Глава 13. Она

— Ответишь? — интересуется крестная.

— А должна? — усмехаюсь я и перевожу телефон в беззвучный режим, опускаю его экраном вниз.

— Нас больше ничего не связывает.

— А дети? Дети! — всколыхнулась крестная.

— Теть Нюр, ты просто не знаешь, сколько мерзости он мне наговорил.

— Со злости люди часто говорят плохие слова, о которых потом жалеют, — тихо замечает она. — Неужели ты за собой подобного никогда не замечала?

— То есть, я еще и виновата? — смотрю возмущенно. — От кого-кого, но от тебя, теть Нюр, я не ожидала!

— Да не кипятись ты, — усмехается по-доброму. — Я такого не говорила! На уме тоже не было. Я лишь хотела сказать, что мы все не без греха.

— Знаешь, теть Нюр, а мне себя перед ним не в чем упрекнуть. Я была верной женой и все для семьи. Я замуж по любви вышло, это он не был честен со мной с самого начала и женился не по любви, будто кто-то его в брак насильно тянул! А потом он всю желчь и злость, накопившиеся за много лет, на меня вылил, как помои. Так что нет, теть Нюр, я понимаю, к чему ты клонишь, к чему клоните все вы, что отмахиваетесь сыысока: все мужики гуляют, на природу не обижаются… Или что там еще? Так сразу и не вспомнишь, какой еще чушью оправдывают загулы мужчин. Кризис среднего возраста?

— Но ответь, вдруг там что-то важное?

— Для важных дел у него теперь любимая имеется, а я — нет.

Несмотря на уговоры крестной, я так и не ответила на звонок бывшего мужа.

Теперь он для меня – бывший и ставший ненавистным так быстро, что даже страшно становится, как легко можно разрушить все, что годами строили!

Однако на этом инцидент не закончился. Я пошла проводить крестную, ее автобус пришлось ждать минут пятнадцать, потом я принялась мыть посуду и прибирать со стола, словом, я занялась привычной рутиной, как вдруг раздался звонок в дверь.

Неужели крестная что-то забыла? Или это сосед решил вернуть мне шпатель, который брал ненадолго?

Как бы то ни было, я пошла открывать и замерла, увидев на пороге Мирона.

– Здравствуй, – говорит он и сразу же проходит в коридор, потеснив меня. – Почему на звонки не отвечаешь?

В его позе и голове – претензия!

– А должна? Мирон, если ты не забыл, то мы в разводе и…

– Брось, – морщится он, посмотрев на меня. – Я не забыл, и причина, по которой я здесь, к тебе никак отношения не имеет.

Тем не менее, он останавливается и ведёт носом, втягивая ароматы.

— Печенье имбирное пекла, что ли? — интересуется и вдруг нагло требует. — Угости меня чаем.

— Дома, что ли, не наливают? — спрашиваю я.

Мирон мрачнеет лицом и неожиданно выдает:

— Маме плохо стало. Вер, я ведь реально по делу важному звонил, а не для того, чтобы с бывшей женой ворковать.

— Да уж, ворковать — это не про нас, — усмехаюсь я.

Ладно, он уже здесь.

— Что с мамой? — спрашиваю я.

Мирон тяжело вздыхает:

— Кажется, я скоро стану сиротой, Вера. И это так… странно и страшно, — признается.

Я все-таки налила ему чай, он принялся уминать мое печенье, а потом вообще потянулся к зефиру. Я любила делать домашний зефир, сегодня он был в форме роз.

— Вкусно, — говорит он, забрасывая себе в рот одну зефирку за другой. — Брал магазинные, не то, совершенно, есть невозможно.

Я немного зарделась от этой похвалы, но вовремя себя одергиваю: перед тобой, Вера, не просто бывший муж.

Это изменник и предатель, который не пожалел тебя и даже не смог быть благодарным за годы, прожитые бок о бок. Вместе делили постель, ели с одного стола, а в итоге оказались чужими.

— У меня мало времени, Мирон.

— Вот как?

Он скользнул по мне заинтересованным взглядом, отметив совсем по-хамски:

— Неужели на свидание собралась? А по тебе так и не скажешь!

— Я ремонтом занята. Если и пойду на свидание, тебя это никак не касается.

Бывший берет с тарелки последний кусочек зефира, успев умять за пять минут целую вазочку.

— На твоем месте я бы на этом делал деньги, — заявляет он, показав кусочек зефира.

— Но ты не на моем месте, и я так ничего не знаю о цели твоего визита. Неужто ты ко мне на другой конец города приехал, чтобы чай с моим зефиром попить? В магазине купи.

— Их есть невозможно, — качнул головой.

— А что, Лариса не готовит? Хмм… Странно. Вот так сюрприз, да, она совсем не хозяйственная.

Судя по тени, мелькнувшей на лице, я нечаянно попала в точку и могу торжествовать.

Любовь и секс, будущие детишки — это все прекрасно, конечно.

Но Мирон — мужик! И мужик, который любит вкусно и плотно покушать, еще я его, наверное, сама избаловала, готовила каждый день разные вкусности.

Эйфория любовной лихорадки рано или поздно угасает, а кушать… кушать хочется всегда.

— Маме плохо стало. Сердце. Ее на одну часть парализовало. Она хочет тебя видеть, — наконец, выжимает из себя правдивую причину визита.

— О боже! Мне так жаль…

Свекровь — женщина со своими небольшими странностями, но у кого из нас их нет?

— Давай я тебя к ней отвезу? Прямо сейчас!

— Мирон…

— Вера, — говорит он довольно строго. — Я… Я не могу гарантировать. что она потом… сможет… Ну, ты поняла.

— Поняла. Ладно, едем. Только соберусь.