Глава 50

Надежда

Я женщина, и я далека от военных дел, но сейчас у меня стойкое ощущение, будто я нахожусь на военном совете.

Борис чувствует, как мы объединяемся вокруг него и это придает ему импульс.

Прежняя слабость рассеиваться как хмарь.

Да, он ранен, но не сломлен.

Он готов биться за свою семью – я чувствую и понимаю это.

Оттенок его кожи принимает более здоровый вид, в глазах разгорается давно забытое пламя.

– Сын, тебе все равно нужно пойти на этот прием. Вы с мамой все правильно придумали, и я могу только приветствовать ваше решение и гордиться им. Костя рассчитывает на легкую победу. Думает, что я списан со счетов, но мы еще поборемся…

– Папа… нужно ли? Я имею в виду, после того как эта… эта женщина обратилась в прессу…

– Нужно, сын. И мало того, что нужно, но и крайне необходимо – так мы пресечем большую часть слухов и продемонстрируем силу. Демидов не один такой шакал, который захочет урвать свой кусок, и если сейчас дать слабину – все может привести к более катастрофичным последствиям…

Я невольно засматриваюсь на Бориса.

Голос наполнен внутренней силой. Слова точные и резкие.

Он, как всегда раньше, полностью берет ответственность на себя.

Он принимает решения, и я вдруг понимаю почему в последнее время так часто сбоило его сердце.

Он действительно был для всех нас каменной громадной стеной, за которой мы были надежно укрыты…

И то, что ослабшими вихрями залетало за нее и казалось нам бурей или непогодой, было на самом деле всего лишь пшиком – потому что основной удар на себя принимал Борис.

– Ваша с мамой задача…

Я прихожу в себя и продолжаю слушать внимательно.

–…сейчас держать лицо. Держать удар – натяните маски, не показывайте, как вам больно или как вас задевает это все… Сашу тоже надо бы предупредить.

Он задумается на мгновение.

– Может быть отправить ее куда-то? С Женей и Борей… например, отдохнуть или в круиз…

Я качаю отрицательно головой:

– Если мы не расскажем ей и просто ушлем куда-то, она нам никогда не простит, – возражаю я. – Она должна знать, что происходит и быть готова к любому исходу.

Зрачки Бориса сужаются, и он задумывается.

– Ну, Костя, сволочь… – горько вырывается у него.

Я прекрасно понимаю Бориса – предательство непросто пережить. Я как никто хорошо это знаю.

– После приема вся эта буря чуть поуляжется и Костя станет придумывать новый удар, но мы нанесем его быстрее.

– Что ты придумал, Борис?

– Арсений, тебе нужно будет встретиться с этой женщиной, – он бросает на меня пристыженный взгляд, но собирается с силами. – Со Снежаной, – твердо произносит ее имя.

– Для чего? – удивленно выдыхает Арсений.

– Ей нужны только деньги, верно? Она уже отработанный материал, и мы можем предложить ей компенсацию. В идеале, тебе нужно договориться с ней о том, чтобы она отозвала свои публичные заявления и сказала, что все это подстроено. Если честно, я не особенно рассчитываю на успех, поэтому программа минимум – уговорить ее больше не выступать публично. Предлагай любые суммы, сын…

– Пап, я не понимаю, зачем…

Борис хмурит брови и твердо прерывает вопрос:

– Тебе нужно сделать запись вашего разговора.

Я вскидываю голову. Краска бросается мне в лицо.

– Борь, это…

– Бесчестно? Мерзко? Подло?

Он поворачивается ко мне, и в его глазах сверкают молнии.

Я не знаю, как правильно ответить и что сказать.

Просто киваю.

Меня воротит от этого, от этих грязных уловок… А участвовать в этом придется еще и Арсению…

Не хочу, чтобы мой сын марался.

– Борь, давай может лучше я?

Если кому-то и придется поторговать совестью, то пусть это лучше буду я…

– Мам, не надо, – перебивает Арсений, и в его голосе слышны отцовские нотки. – Я справлюсь. Это будет правильнее и с большей вероятностью.

Борис задумывается.

– Я хотел иметь козырь в рукаве, но ты, Надя, права – не нужно тебе, сынок, этого делать…

– Нет, папа, – в голосе Арсения сталь. – Вы с мамой не правы. Если это повышает наши шансы одержать победу, то это необходимо сделать. Идея действительно стоящая, но только если ты припас еще что-то кроме нее.

Борис кивает так, словно Арсений может его видеть.

Воздух в палате сгущается и электризуется.

Мне жарко, кожа покрывается липким потом.

Кажется, что в таком маленьком тесном пространстве сейчас раздадутся раскаты грома и хлынет ливень.

– Да, припас, – хрипловато говорит Борис. – Встречу с Демидовым.

– Что? Для чего? – одновременно с сыном задаем эти вопросы.

Борис разводит руками.

– Это уже не просто бизнес. Тут личное. Это моя драка, и я должен закончить ее сам.

– Но что ты собираешь делать, Борь?

Он сжимает губы и стискивает пальцами одеяло.

– Я предложу ему сделку. Мы найдем компромисс. Я уверен, что все получится, особенно сейчас, после того как он убедился, что не смог свести меня в могилу. Когда увидит, что мы вместе и не сломлены.

Мне не очень нравится эта идея.

Вернее, очень не нравится.

– А что если… что если он во время разговора выкинет что-то еще?

– Что? – усмехается Борис. – Например, попытается убить меня?

– Это не смешно, Борь. Я думаю, надо быть готовыми к любому развитию событий…

Он протягивает ладонь и гладит меня по щеке тыльной стороной пальцев.

Давно забытое теплое ощущение теплоты и ласки.

– Не волнуйся, я готов ко всему. Просто поверь мне…