время не терпится разобраться во всем.

- Просто я не знаю, с чего начать. Как бы банально это ни звучало, - усмехается мой собеседник.

- У меня есть ещё более банальное предложение, - отвечаю ему в тон. - Начни с самого начала.

- Позволь внести оригинальность, - качнув головой, возражает Адам. – Будет проще, если разматывать мои зловещие действия ты начнешь с конца, Есения, - его губ едва касается тень улыбки.

- Пусть так, — соглашаюсь, чувствуя какой-то непрошеный азарт. — Тогда начнём с Влада. Больше всего меня сейчас волнует, как он оказался твоим человеком.

- Другом, — поправляет меня Вельгорский. — Если как-нибудь захочешь послушать, я обязательно расскажу, как мы с ним сдружились, — опережает он мой следующий вопрос, - но сейчас прошу, давай пропустим это. Поверь, рассказывать пришлось бы долго. А к нынешнему положению вещей прямого влияния те события не оказывают. Так что, опустив пустое, объясню: Да, я попросил Влада принять предложение Сухова и предоставить охрану его супруге. Тебе, Есения. Парней, которым можно доверять на все сто процентов. А Влад решил, что взяться за это должен сам. Не потому, что ребятам своим не доверяет. А потому, что с чего-то втемяшил в голову, будто задолжал мне жизнь.

- Он и мне сказал про желание отплатить тебе за своё спасение, - киваю я и тут же возражаю. — Это было бы понятно, если бы он взялся охранять дорогого тебе человека. Но в те годы мы с тобой даже знакомы не были.

Адам чуть дёргается в явном намерении озвучить заготовленный ответ, но я не даю:

- Только не надо сейчас о том, что ты повлиял только на повторное трудоустройство Влада к нам. Если скажешь что-то подобное, я окончательно лишусь возможности тебе доверять.

- Нет, конечно, - Вельгорский сам разливает воду по нашим бокалам, чтобы лишний раз не подзывать официантов. – Я не стану тебе врать, Есения. Я и прежде этого не делал, если ты вспомнишь все наши встречи. Да, пришлось утаить некоторые факты. Но даю слово, с этой минуты и подобного больше не повторится.

- Допустим, — тихо произношу я.

Он продолжает сам:

- Три года назад я просто копал под твоего мужа. Та попытка раздавить Льва Сухова потерпела крах, - он произносит это так буднично, будто говорит о неудачном собеседовании. – И я, наверное, мог бы выдумать красивую историю о том, что уже тогда без оглядки влюбился в супругу своего противника, но не стану унижать нас обоих подобной ложью.

Вельгорский держит речь, а меня шатает на эмоциональных качелях.

Я слышу, как он говорит про абсолютную невозможность испытывать ко мне чувства.

И параллельно обмираю, различив четкий посыл: «Не был влюблен тогда. Сейчас же всё иначе…»

- У нас еще в тот год были основания считать, что у вас с мужем не всё гладко, — Адам не дает мне переварить одну информацию и перескакивает на другую. – Было бы неплохо наладить мосты. Ведь самые ценные и тайные данные могли обнаружиться именно у жены Сухова.

- Как и было, - снова чувствую, как утопаю в зыбкости.

Вельгорский в этот раз именно так и поступил ведь. Сперва вошел ко мне в доверие.