Глава 17

– Ты это чего? Я звонил Гагариной Елене Юрьевне, дочери первого космонавта и по совместительству директору всего комплекса Московского Кремля.

У меня непроизвольно приоткрылся рот. Он вот так, накоротке звонил самой «царице»? Так за глаза ее называли в наших кругах.

Знали ее абсолютно все, кто в теме. Характер несгибаемый, тяжелый, бьется за историческое наследие, как за свое, родное. Гроза растратчиков в музейной сфере. Те становятся ее личными врагами, и на том их карьера заканчивается.

Вообще, лишь два человека имеют в нашей стране такой вес. Пиотровский и она. Но Гагарина посильнее, влиятельнее будет.

– Мне надо предупредить Галю.

Я смутилась из-за своего поведения и схватилась за телефон.

– Галя… Галина Емельяновна, туристы… – я перевела на них взгляд. Впрочем, кто они, как не туристы. – Любезно согласились оплатить реставрацию флигеля. Согласовали вопрос через Гагарину. Жди… Ждите, она будет вам звонить.

– Молодец, Кирова! Вторую грамоту заслужила, – в привычном для нее тоне отозвалась подруга. – Ой, все, незнакомый номер на второй линии, пока, – и она отключилась.

– Что Лена про клад сказала? – насупился Залман.

– Легенда это. Нет никакого клада. ФСБ несколько лет назад здесь и в Усолье все перерыла со своим оборудованием и со всей ответственностью дала заключение – сокровищ нет.

– Надурили, значит, нас в агентстве? – усмехнулся Залман.

– Вовсе нет, – Влад перевел взгляд на меня, – отдых продолжается. А если захочешь, мы с Витей в ночи банку с монетами зароем, а ты ищи, – и расхохотался.

– Я таки начинаю беспокоиться, что теперь во всем русские виноваты, а не евреи, – глубокомысленно заметил Залман.

И новый приступ хохота.

Так, в легком приподнятом настроении, мы прошли дендропарк. Ну, как прошли – поднялись в гору и спустились. Больше здесь смотреть нечего.

Заехали в супермаркет за ингредиентами для коктейлей. Вечером Витя пожарил на огне овощи и остатки рыбы с мясом. Мы опять объедались и вели неспешные беседы. Это какие-то ненастоящие богачи. Никакого высокомерия, Влад вон второй день самолично на всех готовил коктейли. В Юсуповых поражало их трепетное отношение друг к другу. Помимо привязанности, в каждом слове сквозило уважение. Удивительная пара.

Влад явно питал ко мне какие-то надежды. Но нет, я не готова. Дело даже не в том, что на днях ушел муж. Сейчас этот факт уже не ранил, и это тоже странно. Так вот Влад. Он женат, имеет нескольких детей. А кстати, почему не взял супругу с собой? Занята? А может, она тоже работает в его фирме и осталась, так сказать, «на хозяйстве»? Но я не слышала, чтобы он ей звонил. Правда, по-прежнему много времени проводил в планшете. Возможно, они переписываются.

Что Влад ждал от меня? На курортный роман я никогда не соглашусь. Тогда почему проявлял знаки внимания? И этот «разговор» под искусственным дождем… Что это было?

Дзынь. Пришло сообщение от Славы.

«Твои фотки посмотрел утром. Вдохновился. Жду следующие».

Ох ты ж! А ведь я ни одной сегодня не сделала.

– У вас есть фото под дождем и из парка? Не поделитесь? – с надеждой обратилась я к Юсуповым.

– А вот смотри сама, выбирай да перекидывай, – протянула мне свой телефон Степанида.

А там…

Мы с Владом обнимаемся. Просто стоим и смотрим друг на друга. Накрыты пиджаком… Стыд и позор. И каждый снимок искрит от избытка чувств. Даже непосвященному ясно, что между этими двоими, то есть нами, что-то есть.

Я выбрала несколько, где нас нет, и не удержалась, отправила ту, где наши лица скрыты пиджаком. Пусть останется на память об этом путешествии.

Дальше несколько кадров из парка, без людей. Одни деревья. Вот сейчас хорошо. Можно сказать, что чужими руками я подготовила новый блок рассказа для Славы. Но впредь следует не забывать о нем и делать снимки самой.

Сразу все отправила Славе, с кратким описанием событий, за исключением того кадра, где я и Влад. Сегодня уложилась в детское время. Не оплошала. В ответ он скинул фото Цезаря, гуляющего на поводке в нашем сквере.

Еще немного поговорили, обсудили планы на завтра и разошлись по своим комнатам.

Утром после завтрака все же собрались на экскурсию в местный музей. Накануне я звонила Ефиму Дмитриевичу, директору музея-усадьбы Строгановых, и предупредила, что завтра точно-точно к десяти утра будем. Он в ответ любезно согласился самолично провести экскурсию.

Но едва мы пришли, выяснилось досадное недоразумение. Туба. При всем уважении ко мне ей в музей нельзя. Микроклимат и все такое.

– Я могу остаться с ней у входа, – пришел на выручку Витя.

– Годится, – кивнул Влад.

– А если… – Витя кивнул на здание музея.

– Ты сам-то в это веришь? – засмеялся Влад.

– Ну, история знает много случаев…

– Не спорь с тем, кто может тебя уволить. Иди, Тубу береги, – поставил точку в их споре Залман, и мы вошли в музей.

И здесь, как в нашем музее, из посетителей только наша группа. Ефим Дмитриевич уже не первых искателей приключений по залам водил, так что в красках описывал богатство Строгановых, их влияние при дворе, а закончил тем, что пригласил нас посмотреть на подземные ходы усадьбы.

– Вы ведь за этим прибыли? – лукаво улыбнулся он.

– Да, – уверенно ответил Влад.

– В таком случае прошу смотреть под ноги и наверх. Люди еще каких-то двести лет назад были значительно меньше ростом, поэтому низкие своды могут вас неприятно удивить.

Вслед за ним мы прошли в служебное помещение, спустились в подвал. На нижней ступени Ефим Дмитриевич зажег фонарь и первым пошел по влажному, отделанному красным кирпичом коридору с полукруглыми низкими потолками.

Затем остановился у железной, видавшей виды, немного ржавой и чуть вогнутой двери. Отодвинул засов, включил фонарь на полную мощность и направил его свет в образовавшийся проход.

– Перед вами один из подземных лабиринтов усадьбы. Таких входов у нас насчитывается шесть.

Мы с любопытством уставились в проход и практически одновременно разочарованно вздохнули. Туннель оказался достаточно узкий, одну руку в сторону еще можно вытянуть, а вот вторую уже не получится. Высота такая, что Владу пришлось бы наклонить голову во избежание травм. Пол выложен песчаником, стены и потолок из красного кирпича. Но самое главное – метрах в тридцати виднелся глухой завал.

– Разобрать не пробовали? – Влад, потрогав рукой кладку, обратился к Ефиму Дмитриевичу.

– Что вы, голубчик. Это уже третий, два таких мы разобрали. И поняли, что они расположены на равном расстоянии друг от друга. Примерно через десять метров. Сколько их там, впереди, – одним Строгановым ведомо. Ведь по дошедшим до нас сведениям, продолжительность ходов составляла несколько десятков километров.

– Понятно, – выдохнул Влад.

И мы направились на выход.

– Изволите посмотреть другие входы в подземелье Строгановых? – любезно предложил Ефим Дмитриевич.

– Нет, мы не далее как вчера узнали, что у вас тут ФСБ все перерыла и ничего не обнаружила.

При этих словах брови Ефим Дмитриевич удивленно приподнялись, а потом он доверительно обратился к Владу:

– Прошу вас, молодой человек, никому об этом не рассказывайте. Посетителей у нас не так много, поэтому искателям клада Строгановых мы всегда рады.

Вот жук! Впрочем, куда ему деваться.

– Дамы, подождите нас на улице, а мы с Залманом оставим благодарственную надпись в книге отзывов музея, – подтолкнул нас со Степанидой к выходу Влад.

Я так поняла, что они решили оставить денежную благодарность. И жарко это приветствовала. Какие хорошие и понимающие люди! Так! Что у нас в крае требует восстановления? Да практически все. Значит, после Усолья поедем в купеческий Кунгур. Там туристам точно понравится.

Дождались, когда вернуться Влад с Залманом, и устроили прогулку по Ильинскому. Впрочем, здесь особо не разгуляешься. Центральная площадь, где мы сейчас находились, и улица, ведущая к реке. Другим концом она упиралась в дендропарк. На соседних улицах уже начинался частный сектор.

По дороге у меня зазвонил телефон. Дочь? Эх, надо бы и ей фото поскидывать. Но, посмотрев на экран, я обнаружила, что звонит подруга.

– Привет, Галь. Как там с Гагариной?

Покосившись на туристов, я отошла в сторону.

– Нормальная тетка с железной хваткой. Дала мне поручения, наказала, к кому обратиться за замерами. Я не за тем звоню. Танцуй, Кирова! Федя кое-что придумал по твоему вопросу.

Я замерла с трубкой в руке. Совершенно позабыла про свои проблемы, проводя время с туристами. Это ведь хорошо, правда?

– Ты паспорт после дня рождения меняла?

– Н-нет.

И тут я поняла. Действительно, после сорока пяти полагается смена паспорта. Я даже не задумывалась об этом.

– Вот и хорошо. Твой тоже об этом не подумал, и адвокат дьявола прошляпил. А Федя мой сообразил. Так что договор этот ты подписать не можешь, потому как паспорт просрочен. Отдыхай, води туристов по Ильинскому, никуда не торопись. А как вернешься, не спеша будешь менять документ.

– Спасибо! И Федору Федоровичу спасибо. Что бы я без вас делала! – рассыпалась я на радостях в комплиментах.

– Все, пока, – подруга чмокнула губами в трубку и отключилась.

Все же хорошо иметь дело с профессионалами! Вон какую славную ошибку, что мне только на руку, обнаружил умненький нотариус.

А ближе к вечеру Туба приболела. Она у меня проблемная, и я готова к приступам, поэтому всегда на прогулке внимательно за ней наблюдаю. Изучаю, чем она, простите, ходит.

И тут смотрю – раз сходила, второй раз, а ближе к воротам открылся понос. Бедная псина.

– Кто-нибудь давал собаке куски со стола? – на всякий случай обратилась я к компании.

Все также заметили мою тревогу и следили за нами.

– Ты же запретила, мы понятливые, – за всех ответил Залман.

– Странное дело. Откуда тогда?..

– Так это… мы вкусняшки ели… – Витя, припарковав автобус, присоединился к нам.

Я схватилась за голову. Нельзя! Тубе вообще ничего нельзя, кроме корма, даже его менять нельзя!

– Ты же только про человеческую еду предупреждала, а мы сгоняли в супермаркет и купили собачью, – оправдывался виновник происшествия.

Для наглядности он выудил из кармана пачку. Рука-лицо! Сплошные сухари и голимая химия.

– Зачем только я доверила тебе собаку?! Она же не понимает! Она все съест, что ей протянуть. – Я почти рыдала, наблюдая за усилением Тубиного поноса. – Она беззащитна, она не расскажет о своей боли!

– Говори, что делать? В город? К врачу? – активно включился в решение проблемы Влад.

Юсуповы показали Вите кулак.

– Не надо, у меня все с собой. Сейчас разведу порошок и из шприца без иголки буду ее поить. Часа через два должно стать лучше.

Вечер был подпорчен недомоганием собаки. Я следила за ее состоянием, поила ненавистным ей лекарством. Но, слава всем богам, до рвоты не дошло. А это огромный плюс. К ночи она совсем успокоилась и перестала выводить меня по нужде. Пережили и этот приступ.