Глава 21. Мир кувырком

Что делает нормальный человек в момент полного отчаяния? Наверное, уходит в себя. А может, заливается рекой слёз. Или бежит на сеанс к мозгоправу? У каждого своё спасение. После предательства Миши я столько рыдала, что у меня не осталось сил плакать или страдать. Моё тело теперь отторгает любой стресс. Потому что в последнее время его было слишком много. Я буквально захлебнулась и утонула в человеческой фальши. Поэтому мне не остаётся ничего лучше, как надеть шикарное чёрное бельё, в котором я безуспешно пыталась соблазнить изменщика-мужа. Открыть бутылку вина, годами ожидающую в шкафу своего звёздного часа, и устроить себе праздник жизни прямо посреди белого дня. Плевать на всех. Пусть Аделина катится куда подальше со своим чёртовым рестораном. Рыжая решила надеть на себя маску заботливой подруги. Ха! Мать Тереза, которая на деле оказалась лживой стервой. Никогда не перестану удивляться человеческой подлости. Беру бокал красного и делаю первый глоток. Горло обжигает приятный терпкий аромат, и я с наслаждением прикрываю глаза. А Миша! Блядун хренов. Сколько баб успело переспать с моим мужем прежде, чем я узнала, что годами жила во лжи? А ведь любила гада. Нюхала его вещи, скучала, когда он допоздна не возвращался домой. Ещё переживала, что у нас интим угасает. Идиотка! Миша никогда не был богом секса. В постели его навыки можно оценить на твёрдую троечку. Да и в быту он котик с лапками. Ничего не умеет. Ни удовлетворить, ни гвоздь вбить. Ладно, хоть деньги зарабатывал. Саша, блин, тоже хорош. Решил потешить своё эго, унизив меня. Да пошёл он. Пальцы крепче обхватывают хрустальную ножку бокала. Глажу себя по шее и невольно начинаю вспоминать, как Немцов целовал меня. Как властно входил в меня, сжимая мои бёдра и заставляя тело трепетать. Подхожу к зеркалу и ставлю бокал на тумбу рядом. Оглядываю себя с головы до ног. Чтобы ни говорили, выгляжу я потрясающе. У меня подтянутое тело, которому позавидуют даже двадцатилетние красотки. Пышная грудь. После многих лет тренировок твёрдая, как орех, задница. И, несмотря на пережитые невзгоды, ровная кожа лица. Любой нормальный мужик бы шею свернул, глядя мне вслед, а муж пошёл налево. Ухмылка, растянувшаяся на уголках губ, придаёт мне вид коварной злодейки. Правильно. Пора менять имидж. Надоело всем угождать. Быть милой и доброй. Фу! Зачем пытаться помогать людям, если в конце концов они все равно воткнут тебе нож в спину? Причём не просто с острым лезвием. Они сначала окунут его в яд, а потом нанесут точный удар. Беру стакан и допиваю остатки вина залпом. Тепло, текущее от горла ниже к животу, заряжает меня энергией. Я не собираюсь больше страдать. Пришло время надеть броню и отражать удары. А ещё… ещё мне надо выпить. Возвращаюсь на кухню за вином. Но в дверь вдруг кто-то звонит. С бутылкой в руках в одном белье, которое не скрывает ничего, иду открывать. Да пусть там будет хоть сам Папа Римский. Плевать. Это мой дом. Хожу, в чём хочу. Прищуриваюсь. На пороге стоит сам Александр Немцов. Эгоистичный миллиардер собственной персоной. Серые глаза пробегают по моей застывшей фигуре и снова возвращаются к лицу. Его кадык дёргается, когда мужчина сглатывает слюну. — Проклятие! — хватается за голову. — Только не говори, что он сейчас дома и вы с ним… — Кто дома? — недоумённо моргаю. — Ты трахалась с ним? — С кем? — Блядь, Диана! Ты всегда в таком виде открываешь дверь? И где, чёрт возьми, твой муж? Я уже час катаюсь вокруг твоего дома. С ума схожу. Если он здесь и трогал тебя, клянусь, я набью ему морду. Подношу бутылку ко рту и делаю глоток прямо из горлышка. — Я бы очень хотела, чтобы Миша сейчас был здесь, — делаю ещё глоток, — но он уехал со своей любовницей на Мальдивы. А нет, погоди. По слухам, он уже вернулся и переехал к ней жить. В любом случае мордобой придётся отложить. Так что можешь уходить, — пытаюсь закрыть дверь, но Саша успевает протиснуться внутрь. — Почему ты не сказала? Немцов буквально врезается в моё тело. Наше соприкосновение действует на меня как удар тока. — Возможно, потому что это не твоё дело. Тёплые ладони ложатся на мою талию. — Может, уже перестанешь убегать от меня? И какого дьявола ты так одета? — Не нравится — не смотри. Пропусти. Саша остаётся глух к моей просьбе и вместо того, чтобы отодвинуться, силой прижимает к стене. Упирается своим лбом в мой, тяжело выдыхая: — Дочь дома? Сердце пропускает удар. Ощущение, что он назвал Настю своей. — Да или нет? — буравит меня тяжёлым взглядом. Отрицательно мотаю головой. Мысли сворачиваются в кучу. Немцов не может знать, что моя малышка от него. Его раскалённый взгляд прокатывается по моему телу. — Тогда мы закончим то, что начали. Пискнуть не успеваю, как его губы находят мои. Он сильнее хватает меня за талию и целует в засос. Затем властно кладёт ладонь мне на затылок и углубляет поцелуй, проникнув языком в мой рот. Поцелуй практически доводит меня до оргазма. Только сейчас я понимаю, что его ласки и напор целительны. Желание Саши обладать мною греет мою израненную душу. Я хочу быть желанной. Хочу быть сексуальной и красивой. Хочу, чтобы меня любили. По-настоящему. Именно так, как умеет делать только он один. Поэтому я не сопротивляюсь и позволяю Немцову подхватить меня за бёдра и, не разрывая поцелуя, отнести в спальню. Моя совесть молчит, когда мы оба ложимся на кровать, которую мы с Мишей делили годами. А затем также не подаёт и звука, когда Саша срывает с меня трусики и входит резко, без предупреждения. Я уже настолько возбуждена, что готова принять его огромный размер в себя полностью. — Будешь только моей, — говорит он, тяжело дыша. Кладу руки на мощные ягодицы, которые напрягаются во время его рывков, и опрокидываю голову назад. Саша тут же принимается покрывать мою шею поцелуями. — Я размажу его мордой по земле, если он посмеет хоть на метр подойти к тебе. Властный голос обезоруживает. Я теряю дар связной речи. Губы пульсируют от диких натисков. Обхватываю ногами крепкий торс, желая слиться с ним ещё больше, если это только возможно. — Поцелуй меня, — прошу, приподнимая голову. Саша вдруг резко останавливается и требовательно смотрит мне прямо в глаза. — Сначала пообещай, что разведёшься с ним. — Мы с Мишей уже не вместе, развод — дело времени. — Тогда зачем ты тянешь? — Я? Нет. Это Миша пропал. Съехал к своей секретутке, лишил нас с Настей средств к существованию и отказывается выходить на связь. — Если бы ты сразу сказала мне правду… — Саша! — требовательно перебиваю. — Ты так и будешь болтать, или мы уже закончим начатое? Немцов прищуривается. В своей фирменной манере. Затем нападает на мои губы, будто готовится их растерзать. Этот мужчина дарит мне такие острые ощущения, что оргазм наступает быстро. Ярко. Мощно. Я попадаю на небо, где взрываются миллиарды звёзд, а потом медленно, тяжело дыша, падаю обратно на землю. Но Немцов не останавливается на достигнутом. Когда я иду на кухню, чтобы взять ему бокал, Саша настигает меня сзади, разворачивает и усаживает на кухонный стол. — Я думала, ты хочешь выпить вина? — Не хочу ничего, кроме тебя. Абсолютно голый, Немцов выглядит ещё более потрясающе, чем в деловом костюме. Я провожу пальцами по идеальному рельефу мускул груди. Затем невольно отвожу взгляд в сторону. Не от стыда. А от нежности, которую не знаю, как удержать внутри. — Диана, ты сводишь меня с ума. — Я уверена, что ты был сумасшедшим ещё до встречи со мной. Крепкие руки оказываются на моих бёдрах. И наши тела вновь сливаются в экстазе. Кажется, мне всегда будет его мало. Мы будто негласно решили за один день наверстать упущенные годы. Насладиться друг другом вдоволь. До потери сил. После кухни я следую в душ. Но и там Саша не даёт мне уединиться. Властно закрыв за собой дверцу кабины, он берёт губку. Открывает гель для душа с запахом ванили и начинает намыливать мне спину. Затем его руки плавно перемещаются к моей груди, массируя её и слегка пощипывая соски. Его прикосновения как искры, разлетающиеся по телу. Я поворачиваюсь к Немцову лицом и, пытаясь улыбнуться, спрашиваю: — Ты ведь останешься со мной? — Разве похоже, что я собираюсь уходить? — в его голосе такая сила, что у меня внутри всё сжимается. Саша медленно убирает губку на полку. — Я имею в виду не только сейчас. Хочу, чтобы ты задержался в моей жизни подольше. Он осторожно касается моего подбородка. Поднимает лицо, не торопясь, будто боится спугнуть. Когда наши взгляды встречаются, я замираю. — Разве мы с этим уже не определились? — коротко, обжигающе целует меня в губы. — Я хочу, чтобы ты сказал мне об этом ещё раз. Никогда ещё я не чувствовала себя такой открытой. Такой увиденной и услышанной. — Покажи мне, как сильно ты этого хочешь, — большой палец скользит по моей нижней губе. А серые глаза становятся тёмными от желания. Из меня вырывается смешок. — Каким образом я должна это сделать? — дразняще кладу ладонь на эрегированный член и сжимаю его крепко. — Могу сказать, что ты двигаешься в правильном направлении. — Ну же, — подгоняю его, — я жду. — Хорошо. Диана, я не оставлю тебя. Обещаю. Грудь сжимается от смешанных эмоций. Но я верю ему. Не знаю почему, но верю. В том, как Саша смотрит на меня, прикасается к моему телу, есть нечто, что делает меня особенной. Словно я сокровище, которое он хочет сберечь. Только для себя. Он кладёт руку на мою шею и притягивает к себе для поцелуя. Мы занимается сексом прямо в душе, потом вновь возвращаемся в спальню. Я утопаю в этой всепоглощающей страсти, напрочь теряя связь с реальностью. Ровно до момента, когда в коридоре раздаётся щелчок открывающейся входной двери. — Это Настя! — резко спрыгиваю с кровати в поисках халата. — Чего ты так нервничаешь? — Саша удобно устраивается на моей подушке. — Шутишь! — перехожу на шёпот, чувствуя, как внутренняя пружина натягивается до предела. — Там моя дочь. А мы с тобой… тут… ммм… Где этот чертов халат? Мечусь по комнате, как маленькая девочка, пытающаяся спрятать разбитую вазу от родителей. — Диана, разве не ты просила меня остаться. — Просила, — стискиваю пальцы в кулак. — Не думаешь, что рано или поздно мне нужно познакомиться с твоей дочерью? Накидываю махровый халат на голое тело и замираю. Меня словно удар молнии поражает. Цепляюсь за край комода, как будто он может удержать меня на плаву в этом разваливающемся мире. В груди всё сжимается в тугой комок. Если Саша увидит Настю… Ох… Да ему и анализа ДНК не понадобится, чтобы понять, что она его дочь. Её образ будто скопировали с отца. Один в один. Те же серые глаза. Наглый прищур. Острые скулы. Взгляд мечется по комнате как сумасшедший. Сердце колотится так, что, кажется, ещё секунда и оно выпрыгнет наружу. Готова ли я рассказать им обоим правду?