Глава 30. Отцы и дочки

— Насть, я тебе всё обязательно расскажу, обещаю. Вот только доберёмся до дома, — мой голос звучит натянуто, как резина на рогатке, хотя я стараюсь говорить спокойно. Дочка сидит рядом, прижавшись к окну. Её тонкие пальчики сжимают край сиденья, а в больших серых глазах читается тревога. — Что-то непохоже, что мы едем домой, — тихо произносит она. Я следую за её взглядом и недоумённо прищуриваюсь. За окном мелькают деревья, густой лес окружает дорогу. — Извините, а куда вы нас везёте? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрожал. Виктор медленно поворачивается к нам. Его лицо непроницаемо, тёмные глаза смотрят холодно. — Был приказ отвезти вас в загородный дом Александра, — отчеканивает охранник. Час от часу не легче. Тяжело вздыхаю. — Мам, — Настя поворачивается ко мне, её взгляд требует немедленных объяснений, — что происходит? Куда мы едем? Я сглатываю ком в горле, пытаясь найти нужные слова. Как объяснить дочери, что даже я не знаю, что происходит? — Всё будет хорошо, солнышко, — шепчу, обнимая её за плечи. — Просто доверься мне, ладно? Настя прислоняется ко мне, и я чувствую, как дрожит её хрупкое тело. — Мам, я боюсь, — шепчет она. — Тебе не стоит бояться. Я больше никогда не позволю Михаилу приблизится к тебе. А Саша, он… он позаботится о нас. Машина мчится по тёмной дороге, а я молюсь, чтобы всё это поскорее закончилось. Чтобы мы с Настей были в безопасности. Чтобы я смогла защитить свою девочку от всего плохого, что готовит нам судьба. — Мам, а когда мы поедем домой? — снова спрашивает Настя, и в её голосе слышится такое отчаяние, что у меня разрывается сердце. — Скоро, солнышко. Очень скоро, — обещаю я, хотя сама не верю своим словам. — Возможно, нам пока небезопасно возвращаться туда. Впереди маячит силуэт загородного дома. Подумать только, всего несколько часов назад мы были здесь с Сашей. А сколько всего произошло после. Захочет ли он теперь со мной говорить? Но самое главное — пришло время рассказать Насте о том, кто её настоящий отец. Огромные двери особняка раскрываются перед нами, словно ворота в другой мир. Прислуга встречает нас с безупречной вежливостью: чувствуется, что нас ждали. Ужин проходит в напряжённой тишине. Я чувствую на себе любопытные взгляды работников и никак не могу расслабиться. После ужина нас провожают в спальню для гостей на втором этаже. — Ого! — Настя озирается по сторонам, её глаза горят от восхищения. — Ты не говорила, что встречаешься с богачом. Я присаживаюсь на идеально заправленную кровать, снимаю туфли, ощущая, как напряжение постепенно отпускает. — Когда мы с Сашей познакомились пятнадцать лет назад, я и не подозревала о его состоянии, — отвечаю, глядя в окно. — И что ты сделала, когда узнала? — Мы расстались, толком не узнав друг друга. А когда встретились снова… это был настоящий шок, — признаюсь, вспоминая тот день. — Пятнадцать лет назад? — Настя прищуривается. — Ты что, изменяла отцу? Её вопрос пронзает меня, словно стрела. Я поднимаюсь, подхожу к дочери, нежно провожу пальцами по её покрасневшей щеке. — Сильно болит? — Нет. — Ты у меня такая храбрая. За мать заступилась, — улыбаюсь, пытаясь скрыть тревогу. — Ха-ха, — дочь отмахивается от комплимента. — Про подруг не хочешь рассказать? — Почему каждый раз, когда я тебя спрашиваю про отца, ты резко меняешь тему? — её проницательность поражает. Она права. Я трусиха. Из последних сил пытаюсь отсрочить неизбежное. Даже представить не могу, как отреагирует дочь, когда узнает правду. Реакция Саши разбила мне сердце. Второй такой удар, тем более за один день, я просто не выдержу. — Мам? — голос Насти возвращает меня к реальности. — Ты в порядке? — Да, солнышко, — улыбаюсь через силу, — просто думаю о том, как быстро всё меняется в нашей жизни. — А может, расскажешь всё как есть? — дочь смотрит на меня с такой взрослой мудростью, что моё сердце сжимается. — Помнишь, когда Миша ушёл от нас, ты спросила, твой ли он отец? — слова застревают в горле, словно острые осколки стекла. Настя пятится назад, её глаза наполняются одновременно страхом и непониманием. — А кто? Твой Саша? Поджимаю губы и киваю, чувствуя, как сердце разрывается на части. — Пап… Михаил знает? — её голос становится тише. — Теперь да, — делаю паузу, собираясь с мыслями. — В смысле, он женился на мне, когда я уже была беременна, но не знал от кого. Настя подходит к кровати и садится, обхватив колени руками. Моя маленькая взрослая девочка, которая всегда видела мир глубже, чем её сверстники. — Как твой Саша отреагировал, когда узнал о моём существовании? — спрашивает она, глядя мне прямо в глаза. Делаю глубокий вдох, пытаясь собрать рассыпающиеся мысли в единую картину. Время замедляется, пока я подбираю слова. — Ну, он, мягко говоря, был в шоке, — улыбаюсь натянуто. — Представь, ты живёшь всю жизнь для себя, у тебя нет ни семьи, ни детей. И тут в один день выясняется, что у тебя, оказывается, растёт пятнадцатилетняя дочь. Молчим. Только тиканье часов нарушает эту тяжёлую тишину. — Почему ты не сказала мне раньше? — она наконец нарушает молчание. — Потому что боялась, — признаюсь честно. — Боялась потерять Сашу, боялась твоей реакции, боялась всего. Обнимаю её, вдыхая родной запах. — Знаешь, мам, иногда правда бывает горькой, но она как лекарство: лечит даже самые глубокие раны, — говорит она с мудростью, не свойственной её возрасту. Целую её в макушку, чувствуя, как камень падает с души. Может быть, всё не так плохо, как казалось. Может быть, мы справимся. Вместе. — Ты готова познакомиться со своим настоящим отцом? Серые глаза резко расширяются. — А это обязательно? — Ну не прямо сейчас. Сначала нам нужно отдохнуть. Давай иди в душ, а потом спать. Завтра у нас будет тяжелый день.