Глава 45. Нет тут дома

— Деда, я не хочу, чтобы ты улетал, — хнычет мне в грудь внучка Катюша. — Останься. Деда… — всхлипывает, — живи тут…

Целую макушку, которая пахнет клубникой.

Конечно, я буду скучать по маленькой непоседе, но я согласился с Зоей, что нам надо уехать далеко-далеко.

Нас ждет новая жизнь, и я приятно взволнован ею. Вероятно, адаптация будет сложной, но я хочу свою жизнь повернуть на сто восемьдесят градусов. Кто-то скажет, что поздновато ты, Вова, спохватился, а я отвечу: да пошли вы. Все пошли. Я был на той стороне, и для меня сейчас каждый день ценен.

Я знаю, что я мог убедить Зою остаться здесь, но непростительно долго просидел на одном месте и не пытался ничего менять.

Это моя самая главная ошибка. Сидел и ничего не менял. Жил по привычке, не думал, что могу жить иначе.

С предвкушением. С ожиданием. И с приятным волнением.

Очень может быть, что я и года не проживу, но я не стану бояться перемен. К черту.

— Зайка, прилетишь к нам в гости, — Зоя ласково улыбается.

Кладет мне голову на плечо, и мне становится тепло и уютно. Нахожу ее руку и мягко сжимаю.

Такие тонкие хрупкие пальчики.

— Это далеко! — Катюша заходится в рыданиях. — А к одной бабушке без деды я не хочу! Не хочу! Не хочу!

Я знал, что Катя будет сильно кричать и плакать на новость о том, что деда улетает. Я серьезно готовился к этому сложному разговору, чтобы самому не нырнуть в тоску по маленькому ангелочку.

Я должен был сделать выбор, и я его сделал. Ради Зои, которая все дни и ночи была рядом со мной в больнице, ради нашего ребенка, ради нашего будущего, даже если оно будет недолгим.

— Мы с бабулей больше не вместе, — вздыхаю я. — Мы развелись, Катюш.

— Останься тут… — поднимает заплаканный и отчаянный взгляд, — деда, живи тут… а то… то я другого дедушку буду любить больше! Он никуда не улетает! Он останется тут! Буду только его любить!

Какие серьезные угрозы. Вытираю слезы с красных щечек:

— Мы тебя будем очень-очень ждать в гости. Мы даже выделим для тебя отдельную комнату.

Возможно, в параллельной реальности я никуда не улетаю, но в этой мне жизненно важно сменить обстановку.

Я больше не хочу по-старому. Хочу освободиться, и за этой свободой от прошлого, в котором было муторно и холодно, я лечу на другой континент.

— Далеко! Ты будешь далеко!

Злата возвращается в гостиную.

Смотрит на заплаканную Катю, которая со слезами сползает с колен и бежит к ней:

— Я не хочу, чтобы деда улетал! Не хочу!

Злата с трудом подхватывает ее на руки и плюхается на диван. Поглаживает по спине и стойко принимает слезы дочери.

Зоя украдкой смотрит на меня, слабо улыбается, и я замечаю в ее глазах страх, что я мог передумать о наших совместных планах. Сжимаю ее ладонь крепче.

Я рядом. Я с тобой. Я тверд и решителен в своем решение улететь с тобой даже на Марс.

Я знаю, что она не будет давить, истерить и скандалить, если я решу, что мы остаемся, но она этого боится.

Я не передумаю.

Я ведь сам жду этой новой жизни, в которой я назову Зою женой и в которой она подарит мне четвертого ребенка.

Улыбаюсь ей.

Сжимаю ее ладонь.

Я буду рядом. Столько времени буду рядом, сколько мне отмерено, и эту каждую минуту я буду ценить.

— Это же будет целое приключение, — шепчет Златка кате на ухо, — длинное и интересное приключение к дедушке.

— Не хочу приключений… — резко отсраняется и решительно говорит, — я полечу с дедой! Вот!

— Милая, а как же я? Как же папа?

— Деда старый! — всхлипывает. — А вдруг умрет?! И не будет приключений! Вдруг умрет!

Опять рыдает в шею терпеливой Затки, которая обещает, что “деда проживет еще очень и очень долго”.

— Я буду следить, чтобы он не умер! — плечи Катьки вздрагивают.

Да, хотелось бы еще пожить, но ситуация у меня шаткая, конечно, но лежать и ждать смерти в тоске и стенаниях я не буду.

Не в моем характере.

— Тетя Зоя будет следить за дедушкой, — Злата закрывает глаза и прижимается щекой к виску дочери.

— Это все из-за бабушки, да? Я тоже с бабушкой не хотела бы жить! Она противная!

— Милая, — Злата поглаживает Катю по голове. — Да, дедушка больше не будет жить с бабушкой, но… — кусает губы и тяжело вздыхает, — дедушка улетает, потому что он этого хочет. Однажды ты подрастешь и тоже будешь выбирать, где жить.

— У дедушки! — рявкает Катя, выпуская из себя новые слезы. — У дедушки!

Зоя мягко смеется:

— Мы будем только рады.

— Но сейчас мне надо жить с мамой и папой, — Катя сердито оглядывается на Зою. Угрожает. — Но я прилечу. Прилечу и буду жить с дедушкой, когда вырасту.

Она похожа на Златку в детстве, и я даже готов забрать ее с собой. Буду скучать по этой кнопке и по тому, как читал ей до поздней ночи сказки.

— А, может, мы тоже улетим жить в Америку? — предлагает Катя Злате. — И будем жить рядом с дедушкой?

— У нашего папы тут работа, — Злата мягко улыбается. — Тут наш дом. Твой садик. Твои друзья.

— В жопу садик!

— Катюша, — Злата хмурится. — Так нельзя выражаться. Хорошие девочки не говорят плохих слов.

— А я говорю и буду говорить! В жопу!

Вздыхает и вновь приваливается к Злате. Кладет голову ей на плечо. Затихает, затем тихо посапывает. Заснула.

— Что ж, — шепчет Злата, — меня ждут сложные недели с истериками, — переводит на меня взгляд, — взгляд. — А ты готовься быть всегда на связи. Она же будет звонить каждый час и проверять, жив ты или нет.

— Я готов, — отвечаю я с улыбкой. — Готов быть постоянно в прямом эфире.

Замолкаем. Злата откидывает голову на мягкую спинку дивана и быстро промаргивается, прогоняя слезы. Ей больно прощаться со мной, и я знаю, что она не хочет того, чтобы я улетал, но принимает мое решение.

Она понимает, что мне это нужно. Нужно, чтобы я жил, дышал полной грудью и смотрел в новый день с надеждой.

— Злата, мы ведь действительно будем всех вас ждать, — Зоя говорит тихо и печально, — и в гости, и пожить…

Злата переводит на нее напряженный взгляд, по которому я понимаю, что сейчас скажут что-то очень неприятное.

— Не хочешь ты этого, — Злата качает головой. — И я бы на твоем месте тоже этого не хотела. Мы будем мешать тебе. И я сейчас не обвиняю или обижаюсь. Ни одна женщина не захотела бы делиться своим мужчиной. Ни с кем. Даже с его взрослыми детьми, а теперь когда ты вышла из тени… тем более.

— Злата, — хочу дочь притормозить.

— Ваша с мамой история завершена, — она тоскливо смотрит на меня. — Мы все это принимаем, папа. И каждый из нас понимает, что ваш брак должен был закончиться раньше, но… мне теперь не заехать к тебе в гости по пути. Мне грустно.

— Мне тоже, — честно признаюсь я. — Но я не хочу оставаться.

— Я знаю, — Злата закрывает глаза, и по ее щекам текут слезы, — поэтому и грустно. У тебя нет тут дома, поэтому ты улетаешь без сожалений и сомнений.