Глава 43.

Желудок подкидывает вверх. Меня замутит, если услышу, что Лера и в постели Адама успела перекантоваться в очередное тяжелое для себя время.

- К тому моменту я уже дважды подвел их с Леоной, Есения. В первый раз, когда после смерти мужа Леры отказался брать за нее ответственность. И ей пришлось принимать помощь Льва, - рассказывает Вельгорский, вгоняя меня в беспросветное смятение. – Не горжусь этим, какой бы Валерия ни была склочной и беспринципной, - без обиняков выдает характеристику Лере. - И во второй раз, - продолжает каяться, - когда приехал за ними в Россию. Но не дожал с Суховым. Оставил всё на середине. Отпустил Влада… я говорил тебе, помнишь? – снова делает он отступление от основного рассказа для меня. – И всё, на что меня хватило – это вывезти Леру с дочерью за границу.

Я в курсе, что у моего мужа и Адама Вельгорского свои счеты. Они не сошлись в очень принципиальных моментах ведения бизнеса. И хоть в прямом смысле их компании и не конкурировали, относясь к разным отраслям, но ужиться в одной стране Лев и Адам не смогли.

Последний успел рассказать мне, как Лев несколько раз серьезными и не всегда законными путями наносил урон империи Вельгорского. Настолько, что мужчина в конце концов был вынужден перенести бизнес за бугор.

И только сейчас у Адама появилась реальная возможность вернуться на родину.

Но звонок Валерии и ее крик о помощи не вписываются в эту картину.

- Причем здесь ты? – язык не слушается, сухой ватой ворочаясь во рту. – Кем Лера тебе… приходится?

Вельгорский молчит, словно ему жизненно необходимо оттянуть признание.

А потом продолжает свою сложную историю севшим, скрипучим голосом:

- Когда она опять позвонила мириться и просить помощи, Лера была неподдельно напугана. Плакала в трубку, кричала, что ее девочку нельзя оставлять в руках жуткого папаши. И что я лучше, чем кто бы то ни было знаю, кто такой Лев Сухов. Так что мой долг найти и защитить… племянницу.

Время останавливается. Я выдыхаю воздух с такой силой, что кажется у меня легкие слипнутся. Смотрю на Адама, не мигая.

- Ты… ты хочешь сказать, что Леона — твоя племянница?! — выпаливаю, ощущая себя обманутой.

Мужчина кивает с присущим себе отсутствием лишней паники. Однако в его глазах плещется целый океан сожаления и настороженности.

Адам рефлекторно подается вперед, будто боится, что я сейчас сорвусь с места и убегу навсегда.

Он заранее знал, что меня взорвёт эта новость. И сейчас, опуская веки так, словно на них бетонные плиты безысходности, Вельгорский всё тем же ровным, голосом отвечает. Не пытаясь смягчить правду, но словно отчаявшись удержать меня после нее:

- Да, по матери. Валерия — моя сестра. У нас была общая мать. И её дочь, Леона… она племянница мне.

Я прикусываю губу. Глаза снуют по комнате.

Эта девчонка где-то здесь, а всё, её касающееся, неожиданно стало ужасно ясным.

Адам сдержанно продолжает:

- С Лерой мы были едва знакомы. Почти чужими. Росли в разных городах, странах. Когда появилась Леона, и Валерия была вынуждена отыскать меня, чтобы Сухов не забрал у нее ребенка, я был за границей, был занят делами. И смог лишь вывезти её с дочкой к себе. Никакой благодарности от внезапно обнаружившей себя сестры не услышал, конечно, - хмыкает он мрачно. – Были только упреки. И требования, растущие в геометрической прогрессии. Но с племянницей я всегда поддерживал связь.

- И ты молчал обо всем? — шепчу, не скрывая обиды.

Однако я всегда была слишком рассудительной, чтобы рубить с плеча. И к счастью или несчастью кое-что понимаю и добавляю:

- Ты боялся отпугнуть меня?

- Да, — тихо признается он, — я опасался. Ты могла испугаться.

Утыкаюсь взглядом в свои руки. Хочется спрятать лицо и взвыть.

Но разумная часть меня уже принялась перерабатывать поток информации, в которой нет конкретного зла против меня.

Адам встает, обходит стол и, оттянув штанины у колен, тихо приседает на корточки рядом с моим стулом. Не нарушая дистанцию, деликатно, но в твердом намерении не отпускать меня.

- Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обманутой, Есения. Ты очень дорога мне, - проникновенно заглядывает в глаза.

Даже в такой позе высоченный рост Вельгорского помогает ему смотреть прямо, а не снизу вверх.

Делаю натужный выдох, отпуская часть раздражения. Пытаюсь впустить в себя внутреннее равновесие, которым так и пышет этот мощный мужчины. Почему-то мне мерещится, что именно этой энергетикой он сейчас и делится со мной.

- Мне легче, когда я понимаю логику поступков, даже если она принципиально жесткая, - говорю ему, не пряча взгляд. – Ты действовал, как мог. И объяви ты мне о своих родственных связях с Лерой сразу, доверительный контакт был бы нарушен уже на первых порах. А ты всё-таки не мог рисковать, ведь не только мстил, но и спасал свою племянницу, как умел, - перевожу дыхание. – Разумом мне несложно оправдывать тебя, Адам. Но сердцем…

Он кивает, слегка улыбаясь:

- Прости, - с надеждой удерживает хотя бы мой взгляд, пусть и к самой прикоснуться не торопится. – Но родню не выбирают. А сказать тебе сразу я… я боялся, Есения! – запускает он пятерню в волосы и ерошит их. – Никогда ничего не боялся, а тут… На тебя любое упоминание Леоны так действовало, что мне… Я так и не решился признаться, что в первую нашу встречу ты сделала неправильный вывод. Так что я ненамеренно, но ввел тебя в заблуждение.

- Какой вывод? – мой голос сухой и надломленный.

Но я хочу понять, как так вышло, что от меня скрылась столь весомая часть правды.

- Ты решила, что это Нина Белолесова приходилась мне сестрой. Я не стал переубеждать, - помогает мне вспомнить тот разговор. – А по факту благодаря парням Влада удалось выйти на ту историю с Белолесовыми. Найти нефункционирующий давно номер. Перехватить твое сообщение.

Ловлю себя на том, что заламываю пальцы. Моменты понимания, хоть и болезненные, словно склеивают трещины, разверзшиеся между нами.

И Адам улавливает вибрации изменений во мне. Он легонько дотрагивается до моей руки, словно хочет убедиться, что я не отпряну от него. А затем судорожно выдыхает и, как положено, отстраняется. Возвращается к своему креслу, оставив меня с тонкой дымкой тепла.

И я осознаю четче: несмотря на бурю эмоций, внутренне я готова простить его.

- Я вынужден был вмешаться. Особенно, когда Леона захотела съездить на каникулы к матери, а ей дали четко понять, что общение с матерью придется прервать. Сухов не простил Лере ее отъезд без его ведома и позволена.

- То есть Лев закидал дочь подарками и запер при себе? Очень на него похоже, - киваю своим воспоминаниям.

- В передвижениях Леона ограничена не была. Но не отпускать ее к матери, которая при смерти, - Адам сжимает зубы и, подвигав челюстью, пытается не дать себе вспыхнуть яростью. – Сухов решил, что Лера заслуживает подобного наказания. Леона, сама того не ведая, сыграла ему на руку, неожиданно вернувшись и разыскав его.

Мы еще немного говорим, но постепенно разговор сходит на нет.

Я поднимаюсь и Вельгорский не пытается удержать меня.

Но у самого выхода что-то вынуждает меня неожиданно обернуться. И это как сигнал. Мужчина стремительно сокращает расстояние между нами. Но не за тем, чтобы упрямо сорвать поцелуй, чему бы я точно воспрепятствовала

И на уровне каких-то инстинктов Вельгорский считывает эту мою позицию. Не хочу запутать всё еще больше. Мне нужно время.

Поэтому он как вкопанный останавливается в нескольких сантиметрах от меня. А я… я делаю то, чего не ожидала от себя. Тихо подаюсь вперед и прислоняюсь к крепкому мужскому массиву. Мне нужна передышка. Мне надобно опоры, которая позволит перевести дух.

И Адам без разговор понимает меня. Нежно, едва касаясь, проводит своими большими горячими руками по моей спине и чуть давит на лопатки. Делает последнее сближающее движение за меня. Забирает ответственность и предлагает себя, как нерушимую стену поддержки.

Так и стоим, обнявшись и не нарушая теплого безмолвия.

А потом я всё-таки желаю доброй ночи и ухожу. Но уже с легкой улыбкой, тронувшей пересохшие губы…