Глава 23 · Послушай внимательно

Надежда

Смотрю на Вику, сердце сжимается. Моя девочка, такая взрослая уже, а глаза все те же большие и наивные. Как же мне ей сейчас все это рассказать? Как объяснить, что ее отец предал меня? Предал в такой момент тяжелый для всех нас период?

Дочь смотрит на меня с вопросом, её брови слегка нахмурены. Чувствую, как дрожат мои руки.

– Мам, что случилось? Ты меня пугаешь, – растерянно шепчет она, распахнув глаза шире.

Делаю глубокий вдох. Нужно быть сильной. Ради нее.

– Твой отец… У него есть другая женщина.

Слова вырываются с трудом, словно каждый слог обжигает горло. Вика замирает. Смотрит на меня широко раскрытыми глазами, в которых сначала недоумение, потом ужас.

Так, Надя, соберись. Возьми себя в руки и продолжи этот бой. Как бы ни было тяжело, нельзя сдаваться.

– Что? – шепчет она, голос хриплый. – Не может быть… Папа?

Качаю головой. Слезы подступают к глазам, но я сдерживаюсь. Нельзя сейчас плакать. Я сильная! Я справлюсь!

И дочь не должна видеть моих слез. Я не могу этого допустить.

– Он спит с Эвелиной. Нашей домработницей.

Вика всхлипывает. Ее лицо искажается от боли.

– Не верю… – бормочет она, качая головой. – Папа… Как он мог? Ты же болеешь… Нет, это бред какой-то, мама! Ты уверена?! – сипит дочь, судорожно махая головой. Я понимаю её реакцию. Сама бы не поверила, если бы собственными ушами не услышала их разговор.

– Я знаю. Тебе тяжело это принять. Мне тоже было непросто… – шепчу, и слезы наконец прорываются.

Ну вот.

Не сдержалась.

– Я случайно услышала ночью, как Гена и Эва…

– Нет, мам. Не продолжай. Пожалуйста… – Вика выставляет руку вперёд, тем самым призывая меня замолчать. Морщится, будто бы представила эту самую картину, как её отец и наша молоденькая домработница вместе.

– Бред какой-то… – шепчет она тихо, будто бы сама с собой разговаривает.

Я молчу какое-то время. Собираюсь с мыслями. Думаю о том, как продолжить разговор.

– Я не собираюсь ему это прощать. Я хочу переписать свою долю в доме на тебя. Он ничего от меня не получит. Ни копейки.

Вика опускает голову, смотрит куда-то себе под ноги.

Затем поднимает взгляд на меня.

В её глазах смесь боли, шока и… Чего-то еще. Не могу понять, что это. Страх? Негодование?

– Вика, – говорю я, беря ее за руку. – Ты меня слышишь? Я хочу, чтобы дом был твоим. Он по праву тебе принадлежит.

Дочка резко выдергивает руку. Делает шаг назад. Её лицо бледное, губы дрожат.

– Я… Я не могу… – шепчет она. – Мне нужно… Подышать.

И убегает из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Остаюсь одна. В тишине. С тяжелым камнем на сердце. Вздыхаю.

Я знала, что для нее это будет ударом. Но надеялась… Надеялась, что мы сможем объединиться. Что она будет на моей стороне. А она убежала.

Это все эмоции.

Нет, Вика просто погорячились. Ей нужно время, чтобы осознать новую шокирующую правду и принять её.

Я уверена, что дочка рано или поздно встанет на мою сторону. Конечно на мою, на чью же ещё!

Только…

Лишь бы Вика не проболталась Гене! Лишь бы не начала выяснять отношения!

Тогда мой план знатно пошатнется. Я не могу этого допустить.

Выхожу следом и пытаюсь отыскать дочку.

Она стоит на террасе, опираясь руками о перила.

Смотрит куда-то вдаль.

Крадусь к ней ближе почти бесшумно.

– Как он мог, мама? В такой момент, когда ты так слаба и уязвима, когда ты изо всех сил борешься за жизнь и сражаешься с болезнью… Взять и крутить шашни с Эвой?! Она ведь в дочери ему годится. Черт возьми, она даже младше меня! – возмущается дочь, а в глазах слезы стоят. Голос дрожит, срывается на хрип.

Подхожу к ней ближе и обнимаю её за плечи. Вика и вовсе разворачивается ко мне, а затем утыкается в мою грудь лицом и начинает беззвучно рыдать.

Моё сердце разрывается от боли. Этот гад разрушил не только мою жизнь, но и жизнь нашей дочери, внучки. Что же он натворил?

Одно дело когда страдаешь ты сама. Другое, когда страдают твои самые родные. Это самая тяжелая пытка.

Глажу дочку по голове, вспоминая, как точно также утешала её в детстве, когда её обижали соседские мальчишки или у неё что-то болело. Эх, хорошее время было. Такое беззаботное. Тогда я думала, что мы с Геной будем вместе навсегда. Ох, как же я ошибалась.

– Я тоже не понимаю, милая. Просто… Отец, видимо, решил, что на мне можно поставить крест, – горько усмехаюсь я, и Вика поднимает на меня заплаканные, покрасневшие от слез глаза.

– Нет, мам! Не смей так думать! Ты не умрешь, слышишь, ты не умрешь! – тяжело всхлипывает дочка, а я тепло улыбаюсь и утираю ее слёзы.

– Все хорошо, родная. Я здесь. Сейчас я рядом, – говорю поверхностно, потому что не могу обещать дочке того, чего, скорее всего, не смогу выполнить. Грустно, досадно, но что поделать. Некоторые вещи мы не в силах изменить, как бы не хотелось.

– Мне так больно, мама… Так больно за тебя, – дочка старается заглушить рыдания, но так или иначе я слышу её натужные всхлипы.

Отрываю Вику от себя и беру за плечи, смотря прямо в глаза:

– Викусь, главное, молчи. Пока что. Умоляю. Сейчас моя главная цель – отомстить. И у меня есть план. Мне нужна твоя помощь, – говорю сосредоточенно, выделяя каждое слово.

Вика слушает меня, кивает головой, шмыгая носом.

– Хорошо, мам. Не скажу.

– А теперь прекращай плакать. Вытирай слезы. И послушай внимательно, что мы сделаем с этими предателями… – мой голос тверд и полон решимости. Внутри все кипит от жажды мести. Я им еще покажу, как играть на чужих чувствах.