Глава 10. Мы все сошли сума

Зоя

Открываю дверь максимально тихо, стараясь не шуметь, но замок как будто нарочно громко щелкает. В доме темно, только из-под двери кухни пробивается тусклый свет. Надеюсь, что это я забыла выключить. Я закрываю дверь, сбрасываю обувь и устало провожу ладонью по лицу.

— Мама?! - раздаётся настороженный голос. - Ты где была? Я тебе звонила, но ты вне зоны доступа.

Я вздрагиваю и поворачиваюсь. В проёме двери стоит Соня – растрёпанная, в пижаме, с чашкой в руке.

— Почему ты в таком виде? — она делает шаг ко мне, её голос повышается.

— В каком? — бросаю беглый взгляд на себя в зеркале. Н-да… В зеркале на меня смотрит уставшая женщина с посеревшим лицом. Улыбаюсь криво – ну и видок. С трудом стягиваю куртку, бросаю её на прихожую. Приглаживаю волосы и поправляю их за ухо.

— Ма… Что случилось?

Я поднимаю руку, призывая её замолчать.

— Всё потом, — говорю я тихо. — Я попала в ДТП. Но уже все хорошо.

Соня раскрывает рот, но я уже прохожу мимо неё в коридор. Больше вопросов не хочу. Сейчас только душ и кровать.

— Что значит «всё потом»?! — она идёт за мной, но я не останавливаюсь. — Ты цела? Всё в порядке? Где, как, когда?! — не унимается моя дочь.

Я молчу. Голова тяжёлая, мысли путаются.

— Мама! — Соня хватает меня за локоть.

Я резко оборачиваюсь.

— Утром поговорим, Сонь, — тихо повторяю я. — Я устала.

— Папа с тобой был?

— Нет.

Соня хмурится, всматриваясь в моё лицо.

— А где он? — напряженно спрашивает она.

Я пожимаю плечами, устало выдыхая:

— Может, у любовницы.

Соня моргает, будто не сразу понимает, что я только что сказала. В её взгляде мелькает целый ворох эмоций — от недоверия до злости.

— Ты серьёзно? — её голос срывается.

Соня стоит, как вкопанная.

— А ты не знала? — с лёгкой усмешкой бросаю я через плечо. — Кстати, у тебя скоро будет братик или сестричка.

Челюсть у моей тридцатилетней дочери буквально отвисает. Она открывает рот, потом закрывает, моргает несколько раз, пытаясь осознать сказанное.

— Что?! — наконец выдавливает она.

Я устало вздыхаю, берусь за дверную ручку ванной.

— Сонь, давай без допросов. Утром поговорим.

Но она уже не отстанет.

— Подожди, мама! Ты сейчас серьезно?! От папы?

— Ну не от меня уж точно!

Соня потрясённо проводит рукой по лицу.

— Блин… Да как же это? Да что же это такое делается?

Я устало выдыхаю и, наконец, толкаю дверь ванной.

— Соня, правда, не сегодня.

— Не сегодня?! — она всплескивает руками. — Ты пришла поздно, после аварии, заявила, что у папы любовница и скоро родится ребёнок — и «не сегодня»?!

Это она еще не знает, что я целовалась с настоящим бандитом, а потом еще стреляла в тире, представляя на месте мишени ее отца!

Я поворачиваюсь к ней, опираясь на косяк двери.

— Ты что, хочешь, чтобы я сейчас тебе лекцию прочитала? Или подробный отчёт написала?

— Я хочу понять, что происходит! — Соня уже не просто возмущена, а откровенно зла.

Я устало тру виски.

— Ничего особенного, Сонь. Просто твой отец — придурок. И как сказала бы твоя бабушка: этот мир перевернулся и черное стало белым, а белое – черным…

Я поджимаю губы, чувствуя, как в горле ком.

— Я в шоке!

— Я в не меньшем. Теперь можно я отдохну?

Соня смотрит на меня долго и пристально, словно видит впервые. Потом кивает, ставит чашку на тумбочку в коридоре и устало выдыхает.

— Ладно. Отдыхай, конечно. Но утром я тебя допрошу.

— Угу, — киваю я, наконец закрывая за собой дверь ванной.

Включаю воду, смотрю на себя в зеркало и понимаю насколько все плохо!

На скорую руку принимаю душ, затем иду в спальню, ложусь на кровать и закрываю глаза, проваливаясь кромешную тьму.

Утром я просыпаюсь от запаха кофе. Голова тяжелая, но уже не гудит, как вчера. Я лениво потягиваюсь, когда слышу голоса на кухне. Соня. И… елки.

Я подхватываю халат и выхожу в коридор.

На кухне за столом сидит Герман. Как ни в чём не бывало. В чистой рубашке, с идеально уложенными волосами. Спокойный, довольный, пьёт кофе и листает новости в телефоне.

— О, доброе утро, — невозмутимо произносит он, даже не глядя на меня.

Я моргаю. Соня тоже смотрит на него с открытым ртом, не зная, как на весь этот звездец реагировать.

— Ты что здесь делаешь? — мой голос срывается на хриплый полушёпот.

Герман наконец отрывается от телефона и спокойно смотрит на меня:

— Завтракать пришёл.

Соня давится глотком кофе.

— А что так? Марина не накормила? — отвечаю, чувствуя, как внутри начинает закипать ярость.

— Зоя, если ты забыла, то это и мой дом тоже.

Я медленно подхожу к столу, упираюсь руками в край и наклоняюсь ближе.

— Ты сейчас издеваешься надо мной? — сквозь зубы спрашиваю я.

Герман спокойно делает глоток кофе.

— Мне кажется, мы с тобой вчера все обсудили. Живем дальше.

— Ты… ты вообще слышишь себя?!

Я чувствую, как пальцы сжимаются в кулаки. Соня переводит взгляд с меня на него и обратно.

— А, кстати, папа, — вдруг выдаёт она, скрестив руки на груди, — поздравляю тебя с будущим отцовством.

Я вздрагиваю.

Герман, наконец, отставляет чашку и смотрит на дочь с лёгким недоумением.

— Ты о чём?

— О твоём ребёнке, — усмехается она. — О том, который скоро появится на свет.

Тишина.

— Что, уже успела влить ей в уши?

— А ты хотел из этого сделать тайну? — я усаживаюсь напротив, пристально глядя на него. — Так что, ты к нам позавтракать или официальное приглашение на крестины принести?

Герман вздыхает, потирает переносицу и пожимает плечами.

— Зоя, давай не будем драматизировать. Это жизнь. Бывает.

Я едва не опрокидываю кружку. Соня словно рыбка глотает воздух.

— Знаете, родители, мне кажется что мы все сошли сума…

Герман откидывается на спинку стула, задумчиво смотрит на нас, потом медленно встаёт.

— Ладно, я дам вам время переварить эту информацию.

Я лишь скрещиваю руки на груди, глядя, как он надевает пиджак.

— Я на службу. Хорошего дня, — спокойно бросает он и уходит.

Дверь захлопывается.

Я устало вздыхаю, опуская голову на руки.

— Как ой же он гад.

Дочь молча киваю. Потому что чувствует тоже самое.