Глава 20. Опасное притяжение

Утром я просыпаюсь от звонка Аделины. — Ди, ты официально вновь самая лучшая подруга на свете. Еле разлепив глаза, стараюсь не думать, как вчера закончилась встреча с Сашей. Всю ночь ворочалась с бока на бок, прокручивая наш разговор снова и снова. — Привет, — мой голос хрипит, как старая ржавая телега. — Теперь мы квиты. Ты помогла мне, я — тебе. Кстати, — тараторит рыжая бестия на одном дыхании, — Немцов звонил, — при упоминании Саши сердце пропускает удар, — сказал, что тебе понравилось помещение, которое он предложил. Они освободят его уже завтра и можно начинать ремонт. — Так скоро? — от шока резко присаживаюсь на кровати. — Я сама не поверила. Все документы уже подписаны. А деньги на моём счету. Ты же понимаешь, что это значит? — Нет, — прочищаю горло от хрипа. — Нам надо в короткие сроки подобрать материалы для задуманного интерьера. — Разве у тебя нет специально нанятого дизайнера? — Есть. Но я хочу лично участвовать в процессе. И ты, кстати, тоже. Голова кругом. Я ещё не до конца отошла от сна. — А зачем нужна я? — спрашиваю недоумённо. — Немцов же поставил условие, согласно которому станет нашим спонсором, если за проект ты возмёшься лично, — разжёвывает каждое слово, будто учительница объясняет двоечнику пройденный вчера материал, который он умудрился забыть. — Чёртов Немцов! — закатываю глаза, падая обратно на подушку. — Эй, в чём дело? Что у вас за история в прошлом? — Ничего интересного. Мы просто друг друга ненавидим. — Так ненавидите, что он хочет работать только с тобой? Эх, знала бы ты, подруга, с каким дьяволом заключила контракт. — Он просто хочет надо мной поиздеваться. — Так. Скажи честно, мне нужно его опасаться? — Тебе — нет. — А можно я к тебе забегу сейчас? Чай попьём. Меня уже перестало тошнить по утрам. — Давай попозже. — Минут через десять? — Я скажу, когда буду готова. — Оки-доки, я перезвоню через пять. Заставляю себя подняться с кровати и, скинув пижаму, иду в душ. От мысли, что мне вновь придётся встретиться с Немцовым, в груди кричит негодование. Как он посмел так поступить со мной? Я, блин, тоже хороша. Дура наивная. Реально поверила, что могу быть интересна развратному миллиардеру. Мерзавец — настоящий кот, который играет с мышкой перед тем, как сожрать, наслаждаясь её страхом и неуверенностью. — Мам, мы вечером идём с подругами гулять! Я приду к десяти, — кричит Настя из коридора, надевая кроссовки. — Кто мы? — вытаскиваю голову из ванной. — Я и подруги. — Какие подруги? Ты никогда не приходила домой позже девяти. — Папы больше с нами нет, вот я и подумала, что можно… Я завязываю халат на голое тело и, намереваясь устроить разгон, выхожу в коридор. — Причём здесь папа? Тебе пятнадцать лет, и домой ты должна приходить до девяти часов вечера и ни минутой позже. — А если опоздаю, ты поставишь меня в угол? — усмехается паршивка. Ну прям один в один копия своего папочки. — Нет уж, я придумаю тебе наказание построже. Отключу домашний интернет, к примеру. Настя возмущённо закатывает глаза. — Ладно, приду в девять! Затем зло развернувшись, будто я главный враг народа, громко захлопывает за собой дверь. Я смотрю на место, где она только что стояла, и думаю, куда делась моя малышка с двумя длинными хвостиками, которая порхала вокруг меня как бабочка и кричала: «Мама, мамочка, поиграй со мной!» Через час мы встречаемся с Аделиной в торговом комплексе, где представлены товары для ремонта. Благо, она захватила с собой нашего дизайнера, и нам практически ничего не нужно делать. Только согласно кивать и пить дешёвый кофе из автомата, который они предлагают своим клиентам. — Вот и чудненько! Практически всё готово, — довольно улыбается женщина-дизайнер с собранными на макушке в идеальную шишку светлыми волосами. — Почему практически? — удивляется Аделина. — Мы провели все замеры помещения, но там есть небольшой угол, куда я бы хотела наклеить другие обои, чтобы выделить. — И в чем проблема? — Мы с вами не согласовали этот момент. Я сейчас возьму несколько образцов и съезжу в ресторан. Конечно, лучше было бы, если вы лично всё увидели, как они будут смотреться. Но я могу выслать и фотографии. — Отлично. Я бы поехала с вами, но у меня через полчаса приём у гинеколога. Диана, а ты сможешь? — подруга поворачивается ко мне. — Да, конечно, — кисло улыбаюсь. Вечером у меня занятия по пилатесу, а сейчас всё равно есть свободное время. Мы заходим с дизайнером в пустой ресторан, и я поражаюсь резкой сменой атмосферы. Поразительно, только вчера здесь кипела жизнь, официанты бегали от клиента к клиенту, а сейчас стулья подняты на пустые столы, и в воздухе больше не пахнет едой. — Вот здесь, — указывает мне дизайнер, и я следую за ней, — давайте посмотрим. — Конечно. Женщина аккуратно достаёт из пакета с логотипом магазина стройматериалов образцы и поочерёдно прикладывает их к углу. — Что думаете? — Третий идеально подходит. — Сейчас я быстро сфотографирую, — достаёт из кармана телефон. В этот момент за спиной слышится звук открывающейся двери. Я с любопытством оглядываюсь и замираю. Кого я точно не ожидала здесь увидеть, так это Сашу. — Привет, — Немцов убирает одну руку в карман брюк и подходит к нам. — Что ты здесь делаешь? — Аделина сказала, что ты поехала в ресторан сравнить образцы. Я как раз был здесь в офисе наверху. — Угу, — не сдерживаю сарказма, — и решил зайти поздороваться по старой дружбе? Саша прищуривается, глядя на меня. Будто взвешивает слова перед тем, как их произнести. — Я никогда не был ни с кем помолвлен. Его слова действуют на меня как раскат грома. Ударяя прямо в грудь и заставляя сердце биться в бешеном темпе. — Диана, я тут закончила. Если у вас будут ещё какие-то вопросы, звоните. Я теряюсь. Не сразу нахожу в себе силы ответить дизайнеру. Ощущение, будто я очутилась в двух разных мирах одновременно. В одном передо мной мигают строительные образцы, а в другом — завораживающие серые глаза. — Хорошо, — заставляю себя улыбнуться. — До встречи. Облизываю пересохшие губы. Саша поднимает на меня глаза. Жёсткие. При этом такие внимательные, что на секунду я забываю, как дышать. Его взгляд будто проникает мне в душу. Не представляю, что я должна ему сказать. — Ты имеешь в виду, после той помолвки больше никогда… — Не было у меня никакой невесты. Но была очень навязчивая бывшая, которая, похоже, решила поиграть в сталкера. Из меня вырывается нервный смешок. — Саш, прошло пятнадцать лет. Сейчас ты можешь навешать мне любую лапшу на уши. Но какой смысл? Прошлое уже не изменить. Немцов делает шаг ко мне, заставляя смотреть ему в глаза. Честное слово, у меня ощущение, что я оказалась в зале суда, где Саша восседает на трибуне, а я — обвиняемый, на которого сейчас повесят все нераскрытые дела. — Я, в отличие от тебя, предпочитаю докапываться до сути вещей, особенно если речь идёт о предательстве. Не в силах больше выдерживать его тяжёлый взгляд, я делаю глубокий вдох и медленно иду к ближайшему столику. Каждый шаг даётся с трудом, колени подрагивают от внезапно накатившей слабости. Только деревянный край стола, за который я цепляюсь холодными пальцами, помогает сохранить равновесие и какую-никакую уверенность. — Она показала мне кольцо и ваши фотографии, — мой голос чуть хрипит от нервозности. — Я, как сейчас, помню: на них вы выглядели влюблёнными. — Влюблёнными? — он зло усмехается, опуская взгляд к моим губам. — Это навряд ли. — Хочешь сказать, ты никогда её не любил? — уточняю я, стараясь, чтобы голос не выдал мои внутренние сомнения. — Её — нет. В горле становится невыносимо сухо, и я вновь облизываю губы. Немцов идёт ко мне и встаёт прямо за спиной. Я застываю, как пойманный в объятия удава кролик. Не могу ни вдохнуть, ни пошевелиться. Он словно загипнотизировал меня своей мощной энергетикой. — Возможно, это не… — начинаю я, но Саша тут же перебивает меня, не давая собрать мысли в кучу. — Нет никаких «возможно». Я тебя никогда не обманывал, — его голос теперь звучит тихо и вкрадчиво. Он обволакивает меня как густой туман. Горло сдавливает от осознания услышанного. — Хочешь сказать, я поверила женщине, которая оболгала тебя? — Ты сама выбрала, чему верить. Неужели я ошибочно считала его лживым бабником все эти годы? Несмотря на то, что я хранила о нём и хорошие воспоминания, ведь именно этот человек помог мне вернуться к жизни, всё же злость всегда брала верх. Подумать только, если бы не новость о его помолвке, которая заставила меня сбежать, Саша бы мог стать отцом Насти во всех смыслах этого слова. Повисает тишина, в которой я не слышу ни звука. По спине пробегает холодок отчаяния. Обида душит меня изнутри. — Ты могла сделать что угодно, только не… — Хватит! — резко поворачиваюсь к нему лицом. — Пожалуйста, давай не будем ворошить прошлое. Моя просьба повисает в воздухе, наполненном напряжением. Будто дым после потушенного пожара. Его взгляд пристально изучает меня. — Диана, — в серых глазах мелькает яркая искра, словно предупреждение чего-то волнительного, — похоже, мы оба ошибались, и вместо того, чтобы выяснить правду, выбрали ненавидеть друг друга. — Ты правда ненавидишь меня? Саша прищуривается. — Я испытываю к тебе двоякие чувства, и да, среди них есть неприязнь, — говорит не таясь. Хоть я и чувствовала его негатив по отношению к себе, но сейчас, когда он говорит об этом вслух, удар по самолюбию действует на меня как настоящий нокаут. Я поворачиваю голову в сторону двери и уже думаю, как бы быстрее скрыться отсюда. Но в следующий миг губы Саши властно и грубо захватывают мой рот. Язык бесстыдно вторгается внутрь, не встречая сопротивления. У меня голова идёт кругом. Саша целует меня! Спустя столько лет я вновь могу почувствовать вкус этого потрясающего мужчины. Это нечто невероятное. Я повисаю на его шее, не позволяя разорвать наш поцелуй. Ощущение, что я ждала нашей близости, как шахтёр ждёт глотка свежего воздуха после долгой смены. Горячие ладони ложатся на мою талию и жадно притягивают к себе, буквально впечатывает меня в сильное тело. Я уже ничего не соображаю. Есть только Саша и его терпкий и такой родной запах. Боже, сколько раз я представляла, что наши тела вот так жадно трутся друг о друга. Не пересчитать. Эти фантазии преследовали меня годами. Только спустя секунду я осознаю, что больше не стою на ногах, а сижу на столе, бесстыдно раздвинув ноги, в промежуток между которыми протиснулся Немцов. Моя юбка задирается до самых бёдер, треща по швам. Водоворот безумной страсти накрывает нас с головой. Из этой пучины невозможно выбраться. Его губы теперь повсюду. Они обжигают мне шею, щекочут кожу на вырезе блузки. Я сижу на самом краю стола, едва удерживая равновесие. Гладкая холодная поверхность соприкасается с чувствительной кожей. Эта прохлада оттеняет жар, собирающийся по телу, сворачиваясь жгучим клубком внизу живота. Сквозь плотную ткань брюк я отчётливо чувствую его явное возбуждение. И это заводит меня ещё больше. Я тянусь к пряжке ремня, чтобы её расстегнуть. Пальцы трясутся, но я быстро справляюсь с замком. Саша рычит. Точно зверь, который поймал добычу и сейчас готовится ею полакомиться. — Сюда могут войти, — шепчу я, зарываясь пальцами в густые чёрные волосы. Саша лишь тихо смеётся в ответ, будто я сказала несусветную глупость. А затем одним плавным движением стягивает с меня стринги, приподняв за бёдра. — У меня нет с собой презервативов. Ты предохраняешься? Презервативы. Предохраняться… Господи, что я творю! Я ведь действительно собираюсь заняться с ним сексом в ресторане, куда в любой момент могут войти люди. — Я не могу забеременеть, — слова срываются с моих губ вместе со стоном, когда его пальцы начинают смело и уверенно ласкать меня между ног. — Влажная киска... Жар, разливающийся по низу живота, уничтожает последние остатки моего здравомыслия. Задыхаясь от охватившего нас обоих безумия, Саша отстраняется, чтобы стянуть с себя брюки с бельём. Но полностью от них не избавляется. Оставив повиснуть на щиколотках. Он берёт в руку свой внушительных размеров инструмент. И когда багровая головка касается моего влажного входа, меня накрывает новая волна паники. Что я творю? Мне же нужно оттолкнуть его. Ведь я всё ещё замужем. Но как найти в себе силы вырваться из цепких объятий? Предательское тело уже не подвластно разуму. У меня так долго не было секса. А дикого, страстного секса с Мишей — никогда. Только Саша может любить меня так безудержно. Только от его прикосновений я теряю рассудок, позволяя себе утонуть в океане страсти. Он входит в меня грубо. Резко. Почти болезненно. Но до дрожи приятно. Толчок. Ещё один. Каждый выпад безумный. Дикий. Саша стягивает с меня блузку и отводит ткань лифчика в сторону. Прижимается губами к моей груди. Горячий рот обжигает кожу. Язык дразнит напряжённый сосок с такой силой, что из меня вырывается громкий, почти жалобный стон. Не помню, когда мне было так хорошо в последний раз. Наверное, пятнадцать лет назад. Я откидываю голову назад, цепляюсь за его спину, оставляя царапины. К финишу мы, изголодавшиеся по страсти, приходим быстро. Сначала Саша доводит меня до точки наивысшего блаженства. А когда с моих губ срывается стон настоящего блаженства, он кончает внутрь меня. — Это было потрясающе, — я еле открываю глаза. Моё тело вдруг обессилело. Делаю вдох и прижимаюсь лбом к его груди. — Ты могла закатить мне скандал, обвинить во лжи, ударить в конце концов, — вдруг повторяет свою ранее высказанную мысль. — Что угодно, только не прыгать обратно на член своего бывшего. Чувство, будто время замедлило свой ход. Воздух в ресторане вдруг начинает ощущаться на несколько градусов холоднее. Его слова повисают в гнетущей тишине, разрушая эйфорию, которая только что бушевала между нами. — Что ты сказал? Взгляд серых глаз приобретает раздражение и напряжённость, будто отражая внутренний конфликт своего хозяина. — Я никогда не перестану винить тебя в глупости. Крепкие ладони мужчины всё ещё касаются меня, замерев на бёдрах, словно Саша не решается полностью отступить. — Ведь тогда мне не пришлось бы платить двадцать миллионов, чтобы снова трахнуть тебя. Я сижу перед ним как громом поражённая. Нелепая и развратная, с лифчиком, сползшим ниже груди, и раздвинутыми бедрами, на внутренней стороне которых блестит вязкая сперма. Если он хотел меня унизить, то у него это получилось с лихвой. Отомстил так отомстил. В груди вспыхивает резкая вспышка боли. Мне кажется, даже когда я застала мужа с секретаршей, мне не было так обидно, как сейчас. Моим телом попользовались ради мести. — Подонок, — резко оттолкнув Сашу, вскакию, чтобы поправить лифчик и юбку. — Диана, — устало выдыхает, натягивая штаны, — только не убегай опять. — Отойди от меня, — делаю предостерегающий жест, когда Саша пытается схватить меня за руку, и наспех надеваю блузку. Не хочу больше видеть мерзавца. Не убегай? Да будь возможность, я бы пулей улетела отсюда. — Диана, чёрт возьми! — орёт мне в спину. Из глаз брызжут слёзы. Толком не успев застегнуть весь ряд пуговиц, я выбегаю в холл. Хлопок двери за спиной звучит как финальная точка в предложении, которое больше не нужно перечитывать. Какая же я идиотка, что позволила себе момент слабости. Сколько можно позволять людям вытирать о себя ноги? Хватит! Я уже достаточно натерпелась. И не собираюсь быть игрушкой для удовлетворения эго самодовольного миллиардера. Выхожу на улицу. Каждый шаг будто отбивает ритм моих мыслей. Ненавижу Немцова. Будь он проклят. Домой я добираюсь достаточно быстро. Машина мчится по дороге, едва задевая колёсами асфальт и обгоняя других под звук возмущённых клаксонов. В этот момент мне плевать, даже если кто-то врежется в меня. Физическая боль никогда не сможет перекрыть душевную. Паркую машину у подъезда и на всех парах мчусь домой. Но лифт не успевает уехать, как в кабину заходит бывшая подруга Люда. Я закрываю глаза, пытаясь найти в себе хоть какие-то остатки терпения. Живя в одном доме, мы не виделись несколько недель, и вот тебе на. Гадюка словно подловила нужный момент. Вдох-выдох. Лишь бы она молчала. Подруга, отвернувшаяся от меня в тяжёлый период, нажимает на панеле кнопки нужных этажей, но створки закрываются со скоростью пьяной улитки. — Что, даже не поздороваешься? — ехидничает стерва. — Привет, — цежу сквозь плотно сжатые зубы и отворачиваюсь. — Как у вас с Настей дела? — Замечательно. — Говорят, вы с Аделиной открываете ресторан? Неужели нельзя просто молча ненавидеть друг друга? — Ты всегда отличалась умением собирать последние слухи. — Слухи? Так это неправда? — Правда. У нас появился крупный инвестор, и скоро мы действительно откроем своё дело. Я бы сейчас подтвердила что угодно, даже нелепые слухи о моём полёте в космос. Лишь бы не упасть лицом в грязь. — Ну удачи! — Люда кривит губы в нахальной усмешке. — Я рада, что у меня оказалась хоть одна настоящая подруга, — решаю уколоть её. — Подруга? — Прости, я забыла, что ты не знаешь значение такого простого слова. Друзья — это люди, которые приходят на помощь, когда ты в них нуждаешься, а не бросают тебя на растерзание злому року. Конечно, удобно дружить, когда ты получаешь от других свою выгоду, будь то статус или авторитет. Но дружба — это нечто большее. Люда молча выслушивает мою браваду. Плотно сжимает губы. Слегка прищуривается. Она всегда так делает перед тем, как сказать человеку гадость. — Все в нашем окружении, кроме тебя, знают, что именно Аделина познакомила Мишу с дешёвой моделью, которая стала его секретаршей. Он взял эту пигалицу на работу, чтобы ты не узнала об их романе, который длится уже год. У меня немеет в горле. Ужас проникает в мои вены, растекаясь по всему телу как смертоносный яд. — Год? Целый год мой муж приходил домой, играл роль правильного семьянина, а потом шёл в офис трахать свою секретаршу. Пока я ломала голову, почему он вдруг стал таким грубым и чёрствым. Год я жила в обмане! А может, и гораздо дольше… — Он, кстати, купил ей квартиру, и они, счастливые, вернувшись после отпуска, сейчас живут через квартал отсюда. Лифт останавливается. Люда выходит и на прощание ехидно бросает: — Милая Диана, не всем дано умение правильно выбирать друзей. Створки плавно закрываются. Пустой лифт утопает в густой звенящей тишине, нарушаемой лишь моим прерывистым дыханием. Я облокачиваюсь спиной на стену и начинаю медленно сползать на пол. Весь, абсолютно весь мир повернулся против меня.