Глава 45.

По-своему, неказисто, но он жалеет.

Только вот это уже даже не просто поздно делать, это лишено смысла.

Прислушиваюсь к себе и осознаю — я рада тому, что мне открыли глаза. Что ворвалась Леона в нашу жизнь. Что судьба столкнула меня с Вельгорским. Что меня отрезало от Сухова…

- И я бы, по-твоему, жила счастливо? Давала бы и дальше морочить себе голову? - спрашиваю, сузив глаза. – Не с Лерой так с Рузанной. Как она кстати? Поддерживает тебя? – разрешаю себе маленькую ехидную шалость. Я в конце концов заслужила право держать удар.

Черты Льва тут же ужесточаются. Складки лютого раздражения углубляют его свежие морщинки.

- Ты прекрасно знаешь, что мы расстались, - шелестит сухим, осипшим голосом проигравшего. – Рузанна показала себя такой же тварью, как все, кто грел задницы подле меня. А чуть что – и она смотала удочки.

- Да, крупная рыбка, которую она поймала в сети, оказалась старым башмаком, - комментирую, окидывая Сухова холодным взглядом.

- А-а-а, то есть тебя мои деньги не волновали, это хочешь сказать? – короткими кивками демонстрирует Лев, что не верит в подобную чушь. – И кто ты у нас тогда? Святая мученица… Нет, мстительница!

- Считай, как хочешь. Мне нечего стыдиться. И давайте уже перейдем к процессу, - обращаюсь за поддержкой к адвокатам, прикидывающимся глухими и немыми.

- Ты просто обиженная женщина, вот и всё, - уяснив, что его сожаления меня не трогают, шипит Лев. - Захотела реванша, устроила шоу.

Мой адвокат прокашливается, чтобы вмешаться:

- Коллеги, если позволите, давайте и в самом деле уже вернёмся к документам...

- Не позволю! — отрезает Лев, даже не глядя на него. — Мы не закончили.

Он подаётся вперёд, глаза блестят.

- Я думал, ты выше этого, Есения. Но ты продала меня. Может и не за деньги, но точно за аплодисменты моих противников, за жалость публики. Не смогла вынести, что я разлюбил, что нашел лучше. Моложе. Что ты перестала значить для меня что-то, как женщина... — он усмехается.

Каждое слово будто смазано ядом. В порыве желчного отчаяния Лев старается задеть меня подлыми высказываниями.

Но я смотрю на него спокойно. Его равнодушие или пренебрежение больше не способны ранить меня.

- Отлично, в таком случае ты будешь только рад разорвать со мной все связи. Верно же? - выдерживаю его колючий взгляд. – Просто подпиши уже бумаги, Лев.

Он не хочет слышать.

- Думаешь, я всё так оставлю? — его голос становится глухим, угрожающим. — Как только эта кутерьма закончится, я доберусь до тебя. Ты не останешься чистенькой, Есенька. Ты вообще-то покрывала меня в те годы, помнишь? Так и отвечай вместе со мной. Никакого развода. Если потону, ты, как верная жена, пойдешь ко дну вместе со мной.

В груди стынет, будто оттуда резко обогреватель вынули.

Сухов может внушить всем, что я знала о его грязных махинациях?

Я, конечно, поддерживала мужа, как преданная женщина. Однако понятия не имела, что он ведет противозаконную деятельность!

- Я верила тебе, - непроизвольно озвучиваю свои метания. – Ты прекрасно знаешь, что врал мне и недоговаривал всей правды, даже когда чем-то делился. Я не знала, что ты там творишь!

- А ты докажи, - подается Лев вперед, и его глаза загораются больным азартом. – Я утащу тебя на дно вместе с собой, Есения. Правильно, бойся, - играет на его губах оскал гиены.

Сухов действительно может так поступить? Отыграться за всё.

Не могу вдохнуть. Легкие покрываются инеем. Мне душно…

Как вдруг…

- Добрый день, — дрожит пространство от глубоких вибраций хорошо знакомого тембра. — Я помешал? Хм, но не могу сказать, что сожалею.

В комнату ровной походкой входит Адам Вельгорский.

Охрана не препятствует.

Он как всегда сдержан, загадочен, спокоен. Однако об его взгляд, направленный на Сухова, можно не на шутку порезаться.

Лев оборачивается.

И если бы метафора про отвалившуюся челюсть была правдой, сейчас бы все вздрогнули от грохота, с которым Лев потерял бы свою.

- А ты что здесь делаешь? – подрывается он встать с места

Однако уполномоченный уже стоит над головой Сухова. И едва заметным жестом рекомендует ему вернуться в сидячее положение.

Мой бывший вспыхивает мгновенно. Но так же быстро гасит в себе несдержанность. Эмоции могут сыграть ключевую роль против него.

Адам наблюдает за этой сменой настроений свысока. И отвечает Льву тоном, подсвеченным металлом:

- Слежу, чтобы моя будущая жена не оказалась под психологическим давлением, - без промедления выдает он.

А я, успевшая отмереть после его появления, вновь превращаюсь в мрамор.

Но моя реакция ничто по сравнению с тем, что творится с Суховым.

Лев бледнеет.

Его осоловелый взгляд перебегает с меня на Вельгорского.

В глазах недоверие, жуткая неприязнь, неприятие и…тоска?.. Бездонная, непроглядная, густо смешанная с безысходностью.

Кажется, Лев только сейчас начал осознавать, что все кончено. Что до меня ему уже не дотянуться. Как и не вернуться к той, прежней жизни, иллюзию которой он отчаянно пытается вокруг себя воссоздать.

- Ты с ним… Еся?!… вы, - Сухов вертит головой, растеряв весь свой лоск, весь гонор. - Но когда?! Когда вы успели вообще??

Адам не мешает ему сложить в голове этот немыслимый для моего бывшего паззл.

Он стоит перед Львом, выжидающе вложив руки в карманы брюк. И меряет того взглядом, полным сдержанного превосходства.

- Подпиши бумаги, Сухов, - без расшаркиваний кидает Адам, когда приходит к мнению, что дал тому достаточно минут на осознание реального положения дел. – Затяжку времени оставь для суда по другому поводу.

Поравнявшись со мной, Вельгорский собственнически опускает руку на спинку моего стула. От его присутствия становится так хорошо! Чувствую себя защищенной, отгороженной от всех нападок.

Адвокаты переглядываются и, не сговариваясь, пододвигают документы Сухову.

- Когда только успела к этому хмырю переметнуться! - хрипит он, выхватывая ручку и оставляя свою ломаную подпись на одном листе за другим. – А прикидывалась невинной овцой, - мерзко ухмыляется.

- За языком следи, - гремит надо мной рык Вельгорского.

- А то что? Морду мне набьешь? Так и у меня кулаки чешутся, – хорохорится Лев, но открыто тяжелый взгляд Адама не встречает.

Напротив, мой бывший уже муж торопливо завершает начатое и с последней подписью истерично толкает от себя стопку бумаг.

- Вот, - сверкает на нас ненавидящими глазами, - подавитесь!

Чувствую, что Вельгорский встрепенулся, и накрываю его руку своей.

- Не надо, - прошу его тихо. – Он того не стоит.

Поднимаюсь и становлюсь рядом со своим мужчиной. Адам словно только этого и ждет. Он цепко обнимает меня за талию, и я улавливаю, как расслабляются его окаменевшие плечи.

- Все в порядке? – спрашивает он у нанятого для меня адвоката.

- Да, в полном, - рапортует он. – Юридически решение полностью вступит в силу через две недели.

- Хорошо, - кивает Адам.

С присутствующими прощаемся скомканно. Выходим под гневное и бессильное бормотание Льва. Но это уже так, фоном.

В коридоре Адам аккуратно разворачивает меня к себе.

- Теперь дыши, — говорит он, пронзительно всматриваясь в мои глаза. — Всё закончилось, Еся. Просто… дыши.

И я дышу. Полной грудью. Спокойно и свободно.