Глава 21 · Эва тоже будет мстить

Эвелина

Так херово мне ещё никогда в жизни не было. Каждый мускул живота словно скручен в тугой, болезненный узел. Внутри всё горит, бурлит, клокочет. Волнами накатывает тошнота, а слабость такая, что с трудом удерживаюсь на ногах. Думала, всё, конец. Сейчас прямо здесь, на этой жесткой больничной койке, испущу дух.

Задница… Аж горит вся! Ощущение, словно кто-то взял наждачную бумагу и хорошенько потер ею мое самое нежное место. Как представлю, что снова в туалет приспичит, аж мурашки по коже пробегают. Острые, колючие, как иголки. Брр…

«Что вы ели в последние сутки?» – в голове всплывает сухой, безэмоциональный голос врача, который смотрел на меня так, словно я кусок дерьма. Словно я сама виновата в своей… Деликатной проблеме.

Ага, я как будто совсем тупая. Знаю я прекрасно, что это дело рук кого-то из этой шизанутой семейки Адамс! Связалась же с ними на свою голову. Пыталась помочь Гене, перехитрить его внучку, обвести вокруг пальца его подыхающую жену, а в итоге… Сама попала в собственную ловушку. Вот теперь и расплачиваюсь.

Да так, что на всю жизнь запомню!

Нет, им это так даром не пройдёт. Отомщу! Отомщу каждому!

А то Гена слишком характерный стал. Пытается тут строить из себя властного, а сам сидит на шее у жены. Жалкий и ничтожный. Только и может, что в грудь себя бить, а по факту пустое место.

Если женушка узнает о его проделках, мало не покажется.

Да и Надя тоже получит. Устрою ей напоследок! Чтобы запомнила меня. Чтобы на том свете вспоминала, кто такая Эва.

Всех их уничтожу. Всю их жалкую семейку. Я так страдаю, что моя ненависть сжигает меня изнутри!

Но ничего, они оба поплатятся. Как только меня выпишут из больницы, начну воплощать свой план с ещё более высокой точностью. Да так, что Надюша уйдет на тот свет гораздо раньше, чем планировала. А следом за ней и Генчик. Козел старый. Мораль мне тут собрался читать. Достал со своими упреками. Я ему покажу, как со мной общаться нужно. Устанет потом прощения вымаливать.

– Деточка, у меня тут с телефоном что-то… Не могу настроить звук. Поможешь?

Твою мать. Опять эта надоедливая бабка. Проснулась. Как назло, именно тогда, когда я наконец-то задремала.

Боже, ну вот за что?! Итак хреново, ещё она донимает.

Уже всю плешь мне проела своими бесконечными просьбами, рассказами, вопросами! И повезло же мне с соседкой по палате. Просто… Джекпот, мать его!

Мало того, что сама больничная палата – не айс. Жутко воняет какой-то смесью хлорки и лекарств. До боли в глазах белесые стены, наполовину выкрашенные в унылый синий цвет, вызывают новый приступ тошноты. Тараканы ползают по полу, стенам, даже по тумбочкам, словно они полноценные пациенты и имеют полное право здесь жить. За туалет я вообще молчу. Туда даже зайти страшно, не то что нужду справить. Ароматы, доносящиеся оттуда, способны убить наповал даже самого стойкого человека.

Вот же жлоб этот мой… Старый пердун! Мог бы меня в частную клинику определить! Или хотя бы здесь платную палату организовать. С нормальными условиями, без тараканов и бабулек-соседок.

А он отправил меня в это убогое, замызганное заведение, которое ремонта уже лет сто не видело. Бросил как ненужную вещь на произвол судьбы. Ну ничего. Песенка ещё не закончилась. Я потом так сыграю, так сыграю… Генчик ещё пожалеет, что связался со мной.

– Деточка… – жалостливый, дребезжащий голос бабульки врывается в мои мысли, возвращая меня к суровой реальности. Вот она уже стоит передо мной, вся такая сгорбленная, морщинистая, и машет своим допотопным гаджетом у меня перед лицом.

Бля, ну и вселенная точно решила меня добить окончательно и в качестве бонуса, ко всему прочему, послать такую «замечательную» соседку, которая прилипла ко мне, как банный лист.

Я ей что, служба технической поддержки по ремонту смартфонов?! Откуда я могу знать, что там у неё со звуком случилось?!

Но смотрит она на меня так жалобно, с такой надеждой, словно я – её последняя спасительница.

– Бабуль, я не знаю… – слабо мычу я, устало прикрывая глаза. Дай бог, отстанет.

– Что-что? – переспрашивает она, наклоняясь ко мне ближе. Характерный запах старости, лекарств и чего-то ещё… Неприятно, ударяет в нос, и меня едва ли не выворачивает наизнанку. С трудом сдерживаю рвотный позыв.

– Не знаю, говорю! – рычу сквозь зубы, стараясь лишний раз не дышать.

– А?! Ты прости, деточка, я ж ещё и глухая, – виновато улыбается бабка, и вновь тычет мне своим телефоном в лицо. На этот раз я не выдерживаю. С силой вырываю у неё из рук этот гаджет, утыкаюсь носом в яркий экран. Так и есть. Беззвучный режим. Отключаю его одним движением пальца. Вот тупица старая.

– Всё, готово, – нарочно громко вскрикиваю, чтобы бабка точно услышала, и вручаю ей обратно телефон.

Лицо у неё такое довольное, счастливое, будто бы она меня тут расцеловать готова.

Нет-нет, только не это. Пожалуйста, не надо. Иначе меня точно стошнит.

– Ой, спасибо, деточка… Дай бог тебе здоровья! Какая ты умница, сразу во всём разобралась! А я уж думала, что всё, конец моему телефону. А мне ж внук звонить должен был, передачку обещал привезти… – бесконечный поток её старческой речи не унимается, и бабулька следующие десять минут не перестает меня благодарить, рассыпаясь в комплиментах и дифирамбах.

А у меня только одно желание – чтобы она заткнулась наконец. Чтобы оставила меня в покое. Иначе я не выдержу и запущу в неё чем-нибудь тяжелым. Первым, что попадется под руку.

И тут, как по заказу, её телефон оживает, и раздается оглушительный звонок. Судя по всему, это тот самый внук. И орет он так, что у меня аж в ушах звенит.

– А?! Егорка, повтори! Плохо слышу! Что ты сказал?! – кричит бабулька в трубку, перекрывая своим визгом все остальные звуки.

Бля. За что мне это всё? За какие грехи я попала в этот ад?

Переворачиваюсь на живот, закрываю глаза, накрываю голову подушкой, тщетно пытаясь заглушить бабушкины восклицания. Лежу так, скрючившись в позе эмбриона, и думаю о том, что за мои мучения вскоре обязательно все ответят.