Глава 2. Марина

***

Прохладный вечерний воздух хлёстко бьёт в лицо, когда мы выходим из ресторана. Отрезвляет, но ненадолго. Даша обнимает Стаса за талию, прижимается к нему всем телом. Они смеются, о чём-то шепчутся, и я ощущаю неприятный укол в груди. Молодость, наивная вера в вечность чувств... Хотелось бы мне снова быть такой беспечной.

Виталик и Ксюша крутятся возле них как коршуны, не переставая осыпать детей наставническими фразами:

— Стасян, я тебе вверяю свою дочь. Если ты её обидишь, я... Я не знаю, что с тобой…

— Дашунь, ты будешь самой красивой невестой на свете! Можешь рассчитывать на меня во всём: всё подберу, договорюсь, организую… Ох, у вас свадьба будет как в кино!

Даша улыбается, но мельком косится на меня. Кажется, ей совсем не по душе настырная помощь будущей свекрови.

Я натягиваю на лицо маску спокойствия и делаю смелый шаг вперёд:

— Не стоит так утруждаться, Ксения. С вашим плотным графиком некогда такими мелочами заниматься, — мой голос звучит на удивление мягко. — Даша сама со всем справится. Ну или в крайнем случае обратится в агентство по организации свадеб. Правда, милая?

— Ага, — кивает Даша, торопливо отстраняясь от Ксюши и сильнее прижимаясь к своему жениху. — Сейчас это совсем не проблема.

Ксюша пожимает плечами, делая вид, что её это нисколько не задело, а я краем глаза замечаю, как Давид ухмыляется.

— И правильно, — кивает он, спрятав руки в карманы брюк. — Меньше суеты — меньше головной боли.

— Кто бы говорил, — я смотрю на него, чуть прищурившись. — Вы, наверное, собственную свадьбу и не заметили за деловыми звонками.

Он вскидывает удивлённо бровь.

— Вы удивитесь, но почти так и было.

— Не удивлюсь.

Он смотрит на меня с таким же интересом, как и в начале вечера. Но мне не хочется разгадывать его загадки. Я уже устала от всех этих лиц, от фальшивых улыбок и этих игр в приличия.

Где, черт возьми, наше такси? Я хочу домой.

Долгожданные машины подкатывают к порогу ресторана через минуту. Даша и Стас усаживаются в первую, унося с собой звонкий смех и атмосферу счастье. С грустью смотрю им вслед.

— Пошли, Марин. Следующая карета наша, — Виталик обнимает меня за плечи, подталкивая ко другому авто.

Я ощущаю тепло его тела, его запах, и меня передёргивает от отвращения. Его пальцы в каких только местах не гладили Ксюшу. А губы... Скриплю зубами, подавляя новый приступ отвращения. Заставляю себя сделать шаг вперёд. Не здесь. Не сейчас.

Как только мы оказываемся в такси, я отворачиваюсь к окну. Машина плавно трогается с места, городские огни размываются в цветные линии. Смотрю на своё размытое отражение в стекле — бледное и уставшее лицо, уголки рта опущены, в глазах застыла боль предательства.

Виталик расслабленно откидывается на спинку сиденья и скользит рукой по моему бедру. Я напрягаюсь.

— Маринка, — его голос звучит хрипловато, как всегда, когда он в настроении. — Может, пошалим немного?

Виталик движется медленно, пробует, насколько далеко может зайти. Резко отбрасываю его руку, словно она насекомое, которое сев на кожу, не вызывает ничего кроме раздражения и брезгливости.

— Мариш, ну ты чего? — говорит он с тёплой улыбкой. — Я ж пошутил.

— Обхохочешься просто, — бормочу я, обнимая себя за плечи.

— Я посмотрел на Дашку со Стасом и вспомнил нас, какими мы были в их возрасте. Помнишь, как после зачётов сбегали на электричке на дачу к одногруппникам? Просто так, на два дня, с одним рюкзаком на двоих. Как с палатками в лес ходили, уверенные, что ни волков, ни медведей там нет? А как в дождь забрались на крышу многоэтажки, пили горячий чай из термоса и мечтали о доме с камином...

Тяжело вздыхаю и зажмуриваюсь. Острая ностальгия пронизывает копьём и без того раненое сердце. Светлые воспоминания, наполненные взаимными чувствами, надеждой и верой в наш с Виталиком крепкий долгоиграющий союз, врезаются в стену жестокой реальности. У всего есть свой срок годности, любовь не исключение.

Человека, которого я любила, больше нет. Моего Виталика больше нет. Остался только этот… Этот лживый, похотливый предатель, который ластится ко мне, после любовницы.

Перед глазами мгновенно вырисовывается чёткий образ Ксюши, Ксении… Матери Дашкиного почти мужа, моей будущей сватьи.

Вульгарная, глупая, пустая. В леопардовом платье, с вопиюще откровенным декольте и тонной косметики на лице. Ей сорок шесть, но из достижений только силиконовые импланты в груди и «свисток» на пол лица. Ни образования, ни целей, ни самостоятельности.

Раньше Виталик презирал таких, а теперь спит с одной из них. Какой сюр, господи.

Противно. Больно. И стыдно. За себя в первую очередь.

Впечатываюсь лбом в холодное стекло двери и мечтаю раствориться где-нибудь в ночи. Закрываю сильнее глаза, лишь бы не дать волю подступающим слезам.

— Замолчи, — цежу грубо сквозь зубы. — У меня голова болит.

Молчание звонким эхом разносится по салону такси. Виталик больше не прикасается ко мне, но я всё равно чувствую его руку на своём запястье. Фантомное, омерзительное касание. След, который невозможно смыть с кожи.

Когда наконец оказываемся дома, я сразу ухожу в ванную. Запираю дверь на два оборота, стаскиваю всю одежду и забираюсь под горячую воду. Тру кожу мочалкой, до красноты, до жжения, до ощущения, будто могу стереть не только его прикосновения, но и сам факт его существования. Вода смывает всё, кроме того, что травит меня изнутри. Глухая боль, разрастающаяся откуда-то из груди, из сердца, из самой души.

Беззвучно плачу. Слёзы текут по щекам, смешиваются с водой и исчезают в сливе. Как и всё остальное, что было когда-то важным. Сгоревшие данные моего научного исследования уже не кажутся катастрофой. Исследования можно начать заново. Да, это потеря времени и финансов, но хотя бы у меня есть чёткий алгоритм действий, который способен привести к хорошему результату.

А что делать с жизнью? С браком, который разрушается, а я даже не понимаю, хочу ли его спасать? С мужем как быть?

Хочется кричать, бить посуду, орать до хрипоты. Но разве это поможет? Разве сотрёт из памяти, как Виталик засовывал язык в рот другой женщины? Как прижимал её к себе, как гладил, целовал... Как выжжет из памяти то, что он изменял мне, предавал снова и снова, пока я ничего не знала?

Выхожу из ванной, плотно укутавшись в махровый халат, и вместо нашей с Виталиком спальни иду в гостиную. Сажусь в кресло, натягиваю плед на плечи и смотрю пустым взглядом в окно. Ночное небо тёмное и непроглядное, словно отражение пустоты в моей душе.

Завтра снова на работу: пары, студенты, документы... но сна нет ни в одном глазу. В голове — сотни мыслей, каждая из которых рождает за собой ещё с десяток вопросов. Как дальше жить? Что вообще делать? Куда бежать? И бежать ли вообще? Как просыпаться по утрам, зная, что мужчина, которого я больше двадцати пяти лет считала своей опорой, своим якорем, своей непоколебимой скалой, врёт мне столько времени? Да ещё и глядя прямо в глаза? Как вообще теперь быть?

Рой мыслей всё же высаживает заряд внутреннего аккумулятора почти в ноль, сил едва хватает на то, чтобы стащить с дивана декоративную подушку и подпереть ею щёку. Поджимаю ноги под себя и закрываю потяжелевшие веки.

— О, а ты чего тут прячешься, Марин? — удивлённо интересуется Виталик, застыв в дверном проёме.

Вздрагиваю от неожиданности и весь сон как рукой снимает.

— У меня бессонница, — бормочу я, поворачивая голову.

Виталик стоит в одних трусах, чешет поросль волос на груди и широко зевает. Ему пятьдесят, но он довольно неплохой форме: плечи шире бёдер, живот подтянут, но без чётких линий пресса.

— Чего вдруг? Перепила за ужином?

Жму плечами.

На лице Виталика расцветает игривая улыбка. Он подходит ближе.

— Тогда, может, пойдём в спальню… пообнимаемся? — он дёргает бровями, изображая что-то вроде заигрывания. — Я могу помочь тебе расслабиться.

Я закатываю глаза.

— Господи, Виталик, прекрати. Я же сказала нет. Почему ты не слышишь?

— Марин, ты всегда говоришь «нет», — отвечает он жёстче, после чего издаёт напряжённый смешок. — Утром тебе некогда, вечером ты устала, в выходные ты работаешь, в отпуске ты хочешь по экскурсиям лазить, а не побыть со мной в номере… По-моему, если к тебе не приставать, ты вообще забудешь, что замужем.

— Что за ерунда? Конечно, я о таком помню.

Виталик усмехается, но в его взгляде нет тепла.

— Тогда скажи мне, когда ты в последний раз ко мне приставала? Или хотя бы когда первой говорила, что хочешь меня?

Недовольно хмурю лоб. Пытаюсь быстро вспомнить дату, чтобы утереть мужу нос, но, как на зло, в голове лишь те моменты, когда инициатива исходит не от меня.

— Вот и я о том же, — усмехается он, словно загнал меня в угол.

Я резко выдыхаю через нос.

— Мы что в детском саду? При чём тут вообще кто первый к кому подходит?

— А при том, Марин. Ты вообще перестала проявлять интерес к супружескому долгу. Если к тебе не приставать, то ты и подумаешь, что твоего мужа тоже есть определённые потребности и желания.

Желания. Потребности, которые ты утоляешь с другой.

Стискиваю зубы и хватаюсь пальцами за подлокотники кресла.

— А если я не хочу, когда тебе хочется? Что тогда делать? Молча раздвинуть ноги и дать доступ к телу? Без желания?

Виталик закатывает глаза.

— Почему сразу такие крайности? Аппетит приходит во время еды, слышала о таком? Можно начать с ласк…

Виталик наклоняется над креслом, в котором я сижу. Приходится запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо. Он тянет за пояс моего халата, пытаясь развязать тугой узел.

— Я поцелую, где надо, поглажу.

Что-то во мне рвётся. Издаю короткий, хриплый смешок. Потом другой, уже громче. Качаю головой.

— Господи, Виталик, — отпихиваю его от себя и сильнее запахиваю полы халата.

В глазах Виталика вспыхивает раздражение.

— Что и требовалось доказать, — выплёвывает он. — Марин, если так пойдёт и дальше, то я не знаю… Я наверное просто сорвусь… И заведу любовницу. Ей-богу!

Теперь я смеюсь по-настоящему. Звонко, громко, со злостью. Как настоящая ведьма.

— Как будто ты её ещё не завёл.

Лицо Виталика вспыхивает от возмущения.

— Нет, представь себе. Знаешь сколько женщин предлагали мне провести время в более интимной обстановке? Я всегда им отказывал, потому что у меня есть ты. Мариш, я верю, что у нас всё рано или поздно изменится, надо только немного постараться.

— Господи, какой же ты лжец, Виталик. И трус. — Я встаю с кресла и делаю шаг к мужу, как кошка готовлюсь к финальному прыжку. — Как давно ты с ней спишь? — шиплю сквозь зубы, глядя ему прямо в глаза.

— С кем? — муж делает невинное лицо, но в глазах мелькает секундный испуг.

И мне этого хватает, чтобы давить дальше.

— С матерью нашего будущего зятя.

Удовлетворение от паники Виталика на мгновение перекрывает щемящую боль в моём сердце.