Глава 43. Правда

— Я рада, что вы пришли в себя, — воркует Алена, жена Юры. Делает глоток чая. Поднимает взгляд. — Вы так всех напугали.

У меня с невесткой все было сложно. Это и неудивительно, да? Если с родными детьми я все изговнила, то уж вряд ли с их женами-мужьями была очаровашкой.

Это очередная правда от женщины, которая в семье ни к кому не испытывала привязанности, тепла и уважения.

Я не выступала открыто против Алены, когда Юра привел ее знакомится с нами, но женщины умеют невесткам дать понять, что они: хозяйки не очень, как мамы часто ошибаются, как жены не дотягивают до моих идеальных стандартов.

Отношения были натянутые, а на их свадьбе я сказала очень скользкий тост, в котором не желала молодым счастья и любви.

Красивые слова была, а радости за сына и его жену — нет.

В гостях у сына и Алены я прятала критику за лживой лаской и желанием якобы помочь. И я верила, что помогаю, что советую, что хочу быть полезной, только вот моему появлению на пороге их дома не особо были рады.

И я обижалась. И я требовала к себе уважения. И мои поучения становились тверже и агрессивнее.

Может быть, мы сейчас сможем наладить отношения?

Ну, вдруг?

— Владимир уже через пару недель уже улетает, — Алена вздыхает. — Билеты куплены.

— Да, я слышала… — киваю.

Сколько раз я ставила Алене в пример наш с Владимиром брак? И сколько раз я говорила ей, что раз я состоялась как хорошая жена и мать, то ко мне стоит прислушиваться. Стоит просить советов.

— Да, — Алена отставляет чашку чая, — такой период страшный… Кто бы мог подумать, — поднимает взгляд, — ваш брак был таким… красивым и приличным. Мы же все так удивлялись ему, восхищались…

Алена делает нехорошую паузу.

А еще я учила ее воспитывать сына, особенно тогда, когда она только родила. Лезла и даже с памперсами показывала свой авторитет.

По плечам прокатывается холод.

Алена приехала проведать меня не для того, чтобы порадоваться, что я возвращаюсь к жизни и учусь вновь чувствовать этот мир.

— А какой у вас красивый фотоархив, — Алена подпирает лицо кулаком и щурится на меня, — фотографии эти… яркие, счастливые. Вы обнимаетесь, смеетесь, с такой любовью друг на друга смотрите…

Я вспоминаю, как всех перед фотосессиями четко инструктировала, что мы должны много улыбаться, обниматься, быть радостными и восторженными, а после фотосессий придирчиво выбирала фотографии.

Многие снимки отбраковывала.

— Но все это оказалось неправдой, — Алена тоскливо вздыхает. — И какой печальный итог.

— Зачем… ты пришла…

Но я уже знаю ответ.

Она пришла посмотреть на меня и усмехнуться над моей жизнью.

— Но Владимир откровенно улыбался не вам, — Алена немного клонит голову на бок. — И не вас хотел целовать.

У меня начинают дрожать руки.

— Вы показывали всем ложь и хвастались ложью, — Алена вновь прищуривается, — а я вам показала правду.

Тик-так.

И время останавливается.

Фотографии Владимира и Зои — “подарок” Алены, которая решила меня проучить за все мое высокомерие с ней, за мою бестактность, за мою едкость и за мои советы “как быть правильной женой”.

— В какой-то момент мне стало от вас всех тошно, — Алена тяжело вздыхает. — На последнем семейном ужине, на котором вы, Лариса, как обычно играли самую мудрую, самую умную, самую высокомерную суку.

Я задерживаю дыхание. Я на последнем семейном ужине нелестно прошлась по платью Алены и шепотом сказала, что она, кажется, поправилась, а затем пошутила, что надо взять себя в руки, а то Юра посмотрит в сторону.

— Да, это я наняла двух детективов, — Алена усмехается. — Один для Владимира, а второй для вас, Лариса. Я знала, что на кого-нибудь из вас я накопаю грязь. Накопаю правду, и ткну… — она расплывается в улыбке, — тебя лицом в правду. Я и ткнула.

Закрываю глаза и закусываю губы.

Алена мастерски мне отомстила за мои мягкие ласковые унижения. И сколько в ней терпения.

Она дождалась финала правды,развода и раскрыла карты, чтобы заполировать мое деревенское отчаяние финальным штрихом.

— Я развожусь с вашим сыном, — она встает. — И ведь даже тогда в конфликте с Владимиром вы умудрилась влезть в наши отношения, будто он сам не разберется, разводится ему со мной или нет. Свою семью довели до дна, так и в не свою полезли.

Я поднимаю взгляд.

— Я развожусь с вашим сыном и, наконец, рву все отношения с вашей чокнутой, больной, лживой семейкой, — она широко улыбается, — и как же я этому рада, боже мой, — усмехается, — и ты переплюнула саму себя, Лара, во всем этом. Да, ты сама стала правдой для всех остальных. Той, какой я видела тебя. Какой я чувствовала тебя.

— Юра знает? — сипло спрашиваю я.

— Господи, да ему было насрать все эти пару лет на меня. Знать не знает, что и как в моей жизни, чем я занята и что у меня в голове. Сегодня узнает, — наклоняется ко мне и с той лживой лаской, с которой я поучала ее, говорит, — я не боюсь правды, Лара. Да и… фотографии фотографиями, но все это учудили вы. Только вы. Собственными руками. И это было прекрасно. Юра ночами не спал, бедняжка, и опять разруливал только ваши проблемы, а на свою жену и своего сына насрать, — улыбается шире, — лишь бы маму с папой ублажить по полной, но теперь он знает, чего стоит его папа и мама, — повторяет по слогам, — ни-че-го. И сам остался ни с чем, мальчик. Ни нашей семьи, ни вашей, а будь чуть повнимательнее… хотя это уже другая история, а ваша история о том, что вы несчастные, пустые, и никакой семьи у вас не было. Вот и живите с этим.

— А звонок? — едва слышно отвечаю я.

— Какой звонок? — Алена недоуменно вскидывает бровь.

— Звонок Зои…

Алена не понимает меня. Она прислала только фотографии, а Вселенная подыграла ей звонком от Зои.

Ей подыграл Дьявол. Подыграл и показал другую правду со звонком. Зоя —Любимая, а я — лишь жена. Дьявол щелкнул меня по носу, и я поддалась его забаве.

— Я делала ставку на то, что ты проглотишь эти фотографии, и продолжишь лгать всем, — Алена распрямляется. — Я ставила на твой фарс, но ты сорвалась с цепи. Теперь сидишь в деревне с сиделкой, как побитая собака. Вот тебе и королева.

Алена уходит.

А я складываю ладони на столе и закрываю глаза.

— А чо эта твоя невестка такая довольная ушла? Аж сияет вся, — на кухню возвращается Ира с тазиком свежих красных помидоров. — Эй, Ларка, хорош опять страдать. Пошли помидоры квасить. Дел у нас по горло сегодня. Как раз поплачешь в бочку с помидорами. так вкуснее будут.